Здравствуйте дорогие читатели. Сегодня я хочу начать новую рубрику. Истории, которые интересовали меня много лет и о которых хотелось рассказывать. Не про звезд шоу бизнеса и не про скандалы в жизни миллиардеров. Хотя иногда они тоже бывают очень интересны и поучительны , как например, истории о жизни Галицких, о которых я писала недавно. А о жизни обычных людей, не известных никому кроме своих родных и близких, коллег по работе. Но от этого жизнь многих из них не становится менее интересной, менее достойной, чтобы о них писали, чтобы о них узнавали люди. Порой даже без имен, но вспомнить о них кому то...
Возможно, эта рубрика будет финансово не выгодна, возможно, читать будут 1-2-3 человека на статью... Но самое главное, хотя бы я сама буду узнавать о жизни простых людей, писать о них, пытаться учиться на чужом опыте, а не на своих ошибках. Возможно к глубокой старости я обрету этот опыт и уйду вместе с ним )) Ведь дети всегда "умнее и опытнее" старшего поколения и хотят жить полной жизнью, учась на своих ошибках...
Я надеюсь, что у меня выйдет хотя бы немного из желаемого...
История первая, которая впечатлила меня до слез, хотя рассказана была о самых обычных бабушках.. Но впрочем, все мы по своему не обычный, неординарны, интересны...
Итак, погнали. Рассказала одна девушка про своих бабушек:
За ними уходит даже петух
Мою прабабушку звали Света. Она ушла в прошлом году, не дожив всего месяц до своего столетия. Виной всему стало падение и перелом бедра – после него она почти два года провела лежачей. Но даже обездвиженная, она оставалась самым лучезарным человеком из всех, кого я знала.
У неё был ручной петух по кличке Петя. Вы только представьте эту картину: когда прабабушка перестала выходить на улицу, он забирался к ней через окно и запрыгивал на кровать! Моя бабушка (её дочь) потом рассказывала, как ей приходилось выгонять Петю. Ещё прабабушка обожала фиалки – у нее они цвели всегда, круглый год. А её пирожки и блины были из разряда «тот самый вкус». Блины она пекла двух видов: привычные тонкие и толстые, толщиной чуть ли не в палец. А во дворе росла желтая черешня – невероятно сладкая.
Но самое удивительное случилось после. Когда прабабушки не стало, Петя… сдал. Бабушка рассказывала: он всё время кричал, метался, а потом в одно утро стало слишком тихо. Она пошла кормить кур и нашла его. Говорит, что после смерти хозяйки ни разу не видела, чтобы Петя ел, хотя раньше он был главным обжорой, отгонял всех от кормушки. А вскоре и вовсе умер. Фиалки, которые бабушка старательно поливала, тоже завяли и перестали цвести, будто почувствовали, что хозяйки больше нет.
Я до сих пор помню её последние пирожки. Прабабушка, сидя в инвалидном кресле, испекла их сама. Мы с братом сидели на кухне, ели их и рыдали навзрыд, понимая, что такого вкуса больше никогда не будет. В её доме стало пусто и холодно. На память я взяла себе только два её сокровища: серебряное кольцо, которое подарил прадедушка и которое она не снимала, и белый носовой платочек с вышивкой, сделанной её руками.
Этот платочек однажды чуть не порвали мои дети, вытащив его из шкатулки. У меня случилась истерика, будто они порвали что-то святое. Муж потом сидел, зашивал, а я рыдала. Я поняла тогда, насколько сильно мы можем привязываться к вещам, которые хранят тепло чужих рук.
Но в моей жизни была еще одна важная женщина — бабушка Валя, папина мама. Она ушла слишком рано, в 64 года. От сердца. Тихо, во сне. Она всегда мечтала именно об этом: уйти дома, в своей постели, без боли.
С 5 лет меня отправляли к ней в Краснодар на всё лето. Это были лучшие каникулы. Бабушка Валя была не из тех, кто стоит у плиты — она ненавидела готовить. Мы питались в кафе и ресторанах, а по вечерам любили тайком есть «Доширак». До сих пор, когда я ем лапшу быстрого приготовления, я вспоминаю её. Ещё она любила пиво. Серьёзно! Вечером она покупала себе бутылочку 0,5, выходила на балкон с сигаретой и наслаждалась тишиной. А в 5 утра уже варила кофе в турке и снова на балкон — встречать рассвет.
