Нагло заявила свекровь, глядя невестке прямо в глаза.
Боря подавился котлетой от такого заявления своей мамочки, Наташа побледнела.
- Лариса Александровна, вы в своём уме? - грозно спросила Наталья и шлёпнула Бориса по спине ладошкой, да так сильно, что остатки недожеванной котлеты вылетели прямо на обеденный стол.
- Спасибо, дорогая, - простонал мужчина.
- Я вполне серьёзно, - продолжила свекровь. - Даша только что окончила институт, ищет работу, будущий муж тоже пока что ищет себя, поэтому это ваша святая обязанность помочь молодым!
— Ты бредишь? — Наташа откинулась на спинку стула, глядя на свекровь так, словно видела её впервые. — Даша — твоя дочь. И ты решила, что мы должны оплатить её свадьбу?
— Не ты, а вы, я старше тебя, — поправила Лариса Александровна, поправляя идеально уложенные седые волосы. — Боря — мой сын, и он, конечно, поможет сестре, но я знаю, кто в вашем доме распоряжается финансами. Не так ли, Наташенька?
Последнее слово прозвучало как пощёчина.
— Мам, давай не сейчас, — Борис промокнул губы салфеткой, избегая смотреть на жену. — Мы ещё даже не обсуждали…
— А что тут обсуждать? — свекровь подалась вперёд, её глаза сверкнули. — Дашеньке двадцать три, она нашла замечательного мальчика, Сенечку. Они хотят сыграть свадьбу в «Яхт-клубе», представляешь? Там, знаешь, какой вид на набережную? Только вот стоит это удовольствие…
— Сколько? — глухо спросила Наташа.
— Восемьсот тысяч, — выдохнула Лариса Александровна с таким видом, будто назвала сумму в три рубля. — Ну, плюс платье, лимузины, фотограф… миллион, наверное, закроет все вопросы. Для вас же это не деньги.
Наташа медленно положила вилку. Тишина повисла такая, что слышно было, как за окном шумит трамвайная остановка.
— Для нас это деньги, — сказала она раздельно. — Мы с Борисом копим на квартиру. У нас есть план, мы знаем, сколько откладываем каждый месяц. И в этом плане нет статьи расходов «свадьба взрослой сестры моего мужа».
— Как ты сказала? — голос свекрови стал ледяным. — Взрослой? Да она ребёнок! Она только институт закончила!
— Она окончила институт два года назад, — Наташа не повышала тона, но каждый её удар приходился точно в цель. — Два года, Лариса Александровна. За это время она сменила четыре работы, ни на одной не задержалась дольше двух месяцев. Её «будущий муж» — молодой человек, который последние полгода «ищет себя», а по факту сидит на шее у вашей дочери. И теперь вы предлагаете нам оплатить их праздник?
— Как ты смеешь?! — свекровь вскочила так резко, что стул упал. — Даша — девочка из хорошей семьи, она заслуживает лучшего! Это ты, ты её место заняла! Боря должен был жениться на Леночке, дочери моей подруги, а не на какой-то…
— Лариса Александровна! — рявкнула Наташа, тоже поднимаясь. — Я сейчас вежливо, по-хорошему говорю: нет. Мы не дадим денег. Ни копейки. И если вы продолжите в таком тоне, вы будете видеть нас с Борисом не чаще, чем на Новый год. А теперь, пожалуйста, успокойтесь.
— Ты мне угрожаешь? — свекровь побелела, руки её затряслись. — Ты, пустое место, мне угрожаешь? Боря! Ты будешь молчать?! Твоя жена унижает твою мать!
Борис, который всё это время сидел с каменным лицом, поднял глаза.
— Мам, она права.
— Что?!
— Мы не можем себе этого позволить. Даша взрослая, пусть сами планируют свои расходы. Мы могли бы подарить что-то символическое…
— Предатель! — закричала Лариса Александровна, и в её крике было что-то звериное, первобытное. — Я тебя одну растила, ночей не спала, из института тянула, а ты… ты позволяешь этой бабе командовать! Она тебя от семьи оторвала!
— Никто меня ни от кого не отрывал, — Борис встал, его голос дрогнул. — Мам, прекрати.
— Не прекращу! — она заметалась по кухне, как тигрица в клетке. — Ты забыл, кто тебя на ноги поставил?! Я одна, без мужа, без помощи, вытягивала вас с Дашкой! А теперь, когда у тебя есть деньги, ты мне в лицо плюёшь?!
— Какие деньги? — Наташа шагнула вперёд, прикрывая мужа собой. — Боря работает на двух работах, я тоже не валяюсь на диване. Мы копим на своё жильё, потому что однокомнатная квартира — это не резиновое пространство, где можно рожать детей!
— Ах, вот оно что! — свекровь задохнулась от ярости. — Ты уже на будущую квартиру рот открываешь?! Да эта квартира Боре достанется! А ты… ты вообще никто! Нет тебя!
— Мама, молчать! — Борис шагнул вперёд, но Лариса Александровна уже не слышала никого.
Её глаза налились кровью, лицо перекосилось. Она схватила с холодильника тяжёлую хрустальную сахарницу — ту самую, что стояла там ещё со времён их свадьбы — и, не целясь, запустила в Наташу.
— Получи, гадюка!
Борис рванулся вперёд, чтобы закрыть жену. Сахарница со свистом рассекла воздух и встретилась с его головой ровно в тот момент, когда он оказался на линии удара.
Звук был страшный. Тяжёлый, глухой, с металлическим отзвуком разлетающейся крышки.
Борис охнул, схватился за висок и медленно осел на пол, привалившись спиной к кухонному гарнитуру. По пальцам потекла алая струйка.
— Боря! — закричала Наташа, бросаясь к нему. — Боря, милый, посмотри на меня!
— Боже… — выдохнула свекровь. Её ярость угасла так же внезапно, как и вспыхнула. Она смотрела на свои пустые руки, на осколки хрусталя по всему полу, на кровь на лице сына. — Я… я не хотела… это в неё…
— Ты хотела убить мою жену, — Борис говорил тихо, с трудом разлепляя губы. Его глаза, мутные от боли, смотрели на мать с чем-то, чего Наташа никогда в них не видела. С отвращением. — Ты хотела убить её хрустальной сахарницей, которую сама же подарила нам на свадьбу.
— Нет, я просто… я просто хотела…
— Вон отсюда, — сказал он, и голос его окреп. — Вон.
— Боренька, дай я посмотрю…
— Вон! — заорал он так, что Лариса Александровна отшатнулась. — Чтобы через пять минут твоей ноги здесь не было! Ты поняла меня?!
Свекровь попятилась к выходу, наступая на осколки. У порога она остановилась, попыталась что-то сказать, но Борис уже откинул голову назад, закрывая глаза.
— Наташ, скорую вызови, — попросил он устало.
Наташа, прижимая к его виску окровавленную салфетку, молча кивнула.
Из коридора донёсся звук открывшейся входной двери. А потом — тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Бориса и звоном осколков под ногами, когда Наташа пошла за телефоном.