Ларисе Долиной в этом году стукнуло семьдесят. Для многих она — голос эпохи, та самая женщина, которая объяснила нам, от чего на самом деле зависит погода в доме. Её пластинки крутят до сих пор, миллионы людей знают её в лицо. Но на днях я случайно наткнулась на одно видео, следом — ещё на несколько, и, честно говоря, впечатление от всего этого оказалось настолько тяжёлым, что я до сих пор отхожу.
Вы знаете эту поговорку: как ни вывози девушку из деревни, деревня из неё всё равно никуда не денется? Глядя на то, как эта народная артистка ведёт себя, когда выключены камеры, начинаешь отчётливо видеть, что за блестящим фасадом кроется что-то совсем неприглядное. Ещё до той громкой истории с многомиллионной квартирой, которую она, мягко говоря, не смогла удержать, Долина не раз позволяла себе то, что не простительно не только публичному человеку, но и просто взрослому, воспитанному человеку. Я, если честно, читала и сидела с открытым ртом. И тут невольно задаёшься вопросом: ну как к такому человеку мы ходим на концерты, за что ему дают звание народного? Давайте по порядку.
Но прежде чем нырнуть в самое сочное, давайте быстренько пробежимся по её личной истории — всё-таки характер, как известно, и в быту куётся, и в браках. Долина была замужем трижды. Первый — джазмен Анатолий Миончинский: именно он подарил ей единственную дочь, но брак этот кончился одними взаимными претензиями и, судя по всему, общей усталостью друг от друга.
Потом в её жизни появился Виктор Митязов, который не только стал мужем, но и взял на себя продюсерские функции. И надо сказать, он до сих пор уверяет: все ключевые хиты, за которые мы её любим, появились именно тогда, когда руку на пульсе держал он.
Ну и, конечно, долгая история с Ильёй Спицыным — брак, ради которого она, по её собственным словам, готова была менять всё. Казалось бы, такая насыщенная биография должна научить человека гибкости, дипломатичности и, хотя бы, простой человеческой мудрости. Но чем дальше, тем больше создаётся впечатление, что амбиции с годами только крепли, а вот уважение к окружающим, наоборот, испарялось без остатка.
Эпизод первый: синяя крышечка и норка, которую топтали ногами.
Тут надо включить воображение. 2006 год, бизнес-зал аэропорта. Тишина, пассажиры ждут рейса. Вдруг заходит Звезда. Одна из сотрудниц до сих пор, говорят, вздрагивает, когда вспоминает этот день. С чего начался скандал? Лариса Александровна пожелала воды. И всё бы ничего, но цвет колпачка на бутылке вызвал у неё приступ ярости. Ей подали синий, а хотелось красный.
Дальше — больше. В сторону администраторов полетела сначала сама бутылка, затем сумка, а кульминацией стала норковая шуба, которую артистка швырнула на пол и принялась с остервенением пинать каблуками. Это продолжалось минут пятнадцать — крик, унижения, истерика. Напоследок прозвучало: «Идите смойте за собой, на большее вы всё равно не способны». Когда спустя время эту историю обнародовали, Долина лишь ледяным тоном осведомилась: сколько же заплатили за такую ложь? Ни намёка на рефлексию, ни тени извинений. Такая вот степень высокомерия.
Эпизод второй: «Я её не любил» — откровения первого мужа.
Анатолий Миончинский в своих интервью, знаете, не стеснялся в выражениях. Он отзывался о том союзе как о деловом партнёрстве, не более. Молодая Лариса Кудельман тогда только рвалась в столицу, а он уже был музыкантом с именем. И, по его словам, в 25 лет будущая звезда даже приблизительно не представляла, как подойти к плите. Он описывал её как человека невероятно сложного, амбициозного и при этом абсолютно беспомощного в быту. Слова бывшего мужа, конечно, не истина в последней инстанции, но они слишком точно ложатся в тот пазл, который складывается из всех остальных историй.
Эпизод третий: яблочный скандал.
Середина двухтысячных, корпоратив для крупных бизнесменов. В гримёрке — всё чётко по райдеру: фрукты, дорогой коньяк, вода. Но Долина едва зашла, как начала метать громы и молнии. Оказалось, яблоки привезли не тот сорт. Бедные организаторы носились по всему городу, пытаясь найти импортные, каких в этой провинции отродясь в помине не было. Концерт в итоге сдвинули почти на час. И как вы думаете, чем кончилось? Когда заветные яблоки наконец принесли, Лариса Александровна к ним даже не притронулась. Демонстративно выкинула в ведро и бросила: «Уже поздно». Это же не про фрукты вообще. Это про власть. Про возможность построить людей, напомнить им, кто здесь королева.
Эпизод четвёртый: «Подвиньтесь, я тут репетирую».
На телевидении её, говорят, тоже побаиваются. Один случай особенно показательный: большой концерт, каждому артисту выделено строго по 15 минут на настройку звука. Долина решила, что ей этого мало. Она просто взяла и оккупировала сцену с ультиматумом: либо я репетирую столько, сколько мне нужно, либо я уезжаю. Режиссёрам пришлось урезать время молодым артистам, для которых этот выход был реальным шансом засветиться. А её чужие карьеры, понятное дело, не волнуют. Она же центр вселенной.
Даже в студии звукозаписи, по воспоминаниям звукорежиссёров, работать с ней — сущее наказание. Она могла заставить переписывать одну фразу сорок раз, ни разу не объяснив, что именно не так. Просто — «не то», и всё, давай ещё. И это уже не перфекционизм, это способ унизить подчинённого, лишний раз утвердиться в собственной исключительности.
Эпизод пятый: ночь в машине и зрители без денег.
В девяностые гастрольные условия были, мягко говоря, спартанскими. Но большинство артистов как-то справлялись. Наша героиня — нет. В одном городе ей предложили номер в обычной советской гостинице, потому что других вариантов просто не было. Долина наотрез отказалась даже переступать порог. В итоге она просидела всю ночь в автомобиле, причём заставила весь коллектив дежурить рядом, потому что оставаться одной ей было... страшно. Утром, разумеется, она объявила, что петь не будет: не выспалась, и всё. Концерт отменили, деньги зрителям никто не вернул. Ну вы поняли? На людей, купивших билеты, на музыкантов, которые остались без гонорара, — всем плевать. Её комфорт, её каприз превыше всего.
И когда после всего этого я слышу её высказывания в духе «Никто не смеет мне указывать, что петь» или её откровенное бахвальство тем, что у неё есть личное разрешение от главного гаишника нарушать ПДД, — всё мгновенно встаёт на свои места. Это оно и есть. Та самая «деревня», которую никакими званиями не прикрыть.
Тут мне сразу вспоминается Валентина Толкунова. Рассказывали, как они осенью на старом грузовике добирались до маленького городка, толкали машину в грязи, ночевали в избах у местных жителей. И единственной привилегией Толкуновой было то, что она сидела в кабине, а не в кузове. Вот это были люди из стали. Настоящие народные любимцы. А здесь мы видим многомиллионные суды, финансовые разбирательства, бесконечную череду униженных администраторов и сломанных графиков. Складывается ощущение, что звание просто нашло своего героя.