Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Александр Кифф

История 11. ТВЕРЬ, или дворец с принцессой

Начало историй можно найти по ссылке: https://dzen.ru/a/abDUE7lBQkZKOOPh «И я имею все основания думать, что отбыть эту повинность в Тверской губернии выгоднее. Тверская губерния исстари славится своим либерализмом. Этого одного достаточно, чтобы с упованием вступить под сень тамошнего института урядников.» (М.Е. Салтыков-Щедрин «Современная идиллия») — Завтра переезжаем в Тверь, — сообщил Серж. Не предложил, не спросил — просто поставил перед фактом. — В Тверь? — переспросил я. — Почему туда? Я был в недоумении и… рад. Честно, рад. Потому что от Москвы уже тошнило. Не от города — от себя в этом городе. Мы торчали здесь несколько месяцев, и что? Ни группы, ни репетиций, ни настоящих выступлений. Играли в переходах, но это было не то. Совсем не то, за чем мы сюда ехали. Мечта, она знаете, как костёр: пока дрова подкидываешь — горит. А мы уже который месяц жгли сырые ветки. Дым есть, а тепла нет. — Я когда курсантом был, — начал объяснять Серж. На удивление спокойно и терпеливо. — Прохо

Начало историй можно найти по ссылке: https://dzen.ru/a/abDUE7lBQkZKOOPh

«И я имею все основания думать, что отбыть эту

повинность в Тверской губернии выгоднее. Тверская губерния

исстари славится своим либерализмом. Этого одного достаточно,

чтобы с упованием вступить под сень тамошнего института урядников.»

(М.Е. Салтыков-Щедрин «Современная идиллия»)

— Завтра переезжаем в Тверь, — сообщил Серж. Не предложил, не спросил — просто поставил перед фактом.

— В Тверь? — переспросил я. — Почему туда?

Я был в недоумении и… рад. Честно, рад. Потому что от Москвы уже тошнило. Не от города — от себя в этом городе. Мы торчали здесь несколько месяцев, и что? Ни группы, ни репетиций, ни настоящих выступлений. Играли в переходах, но это было не то. Совсем не то, за чем мы сюда ехали. Мечта, она знаете, как костёр: пока дрова подкидываешь — горит. А мы уже который месяц жгли сырые ветки. Дым есть, а тепла нет.

— Я когда курсантом был, — начал объяснять Серж. На удивление спокойно и терпеливо. — Проходил стажировку в Твери. Там девушка одна... Ну, неважно. Короче, я туда съездил, встретился с ней. Она помогла квартиру снять.

— Квартиру? — переспросил я. — Нам?

— А кому же ещё? — Серж довольно ухмыльнулся. — Представляешь, своя квартира! С плитой. С горячей водой. С кроватями… наверное.

— А работа?

— А работа тут же. Набираем грелок на неделю и везём в Тверь. Там мы будем монополистами. Понимаешь? Никто не знает про этот товар. Мы приедем, развернёмся — и всё, город наш.

Я смотрел на него и чувствовал, как отпускает то напряжение, которое сопровождало меня с самого прибытия в Москву. Тверь так Тверь. Какая разница? Главное — своя квартира. Главное — вместе. И главное — подальше от московских патрулей с их вечным «Документы!».

— Значит, завтра берём побольше товара, — сказал я.

— Вот это разговор! — Серж хлопнул меня по плечу. — Собирайся, короче. Тверь ждёт своих героев.

— А что собирать-то? Сумка, гитара — вон стоят. Я уже готов.

Так что следующий день мы встретили на Ленинградском вокзале. Без проблем нашли электричку до Твери и устроились у окна. Она оказалась старой, обшарпанной, с жёсткими деревянными сиденьями и окнами, которые давно не мыли. Но нам было не до интерьеров. Мы и не на такое насмотрелись за эти месяцы. Главное — едет.

Серж сразу задремал, привалившись к стене и прижимая к себе гитару. Я смотрел, как за стеклом проплывают перроны, склады, какие-то посёлки, и думал о том, что мы оставляем за спиной.

Москва не приняла. Не выгнала, но и не приняла. Мы болтались в ней, как две щепки в мутной воде, — то выныривали, то снова уходили на дно. Но всё-таки не утонули.

Может, в Твери повезёт больше?

Ехали долго. Очень долго. За время пути делал несколько перекуров. Поэтому, когда вышли из электрички, чувствовал себя вымотанным. Но первое, что я увидел, — был милицейский патруль. Весь мой вид тут же начал демонстрировать независимость, хотя внутри я привычно сжался, а они… просто прошли мимо. Это были не хищники, высматривающие добычу, а скорее сытые псы, которые знают себе цену и не станут бросаться на каждого прохожего.

Тверь начинала нравиться.

— На остановку? — весело поинтересовался я у Сержа. Встреча с патрулем придала мне новых сил.

— Зачем? — так же весело ответил Серёга. — Смотри!

Он просто подошёл к краю дороги и, высмотрев нужный маршрут, поднял руку. Тут же рядом, будто только и ждала, остановилась маршрутка. Я даже удивился — в Москве так не работало. Хорошо, что вещей у нас было немного. Потому что маршрутка оказалась из тех маленьких «Газелей», где пассажиры сидят чуть ли не друг у друга на коленях. Мой кофр с гитарой втискивался с таким видом, будто его пытаются засунуть в переполненный лифт.

Разместились в самом конце салона. Я откинулся на сиденье и выдохнул.

