Вот, давайте честно: кто сейчас вообще добровольно усаживается перед телевизором? Ну, кроме бабулек, которые помнят если не Ленина, то уж точно Брежнева. Молодёжь давно живёт в телефонах, люди за сорок тоже перебрались в онлайн-привычку, а те немногие, кто всё ещё щёлкает пультом, делают это скорее по инерции или из приступа ностальгии. И правда: какой смысл терпеть бесконечную жвачку из повторов и программ, которые потеряли актуальность ещё в нулевых?
Да, формально у телевидения в России всё ещё есть зритель. «Россия 1», НТВ, даже Первый канал набирают какие-то проценты — скажем, доля «первой кнопки» держится в районе семи, а лидер получает около четырнадцати. Но вы только вдумайтесь в эти цифры. Это же смехотворно. Шансов снова стать центром притяжения для молодёжи у ТВ практически ноль: современному человеку не нужны жёсткие рамки эфирной сетки, когда есть смартфон и любой контент нажатием пальца.
И вот Константин Львович Эрнст всё это время продолжает штамповать своё «высокое телеискусство» — с неизменными Гузеевой, Андреевой, Малышевой, Гордоном и тем самым КВНом, который давно уже не смешит. Вопрос только: для кого всё это? И второй, более забавный: а сам-то Эрнст это смотрит? Или вся эта компания просто любуется собой в отражении телеэкрана, сидя по своим роскошным гостиным?
Та же Екатерина Андреева, которая давно уже стала лицом Первого, в каком-то интервью как-то обронила: телевизор она сама почти не включает. То есть даже главная звезда канала не выносит того, что они производят. А мы тогда ради чего должны это терпеть?
В интернете сегодня есть вообще всё. Концерты любых музыкантов, любые фильмы — от артхауса до голливудских блокбастеров, документалка, новинки, классика, книги, игры, видеоблоги на любой вкус: хочешь — путешествия, хочешь — ботанику с зоологией. И главное — смотришь это ровно тогда, когда удобно тебе, без дурацких правил канала, от которого до сих пор веет девяностыми и чем-то кладбищенским.
Короче, видеоэкосистема давно перешла в гибридный режим: люди выбирают на больших экранах то, что им по душе, а не то, что спущено сверху эфирной сеткой. И в России интернет-контент растёт как по охвату, так и по разнообразию — обычные блогеры сегодня собирают внимание в разы больше, чем пресловутый прайм-тайм Первого канала.
Но вот что действительно удивляет. Почему вся наша «артистическая элита» так старательно лебезит перед Константином Львовичем? Неужели настолько боятся остаться без работы? Или просто заведено: если рядом «великий медиаменеджер» — сразу начинаем вилять хвостом?
Возьмём недавний случай с Гузеевой. В интервью она призналась: не может «побеспокоить» Эрнста со своими просьбами. Слушайте, это же не руководитель канала, а какое-то небожитель с замашками вождя народов. Её слова: «Я бы к нему не пошла. Я кто такая? Как вы себе это представляете? Я всего один раз была у него на „ковре“, где нас заставили подписать, что не будем бегать по другим каналам».
Вдумайтесь только. Лариса Гузеева, женщина с колоссальным стажем и многолетним авторитетом, вдруг чувствует себя нашкодившей школьницей перед всемогущим Константином Львовичем.
При этом у неё за плечами: звание заслуженной артистки, квартира в центре Москвы, дом в Подмосковье, вилла на Бали и апартаменты в Болгарии. И всё равно стоит произнести фамилию Эрнста — она спрашивает себя: «А я кто такая?»
Так, извините, а кто такой Эрнст, чтобы перед ним так преклонялась заслуженная артистка? Почему опыт, талант и реальные достижения вдруг рассыпаются в прах перед шикарной шевелюрой гендиректора Первого?
Это напоминает какой-то театр абсурда. С одной стороны — карьера, признание, жизнь. С другой — культ личности внутри старой телесистемы, который держится исключительно на страхе и лести.
И тут современный мир высвечивает разрыв особенно ярко. Пока телезвезды трясутся и боятся лишний раз подойти с вопросом, блогеры спокойно высказывают всё, что думают, снимают честные обзоры тех же шоу — и собирают миллионы просмотров. Интернет наглядно показал: можно быть популярным и влиятельным, не рассыпаясь в поклонах перед «великими медиаменеджерами».
