Цецен Балакаев
ПРАХ Д’АРТАНЬЯНА, ИЛИ МОНЕТИЗАЦИЯ ВЕЧНОСТИ
Трагикомедия в трёх действиях, сплетающая три эпохи в единый философский фарс о Славе, Деньгах и Бессмертии
Посвящаю любимым актёрам, друзьям моего отца – Василию Лановому, Михаилу Ульянову, Анатолию Папанову и Льву Дурову
Действующие лица:
Уровень 1 (XVII век, возвышенный):
· Д’АРТАНЬЯН – гасконец, пламенный, наивный.
· АТОС – меланхоличный аристократ.
· ПОРТОС – могучий хвастун.
· АРАМИС – слащавый интриган.
· СМЕРТЬ (она же Гвардеец Кардинала) – безликая, грубая.
Уровень 2 (XIX век, бульварный):
· АЛЕКСАНДР ДЮМА – толстяк, гений, одержимый долгами.
· ОГЮСТ МАКЕ – «литературный негр», замученный, педантичный.
· ЭМИЛЬ ДЕ ЖИРАРДЕН – главный редактор газеты «Пресса», циничный делец.
Уровень 3 (Наши дни, Маастрихт):
· ПРОФЕССОР ВАН ДЕР МЕР – археолог с горящими глазами.
· МАРИЯ СЛУЦКАЯ – пиар-менеджер из Восточной Европы, прагматик.
· МЭР МААСТРИХТА – толстый бургомистр в костюме.
· ЭКСКУРСОВОД (она же Ученый-ДНК-специалист).
Наблюдатели (парят над сценой или сидят в ложах):
· Д’АРТАНЬЯН (после смерти)
· ДЮМА (после смерти)
· МАКЕ (после смерти)
· АТОС, ПОРТОС, АРАМИС (как тени)
---
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Сцена представляет собой тройное пространство. Авансцена – Маастрихт, наши дни. Левая сторона – Париж, таверна «Красная голубятня», 1627 год (стилизована под классицизм). Правая сторона – кабинет Дюма в Париже, 1844 год (завален рукописями, парики, шпаги, жирные пятна).
СЦЕНА 1. (Уровень 3. Маастрихт. Церковь. Просевший пол. На возвышении лежит скелет.)
ПРОФЕССОР ВАН ДЕР МЕР в перчатках, с кисточкой, припадает к останкам. МАРИЯ СЛУЦКАЯ щёлкает айфоном, делая селфи на фоне черепа. МЭР стоит, заложив руки за живот.
МЭР: (С акцентом, благодушно).
Это надо продать. Не скелет, конечно. Ван дер Мер, не трогайте его пока, вдруг это подделка, как тот Туринский... Но историю... Легенду... Вы понимаете, Мария, нам нужен бренд. «Маастрихт – город мушкетёров». Звучит?
МАРИЯ:
Звучит как «Корпорация добра». Но мы сделаем виральное видео. Мушкетёр – это же «ТикТок» XVII века. Шпага, плащ, усы. Мы запустим флешмоб. Мальчики будут танцевать под D'Artagnan Challenge.
ВАН ДЕР МЕР: (Не поднимая головы).
Мадам, это не «ТикТок». Это, возможно, останки человека, который умер от свинца в груди. У него кариес, фрагментация грудной клетки и... и это неважно. Важно, что ДНК-тест в Мюнхене...
МАРИЯ:
ДНК – это круто. Напишем: «Учёные поставили диагноз скелету матери и дочери из Италии». Нет, подождите... «Врачи из разных стран мира поставили диагноз д’Артаньяну». Люди любят диагнозы. Главное, чтобы было слово «шокированы». «Ученые шокированы находкой».
МЭР:
Сколько это принесёт туристов? Сто тысяч? Двести? Надо сделать сувенирку. Шпаги… Сыр в виде шляпы с пером…
С правой стороны сцены (Уровень 2) появляется ДЮМА. Он в халате, взлохмаченный. МАКЕ сидит за столом, уткнувшись в листы. ДЮМА подходит к рампе, смотрит на сцену Маастрихта.
ДЮМА:
О, Боже! Сыр в виде шляпы? Они хотят есть голову моего гасконца! О, сколь презренен век, где дух уступает место желудку!
Д’АРТАНЬЯН (Уровень 1) материализуется на левой стороне. Он молод, прекрасен, рука на эфесе. АТОС, ПОРТОС и АРАМИС сидят за столом, потягивая вино.
Д’АРТАНЬЯН: (Глядя на Маастрихт, не понимая).
Что это за люди, Атос? Они тычут пальцами в кости. Чьи это кости?
АТОС: (Мрачно).
Вероятно, твои, друг мой. Через четыреста лет. Видишь, они считают тебя источником дохода.
ПОРТОС: (Громогласно).
До-хо-да? Ха! Если бы они знали, сколько вина я выпил с этими костями, они бы поливали их бургундским и продавали как «Эликсир Силы»!
АРАМИС: (Тонко).
Тише, Портос. Там, справа, кажется, сам создатель.
ДЮМА замечает взгляд мушкетёров. Он улыбается, прикладывает палец к губам.
СЦЕНА 2. (Уровень 2. Кабинет Дюма. 1844 год.)
МАКЕ нервно перебирает бумаги.
МАКЕ:
Александр, это невозможно. Вы пишете в неделю по двадцать глав, я едва успеваю переписывать и искать логику. В главе «Подвески королевы» вы заставили д’Артаньяна скакать из Парижа в Лондон за три часа!
