«Ребенок не умеет играть». Такая странная и вроде бы банальная формулировка. Как это не умеет играть? Он же ребенок, сам разберется: потрясет фантиками, полижет их, погремит по кастрюлям поварешкой, а потом через какое-то время подрастет и будет заворачивать в фантики камушки, имитируя конфеты, и черпать из кастрюли импровизированный суп из карандашной стружки. Все дети так растут... Увы, но далеко не все. К сожалению, есть дети, что совершенно минуют данный этап, и, как ни странно, далеко не всегда это связано с интеллектуальным развитием.
Но как же так, ведь игровая деятельность — это ведущая деятельность у детей до школы. Как такой ребенок будет развиваться, если он не играет? Восклицают многие мамы и папы. Давайте сегодня разберем данный момент и развеем мифы и сомнения.
«У меня сложный ребенок, ему уже за 3 года, а у него все еще присутствует полевое поведение. Он играет только в те игрушки, в которые я научила. Например, нанизывает колечки на пирамидку. Или поливает куклу водой. Только так, как я учила, ни шагу вправо или влево. В остальное время он просто бесцельно шатается по дому и разоряет шкафы. Научите его, пожалуйста, играть». - Очень частый запрос от родителей. И, как ни странно, крайне сложный.
Давайте разберем, как рождается игра. В основе любой игры подражательная деятельность. А в основе подражательной деятельности лежит безусловный имитационный (подражательный) рефлекс. В норме здоровый ребенок, еще не умеющий понимать и осознавать речь, уже подражает родителям. Подражание рождается от действий. Мама мне улыбается, и я улыбнусь. Сначала в процесс включается зрительно-образный анализатор. Затем к нему подключается словесно-логический: «Я услышал слово горячий и стал дуть на суп, как бабушка всегда это делает». Маленький малыш крайне наблюдателен, до 3-х лет он не просто оценивает действия, а выстраивает целые цепочки подражательных операций. Творчество в игре подкрепляется все тем же безусловным «ориентировочно-исследовательским рефлексом». Сначала ребенок просто стучит поварешкой по всему подряд. Затем у него рождается логическая параллель, что стучать поварешкой по кастрюле и батарее громче и веселее. Но за такое веселье дедушка его отругал. Прошла логическая цепочка: «По ведрам и кастрюлям стучать весело, но нельзя». К 3-4 годам ребенок узнает, что кастрюля и батарея металлические, пройдет новая цепочка: «Если стучать по металлическим предметам, звук громче». В 5 лет во время игры во дворе малыш соберет выставку ведер, кастрюль, ковшиков и старых труб и сыграет на них, как на импровизированной барабанной установке, что он видел в мультике. Вот вам цепочка ролевой игры. А почему у сложных детей все не так?
Начнем с базы, что ложится в основу подражательного рефлекса? В основе его лежит система взаимодействия образного и действенного мышления, формирующих связку наглядно-действенного восприятия. Поломка данного механизма может происходить на 2-х уровнях.
Первый уровень — это нарушение зрительного восприятия. Ребенку сложно выделить объекты из окружающей среды. Сложно увидеть и понять, что происходит вокруг него. Представьте себя стоящим в центре вокзальной площади большого города в час пик. Кто-то просто бежит мимо вас в метро, кто-то тащит тяжелый чемодан с поезда, кто-то, наоборот, везет тележку на поезд. Рядом кричат и прыгают дети, кто-то цепляет собаке намордник. Какофония зрительных образов, каждый из которых требует оценки. «Насколько большая собака, та, что пока еще без намордника, не опасна ли она? Не задену ли я ребенка, если протиснусь между двумя пассажирами с чемоданами?» У здорового человека вся эта образно-оценочная информация проходит мгновенно, не выводя суждение в область обсуждения мозгом. Иными словами, в процессе движения мы автоматом оцениваем, хватит ли нам места, чтобы втиснуться в щель между людьми, и не толкнет ли это действие ребенка, что идет с краю близко к платформе. Мы не подойдем к собаке без намордника, обойдя ее стороной. Человеку с патологиями зрительного восприятия оценить данный поток очень сложно. Часто ему нужно время, чтобы понять обстановку, в которой он находится, и движения каждого ее члена. Нет оценки — нет подражания.
Почему ребенок или взрослый с аутизмом с таким трудом выстраивает социальное взаимодействие и опасается новых мест? У людей данной группы нарушено образно-оценочное восприятие. Им сложно оценить движения людей, понять эмоции на их лицах, провести логические параллели между образами, действиями и намерениями, а без оценки ситуации нет логики поведения. Глупо останавливать с вопросом рассерженного, несущегося напролом гражданина, опаздывающего на поезд, но наш сложный ребенок или взрослый могут банально этого не понять.
