Великий пост был в разгаре. Валентина считала дни до Пасхи. Вот уже пятая неделя идет. Еще чуть-чуть осталось. И будет радость. Наверно. Сомневаться Валентина стала недавно – на Рождество Христово, когда вместо радости по родившемуся Спасителю почувствовала усталость от службы. А в голове пронеслось только, что наконец можно есть мясо. Она уже представила праздничный стол, который готовила накануне. А потом сама удивилась: что за фарисейские повадки?
Через некоторое время повадки снова обнаружили себя. Вместо духовного Валентина все чаще думала о земных проблемах. Да и молитва, до этого такая внимательная, перестала совсем. А встать на молитву дома вообще стало тяжело, будто мешок картошки на пятый этаж донести. Но самое печальное, что Валентина больше не стремилась на службы, и даже на Причастие. Таинство виделось больше обязанностью, чем радостным событием.
Валентина думала, что слишком загружена на работе и дома. Усталость стала постоянным ее настроением. На работе – бесконечные отчеты, нервные совещания и строгий начальник, держащий в страхе увольнения весь отдел. А дома – два подростка с хлопаньем дверей, грубостью и нежеланием учиться. Тяжелые сумки, ежедневная готовка и уборка замыкали круг.
Валентине казалось, что только милостью Божией она еще держится и не падает духом. Падать было нельзя. Женщина стояла у калитки храма и слушала, как колокол отбивает постовой звон. Когда-то он проникал в самое сердце, заставлял замирать дыхание, пробуждал покаяние. Вот и сейчас Валентина постаралась отыскать в душе хоть что-то, настраивающее ее на молитву. Но – нет. В голосе проносились мысли о том, что купить в магазине по дороге домой, что приготовить на ужин, проверить оценки в дневнике детей, закончить отчет.
«Нет! Опять ничего не получится! – с горечью подумала Валентина. – Так и буду стоять в храме с серьезным лицом, а думать буду о земном. Лучше тогда вообще не ходить. Что время тратить?» И Валентина поплелась на остановку.
Вечером, переделав все дела, лежа в постели, женщина почему-то не могла заснуть. Совесть, что службу – Мариино стояние – пропустила, не давала ей расслабиться и заснуть.
Валентина накинула черный шарфик на голову и встала перед иконами.
– Господи, помоги, – начала она, – видишь, не справляюсь с такой жизнью. И храм люблю, и службы, и молитву, но так устаю, что ничего не хочу уже. Прости меня, грешную, и управь как-нибудь.
Валентина перекрестилась и легла в постель.
Новый день встретил ее известием, что отец, живущий в селе, внезапно заболел. Пришлось Валентине брать отпуск по собственному желанию, напутствовать детей и собираться в село. Село находилось неблизко. Оно было совсем запустевшее. Люди бежали в города за неимением работы. Оставались только старики, не желавшие менять остаток жизни на незнакомые условия. Никакого храма в селе не было.
Оказалось, что у отца на фоне вирусной инфекции развилась пневмония. Валентине пришлось делать ему уколы антибиотика, давать лекарства по часам, варить нежирные бульоны, да и просто быть рядом.
Сначала Валентина даже обрадовалась, что не придется ходить на службы, но сразу же себя одернула: она ведь воцерковленная православная христианка, нельзя иметь такие мысли.
В родительском доме Валентина смогла выспаться, отдохнуть от суеты. Ей пришлось вести хозяйство – прибирать в доме, стирать, готовить. Но все спорилось легче, чем в городе. Тишина села и красота природы потихоньку исцеляли ее душу. Дети хорошо справлялись дома и без нее. Присылали видеоотчеты каждый день. «И зачем я так убивалась с готовкой и уборкой?» – подумала Валентина.
Прошло уже две недели, как она ухаживала за отцом. Он выздоравливал небыстро. И настал день, когда Валентина сама захотела встать на молитву. Душа попросила. Женщина боялась спугнуть это желание, она не торопилась. Понемногу начала читать Евангелие и жития святых. На дворе стояла цветущая весна. Валентина наслаждалась каждым денечком. И однажды почувствовала, что, оказывается, наступила Пасха. Она пропустила сам праздник, но еще есть дни до Вознесения.
Домой она ехала совсем другим, обновленным человеком. И в первое же воскресенье радостно летела в храм, где каждый приветствовал другого «Христос воскресе!» И приветствие откликалось в сердце, заставляло улыбаться и становиться счастливым.