Она работала в КГБ, потом в МВД, вышла в отставку полковником. Всегда была стильной: серьги, колечко, браслеты, цепочки. На её рабочем балконе постоянно гнездились голуби, и именно бабушка показала мне, как выглядят их птенцы. Я помню, как испугалась сильного ливня с громом, а она вывела меня на балкон: «Смотри, высовывай руку!» И мы стояли под дождём, высунув ладони, и пели: «А нам не больно, нам прикольно!»
Когда папу перевели служить в Краснодар, мы первое время жили у неё. Она будила нас с братьями каждое утро: ласково гладила, целовала в лоб, стаскивала одеяла. А когда я слегла с температурой 40 и гнойной ангиной, она, которая терпеть не могла готовить, сварила мне бульон и кормила с ложечки. Она очень любила мою маму и всегда была на её стороне. А если папа на нас кричал, мы бежали к бабушке Вале. Она прятала нас за спиной и так отчитывала отца, вспоминая его детские проделки, что переспорить её могла только она сама.
У неё была сиамская кошка. Вредная, злая, никому в руки не давалась, кидалась на всех, кроме хозяйки. В день смерти бабушки, когда приехала скорая, эта кошка не слезала с тела. Она рычала, дралась, кричала так, что я никогда раньше не слышала такого кошачьего крика. Никто не мог её снять. Папа пошёл за шваброй, а мне стало так жалко животное... Я подошла. Мне было страшно, но я погладила её. И она вдруг далась мне на руки. Я сняла её с бабушки и держала, пока увозили бабушку.
После этого кошка перестала есть. Искала бабушку по всей квартире, пыталась залезть в шкаф с её вещами, рвала двери, плакала по ночам. Папа закрывал её в комнате, а я по ночам подходила к двери, гладила её, брала к себе. Я стащила из шкафа бабушкину кофту и положила на свою кровать. Кошка жила на этой кофте. Я кормила её насильно, тратила свои карманные деньги, чтобы вызвать ветеринара, но она таяла на глазах, превращалась в скелет.
Она умерла ровно на 40-й день после смерти бабушки. Прямо на этой кофте. Я не могла её добудиться, чтобы убрать кровать перед поминками. Я рыдала, держа её в руках. Мы с братьями похоронили её. Для меня это был второй раз в жизни, когда питомец уходит следом за хозяином. Я часто думаю: почему она далась мне тогда в руки? Почему разрешила ухаживать за собой, а остальным расцарапывала лица? Мне кажется, она чувствовала, что я — частичка её хозяйки. И когда мы хоронили кошку, я поняла, что прощаюсь с бабушкой окончательно.
Бабушка Валя оставила мне по завещанию квартиру в Краснодаре, свои украшения и виниловые пластинки. Теперь все сокровища лежат в одной шкатулке: бабушкины серьги, колечко прабабушки Светы и тот самый вышитый платочек. Иногда я открываю её, выхожу на балкон и пропадаю там на пару часов. Перебираю каждое украшение, вспоминаю их, плачу, улыбаюсь.
Их обеих я видела во сне только два раза. Прабабушка Света мне снилась: она обнимала меня и говорила, что всегда будет рядом. А бабушка Валя приснилась один раз — мы гуляли по Краснодару, а потом она остановилась, сказала, как сильно любит и гордится мной, попросила не давать себя в обиду и ушла. Я потом во сне бегала по городу, спрашивала у прохожих, не видели ли они мою бабушку…
С тех пор, сколько ни прошу, они больше не приходят. Я очень по ним скучаю.
Обнимайте своих бабушек. Звоните им, приезжайте. Потому что потом остаются только пирожки, которых больше не испечь, фиалки, которые не цветут, и питомцы, которые уходят следом. И только маленькая шкатулка, ради которой стоит иногда выйти на балкон и побыть в тишине.
Подписывайтесь, ставьте лайки.
Если хотите, рассказывайте и свои истории о тех, о ком вам хотелось бы рассказать...