Второй уровень — это нарушения действенного, моторного мышления. Очень часто родители жалуются на крайне низкую моторику. У ребенка пальцы как сосиски и все время согнуты, хотя тонус их в норме. Он очень неловкий и буквально над каждым самым примитивным действием думает очень долго. С трудом научили есть ложкой к 5 годам, вилку освоил к 7, а нож все еще остается чем-то запредельным. Не может одеться, да что там одеться, и раздеться-то не может, одежду кидает где попало, как ее вывернуть или сложить, просто не представляет. Не может освоить горшок, а ведь ребенок не глупый, уже говорить начинает, ну как так? Есть нарушение системы формирования и удержания позы. Оно называется моторная апраксия (для тех, у кого поражение мозга, вызвавшее ее, произошло при жизни) и диспраксия (для тех, кто уже родился с данным нарушением). В речи данная патология дает нам сложности с формированием и удержанием речевого уклада, переключением укладов звуков в слове. В крупной моторике она проявляется в виде трудностей с освоением какого-либо двигательного акта. Сложностью с выстраиванием цепочек моторных действий. Почему такие дети не могут заниматься с логопедом у зеркала? Они просто не способны к подражанию. Но их же в конечном итоге учат пользоваться ложкой и вилкой, завязывать шнурки. Да, учат. Но чтобы такой ребенок разобрался в моторном движении, он должен на словесно-логическом мышлении представить и описать цепочку необходимых действий. Связать словесный эквивалент с образным, запомнить и зафиксировать, и лишь потом воспроизвести его. Часто и на данном этапе у таких детей множество проблем. Данная форма обычно не ограничивается чисто двигательным нарушением и влияет на весь процесс мышления в целом, от речи до памяти. Если сказать просто, такой ребенок не сможет составить простой рассказ и пересказ, а в грубых формах не спланирует свой день или банальное бытовое действие. Ему сложно не только воспроизводить цепочки действий, но даже мысленно, словесно планировать данные цепочки и осознавать их. При этом моторные диспраксии и апраксии фиксируют только приборы, глаз и руки невролога не способны документально и четко их диагностировать.
Но что же делать, если поломка все-таки случилась и у ребенка отсутствует подражательный рефлекс? Как научить его играть? Скажу, наверное, один из достаточно жестких, но честных фактов: «Никак Вы играть своего ребенка не научите». Нельзя вызвать отсутствующий безусловный рефлекс. Нельзя запустить природный механизм к повторению и освоению навыка. Если ваш ребенок не подражает вашей речи, запустить процесс самостоятельного усвоения нельзя. (Исключение — задержка в развитии, когда подражательный рефлекс есть, просто система работает медленно.) А что же можно? А можно искусственно научить ребенка сформировать жест и использовать его? Можно. Можно научить ребенка кормить куклу, рассказывая и показывая ему, как эту куклу держать и качать? Можно. Можно научить ребенка складывать пирамидки и пазлы? Тоже можно. Можно научить ролевой игре с сюжетом? Найти банки и ведра и собрать их во дворе? И это возможно. Но при этом у вас всегда будет ощущение, что ваш ребенок играет не сам, а повторяет наученное ранее как под копирку, и эти заученные игры ему быстро надоедают.
А есть ли у таких детей фантазия? Фантазия-это высшая деятельность логики. Что понять предпосылки к ее появлению нужно понять, что нарушено. Если патология граничит на уровне зрительного восприятия, то, как ни странно, фантазия может быть очень даже развита. Наш ребенок на уровне слышимого и словесного мышления развивается хорошо и может составить сюжет игры самостоятельно и озвучить его, вот только желания играть в свой сюжет у него обычно особо нет. А вот если в основе патологии та или иная форма проявления динамического нарушения, то, конечно, такой ребенок и сюжет игры нам без коррекционной работы составить не сможет. Часто дети данной группы достаточно сложные как по уровню поведения, так и интеллекта.
Как ни странно, и патологии зрительного восприятия, и патологии двигательной сферы поддаются коррекции. Однако чтобы исправить нарушение путем обучения и научения до уровня «достаточно для жизни», требуется множество кропотливой работы. Детей со зрительными проявлениями мы будем учить сначала выцеплять объекты из потока. Пониманию, что же перед ребенком. Из примеров грубых нарушений данной области: «Один из моих учеников называл черно-белую кошку коровой, так как у него в голове черно-белый образ был приписан исключительно данному животному». Обычно на старте таким детям сложно даже распространить семантические нововведения, понять группу предметов с разными характеристиками, что чашки, стулья и кошки бывают разными. У таких детей длительное время семантическое словесное выражение остается привязано к конкретному предмету: «Чашка — это только моя чашка с синей каемочкой, остальные кружки, стаканы и чашки просто фон». Для таких детей нужно проводить комплексную коррекционную работу с упором на восстановление и расширение функции зрительного анализатора.