— Далеко ехать? — поинтересовался я. Хотелось быстрее добраться и рухнуть куда-нибудь.

— До конца, — коротко ответил Серж, уставившись в окно.

— Очень содержательно, — буркнул я, но он уже не слушал. Да и что он мог еще добавить?

Я начал изучать проплывающий за окном город. Многоэтажки быстро сменились частным сектором. А следом потянулся район, который до боли напомнил мне Комсомольск. Только пятиэтажки были какие-то уставшие, серые. Может, виной тому была осень, а может, после Москвы любой город показался бы серым. Краски кончились. И на Тверь их уже не осталось. А потом началась промзона. Заводские трубы, склады, бетонные заборы и цеха.

Наконец маршрутка остановилась. Мы выгрузились прямо у воинской части — лётной, как можно было догадаться, раз Серж проходил здесь стажировку. Перед ней выстроились типовые хрущевки. Напротив, через дорогу, стояли двухэтажные дома более ранней постройки.

— И где наша хата? — спросил я, оглядываясь.

— Ща разберёмся, — Серж оценивал, какое впечатление произвёл на меня город.

А я стоял на окраине незнакомого города, с кофром в руке, смотрел на эти дома. Главное, что мы приехали и, наконец, дома.

Дома ли?

Мне хотелось не только быстрее оказаться в нашей — наконец-то своей! — квартире, но и увидеть ту самую принцессу, которая когда-то скрашивала курсантские вечера моего друга. Которая через столько лет узнала его, обрадовалась и помогла снять это жильё. Интересно, какая она?

Мы подхватили сумки и как раз направились к ней за ключами. Остановились у одной из хрущевок.

— Наш дом там, — махнул рукой в сторону соседнего дома Серж. — Подожди здесь, я сейчас подойду.

Он зашел в подъезд, а я думал, как же ему это удаётся. Идёт, решает. А я стою и жду. Как всегда.

Вот и Серж. А это кто идет за ним? Наверное, кто-то из жильцов дома. Нет. Она с ним. Та самая принцесса?

Мне стоило больших усилий не выдать своего удивления, так как реальность перечеркивала все ожидания.

Бочкообразное тело, короткие ножки, мощные ручищи — она напоминала штангистку на пенсии, которая уже потихоньку расставалась со спортивной формой. Цепкий взгляд тёртой жизнью женщины и — чтобы окончательно добить — золотая цепь на шее. Толщиной с мизинец.

— Знакомься, это Шурик, о котором я рассказывал, — представил меня Серж.

— Приятно познакомиться, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Анна, — улыбнулась она. Приветливо, открыто. И от этого стало ещё страшнее. «Ну зачем ты это сделала?» — подумал я. А потом мысленно перекрестился. Серж, ну и выбор у тебя был в курсантские годы.

Вместе с «принцессой» мы пошли к соседнему дому. Видимо, она хотела лично убедиться, что квартира нам подойдёт. Или просто боялась оставлять Сержа без присмотра. Поднявшись на пятый этаж, она открыла дверь и, придерживая ее, вошла следом за нами.

Квартира напоминала съёмочную площадку фильма про советскую разруху. Обои в цветочек, местами отклеившиеся. Потолок с подозрительным пятном — то ли протечка, то ли художник-абстракционист тренировался. Диван, который при попытке сесть издал звук раненого лося.

— Дворец, — сказал Серж, довольно оглядываясь.

Я хмыкнул. Но спорить не стал. После Москвы это действительно был дворец, да еще и с «принцессой».

Я в урны не плюю – зачем туда плевать?

И на душу приму – а чтоб и не принять?

В тот вечер никуда я не плевал – все в урнах.

И на душу принял – немного, но не дурно.

И где-то на углу ее я встретил. Что ты!
Такая вся в соку, от головы до пяток.

— Андрей.

—Анжела.

—Рад безумно. — флиртую с ней. Туда, сюда.

Я словно мальчик полоумный. Какие у нее глаза!

Какая плавная походка. В улыбке тайна и тепло.

Ее запечатлеть на фотку, а фотку б эту под стекло.

Балдею от ее натуры. Вскипая, стынет в жилах кровь.

— Давайте с вами, шуры-муры, сыграем, так сказать, в любовь.

—Давай, — и улыбнулась скромно. — Но я скажу вам, тет-а-тет, —

И зашептала тихо, томно, — Ведь я мертва уже пять лет.

Не понял я, прочистил ухо. — А ну еще раз повтори.

И повторила она сухо, — Я не живая, посмотри.

Сняла парик, размякли груди, раздался страшный, хриплый вой

И протянула ко мне руки: «Иди ко мне, мол, дорогой».

Я так бежал, что дух схватило и думал, что не убегу.

Я ту принцессу, из могилы, видал бы, мать ее, в гробу.

(Игнат Таран)

__________________________________________________

Мораль:
Москва учит выживать. Тверь учит жить. Даже если жизнь эта начинается с пятна на потолке и скрипучего дивана. Главное, никогда не строй ожиданий по курсантским воспоминаниям друга.

По этим мемуарным записям написана книга "СТАЯ БЕЛЫХ ОБЛАКОВ. Или невероятные приключения группы "Баркентина Кейф" ссылка на книгу здесь: https://www.litres.ru/73414573/

Если понравилась статья - не забудь ПОДПИСАТЬСЯ https://dzen.ru/id/6968c439ba1c8b73f27ea57f?sh
are_to=link