Теперь про самого Константина Львовича. В интернете информации о нём столько, что разбегаются глаза. Создаётся впечатление, что это не человек, при котором отечественное телевидение благополучно утопило флагман, а минимум нобелевский лауреат.
Наград у него — не счесть. Хотя, если уж считать, то их больше тридцати: разных званий и премий. В том числе Государственная премия РФ в области литературы и искусства. И тут самое интересное: вручили её не за романы и не за стихи, а за телепрограмму «Формула власти». По такой логике выходит, что любой новый сезон шоу на Первом можно считать выдающимся литературным произведением. Занятный подход.
Отдельная песня — ТЭФИ. Премия позиционируется как награда за достижения в телеискусстве. И кто, вы думаете, абсолютный рекордсмен по числу статуэток? Конечно, Эрнст. Или, если быть точным, Первый канал. Логика здесь незатейливая: премию придумали свои же, наградили сами себя — и вот ты уже «легенда телевизионного мира». Основатель ТЭФИ, к слову, Владимир Познер, который формально к каналу отношения не имеет. Но де-факто он бывший ведущий Первого. И вся эта конструкция выглядит примерно как «сами себя наградили, сами себе аплодируем». Технически любой желающий может повторить: создать свою премию, вручить её себе семь раз и гордо считать себя ровней Эрнсту.
А тут ещё и международный колорит подтягивается. Дочь Эрнста, судя по некоторым данным, живёт в США. А сам Львович, как выяснили журналисты в рамках проекта Pandora Papers (там вообще больше шестисот фигурантов из 117 стран), имеет британское гражданство и связи с кипрскими офшорами.
Картина вырисовывается живописная. Человек руководит федеральным каналом, существующим на бюджетные деньги, имеет активы за рубежом, дочь учится в Америке, а сам выступает в роли этакого барина, перед которым подчинённые трепещут.
Но больше всего в этой истории поражают масштабы подхалимажа. Он не просто присутствует — он хлещет отовсюду, как из пожарного гидранта. На КВН — сплошные реверансы в сторону Эрнста, участники соревнуются, кто изящнее ввернёт комплимент «главному». В интервью — та же картина: ведущие Первого рассыпаются в похвалах так, что, кажется, ещё секунда — и они встанут.
Смотришь на это, и становится неловко. Не за них даже — за сам этот спектакль. Потому что когда уровень угодничества переваливает за все мыслимые пределы, это уже не уважение, а карикатура на него. Как говаривал один известный политик: «это уже ни в какие ворота не лезет».
Причины-то понятны. Для тех, кто напрямую зависит от Эрнста, он — работодатель, распределитель эфира, человек, решающий, быть у тебя зарплате или нет. Тут, хочешь не хочешь, будешь улыбаться и говорить нужные слова.
Но остальным-то что с того? Десяткам миллионов зрителей какое дело до его наград и статуса в телевизионной тусовке? Он им зарплаты не платит, пенсии не индексирует и коммуналку не субсидирует.
И тогда возникает другой вопрос: за какие, собственно, заслуги на него повесили столько регалий? За бесконечные шоу с одними и теми же лицами, которые десятилетиями не покидают экран? За юмор, от которого уже хочется не смеяться, а рыдать?
Или взять систему трудоустройства на этот «телевизионный Олимп». Чтобы попасть в штат к Эрнсту даже на позицию администратора, кандидат проходит несколько кругов собеседований, психологические тесты и проверки службы безопасности. Такое ощущение, что человек идёт не на телевидение, а устраивается в закрытый оборонный объект с особым режимом допуска.
И при всём этом пафосе, строгости и ощущении собственной исключительности зарплаты там, мягко говоря, не блещут. Курьер или начинающий айтишник сегодня спокойно зарабатывает больше, чем многие сотрудники канала.
Парадокс: денег немного, требований — выше крыши, атмосфера — как при феодальном дворе с обязательным поклоном в нужную сторону. Не индустрия развлечений XXI века, а реконструкция средневековья.
На этом фоне напрашивается главный вопрос: кто в здравом уме вообще стремится туда попасть? Люди с образованием, с амбициями, с доступом в интернет, где можно строить карьеру без этих унизительных ритуалов, — зачем им это?
И вопрос, который вообще всё ставит с ног на голову: если зритель массово ушёл в онлайн, если молодёжь не смотрит телевизор, если контент безнадёжно устарел — на чём вообще держится вся эта конструкция? Кто её подпитывает, кто финансирует и, главное, ради кого всё это продолжается?