Динамическую форму диспраксии также можно скорректировать за счет тренировки мозга к выстраиванию сначала логической словесной последовательности действий, а затем обучения тела данным действиям с поддержкой на словесный эквивалент.
В конце дам немного обнадеживающую мысль. Да, к сожалению, дети с нарушениями данной группы играть не умеют и не любят, самостоятельно игру не продуцируют и требуют специального научения. Однако даже в данном аспекте есть свои плюсы. Если привить такому ребенку обучающие и развивающие навыки с раннего детства, иначе говоря, не позволять ему погружаться в бесцельное шатание и полевое поведение, а формировать навык по средствам научения обучающей игре или занятию, ваш ребенок воспримет занятия игрой. Например, если Вы в раннем детстве подсунете такому ребенку числовую прямую, то сначала он освоит выстраивание по порядку вагончиков с цифрами, от них перейдет на дощечки с числом и количеством, затрет до дыр данную игру. Затем приступит к системе сложения по карточках на ролевой игре, и вот уже тут проснется его личный интерес к математике. (Более скажу, данные действия сами по себе являются коррекцией той самой динамической формы мышления, вызванной диспраксией.) В момент пробуждения личного интереса к операциям с цифрами можно считать, что данное нарушение остается позади. И вот Ваш ребенок уже сам изобретает способы умножения и деления чисел и объектов на словесном эквиваленте в уме еще до школы. В данном примере я описала опыт моего ребенка, что имел нарушения как зрительного восприятия (количественную агнозию и неспособность считать предметы пальцем, так как зрительно он их не удерживал), и двигательного (у сына официально стояла диспраксия в теле, подтвержденная приборами, была она и в мышлении, давая мне проявления эхолалии, но сын успешно справился с ее коррекцией). Сын не играл самостоятельно, вся его игра представляла собой заученные штампы кормления игрушек по образцу и выстраивания машинок и паровозов в ряд на путях. При этом он еще в дошкольном возрасте сам освоил таблицу умножения и деления, после первого класса сам придумывал системы сложения дробей в уме. Математику на уровне абстрактного счета он брал намного вперед сверстников, и школьная программа для него была легкой, он учился по углубленным учебникам.
Когда рождается процесс творчества? Когда мышление накопило достаточно рабочих шаблонов. Когда внутренняя речь сына накопила достаточный объем математических операций с цифрами, появилось свое творчество, проявляемое над данным процессом.
Если Ваш ребенок не играет самостоятельно — это совсем не значит, что Вы растите глупого или неуспешного человека. Это лишь говорит о том, что на базе механизма формирования произвольной игры есть грубые поломки. Обойти их не удастся, однако можно их скорректировать. Отсутствие ролевой игры совсем не значит, что Ваш сын или дочь не имеют творческих способностей. Просто на данный момент для их формирования и проявления у ребенка недостаточно накоплено жизненных знаний и опыта. Ну и будем честны и откровенны, появление творческих способностей у таких детей стоит ждать на уровне абстрактной-внутренней речи. Например, человек с нарушением зрительного восприятия может стать прекрасным писателем (для письма нужна слышимая речь и словесное мышление), гиперкомпенсация коррекции динамической формы нарушения может вызвать творческие математические способности за счет усиленного развития нейросистемы осмысленного слияния и синтеза.
Фраза о ведущей игровой деятельности дошкольников хороша для здоровых детей. Сложным и больным детям очень часто обучающая деятельность заменяет игровую. Однако важно все-таки не переборщить и тянуть слабые стороны за счет сильных. Как процесс освоения математики моим сыном помог ему в системе понимания и выстраивания бытовых процессов, в коррекции произносительной стороны речи, формирования диалога и монолога.
БЕСПЛАТНАЯ ДИАГНОСТИКА ПАТОЛОГИЙ МЫШЛЕНИЯ ЗДЕСЬ 👇
1 КУРС КОРРЕКЦИИ ОТ ПОНЯТИЯ ЗДЕСЬ 👇 ( Напоминаю, что курс разбит на блоки и в 1 блоке 11 уроков!)
2 КУРС КОРРЕКЦИИ ОТ СУЖДЕНИЯ ЗДЕСЬ 👇( В 1 блоке 2 курса 10 уроков)
Я в социальных сетях.
ВК https://vk.com/logoped_anna_polyakova?from=groups
МАКС https://max.ru/logoped_anna_polyakova
Подписывайтесь на канал и ставьте лайки, буду Вам очень признательна