ДЮМА: (Вдохновенно).
Ах, Огюст! Где же твоя душа? Это же роман-фельетон! Газета «Пресса» платит построчно. Чем быстрее скачет мой гасконец, тем быстрее скачут мои франки в кассу. Жирарден ждёт.
МАКЕ:
Но это безграмотно! Имя главного героя – Шарль де Бац, а вы назвали его просто д’Артаньян...
ДЮМА:
Короче. Запоминается. Кому нужно это «де Бац»? Зритель хочет плащ и шпагу. И чтобы в конце он стал маршалом Франции!
МАКЕ:
Но он не стал маршалом! Он погиб от пули в Маастрихте в шестьдесят лет, о чём я вам сто раз напоминал!
ДЮМА: (Хватается за сердце).
Не напоминай! Читатель не простит мне смерти героя. Я оставлю его жить. Пусть живёт вечно. В романе. Это и есть бессмертие, Огюст. Продажное, тиражное, но бессмертие.
Входит ЖИРАРДЕН. Он в цилиндре, с тростью, пахнет деньгами.
ЖИРАРДЕН:
Дюма! Срочно! Нужно увеличить объём. Вместо трёх мушкетеров сделайте четырёх. Четыре – это больше, чем три. Это на треть больше рекламных объявлений в номере.
ДЮМА:
Эмиль, ты гений коммерции! Мы назовем роман «Три мушкетера», а четвёртый будет главным. Парадокс! Это вызовет споры! А споры – это продажи!
МАКЕ: (В отчаянии).
Господа, это убивает литературу! Это проституция пера!
ДЮМА: (Обнимает Маке).
Огюст, друг мой. Литература – это проституция, если ты уродлив. Но если ты красив, как мой гасконец, если ты ярок – это высокая страсть, облачённая в звонкую монету. Давай, пиши сцену, где он дерётся с гвардейцами. Больше крови! Кровь тоже продаётся.
Уровень 1. Д’АРТАНЬЯН взволнован. Он ходит по авансцене, смотря на Дюма.
Д’АРТАНЬЯН:
Этот толстяк делает из меня марионетку? Он заставляет меня скакать быстрее ветра ради его обедов?
АТОС:
Он творец, друг мой. Он даёт тебе жизнь вечную. Ценой правды.
Д’АРТАНЬЯН:
Но я не хотел вечной жизни в книгах! Я хотел славы при жизни! Я хотел, чтобы король сказал: «Д’Артаньян, ты храбр»!
АРАМИС:
Король сказал? Людовик? Тот, что спал на подушках, пока ты брал Бастилию? Твоя слава – это слава наёмника. А вот его слава... (Указывает на Дюма)...это слава Бога. Он придумал нас заново. Красивее, чем мы были.
ПОРТОС:
Я, например, был красивее! Но да, перепоясаться золотом в книге приятнее, чем таскать седла в реальности.
Внезапно сцена 1 (Маастрихт) оживает громче. ВАН ДЕР МЕР кричит: «Смотрите! Пулевое отверстие! Это он!».
СЦЕНА 3. (Маастрихт. Кульминация уровней.)
МАРИЯ выходит на авансцену с планшетом.
МАРИЯ:
Господин мэр, есть концепция. Мы не просто открываем мумию... простите, скелет. Мы делаем инсталляцию. «Точка смерти». Лазерная указка показывает место пули. Вход – двадцать евро. Дети до шести – бесплатно.
МЭР:
Детям – пять евро. Они тоже потребляют. А что с потомками? С теми, де Бацами?
МАРИЯ:
Мы нашли одного в Перу. Он владеет пекарней. Он согласен приехать и печь круассаны в форме шпаги на открытии. Это будет бренд-амбассадор.
ВАН ДЕР МЕР: (Взрывается).
Это святотатство! Это не шоу! Это археология! Мы должны исследовать рацион, болезни, антропологию!
МАРИЯ:
Ван дер Мер, успокойтесь. Антропологию мы зашьём в мобильное приложение. QR-код на надгробии. «Узнай, что ел д’Артаньян». Спонсор – местная ферма по выращиванию улиток. Это же Франция, верно? Улитки. Гастрономический туризм.
Уровень 1. АТОС усмехается.
АТОС:
Слышишь, Шарль? Они хотят продавать твои кости под соусом из чеснока.
Д’АРТАНЬЯН: (Хватается за шпагу).
Я вызову этого мэра! Я вызову эту женщину!
АРАМИС:
Ты не можешь вызвать их, друг мой. Они не верят в дуэли. Они верят в «партнёрство» и «спонсорский интеграционный пакет».
Уровень 2. ДЮМА подходит к рампе, обращаясь к залу и к Маастрихту.
ДЮМА:
О, жалкий век! В моё время мы хотя бы прикрывали мерзость коммерции флёром романтики! Я грабил историю, но я дарил миру мечту! А вы? Вы грабите могилы и называете это «привлечением средств»!
МАКЕ: (Язвительно).
Александр, вы тоже продали душу. Вы платили мне втридорога, а славу забрали себе. Чем вы лучше этого мэра?
ДЮМА: (Пафосно).
Я лучше, ибо я создавал! Я превратил прах в золото поэзии! А они хотят превратить прах в золото наличными, минуя стадию поэзии! Это бездарно, Огюст! Бездарно и плоско!
Д’АРТАНЬЯН подходит к Дюма. Они разделены временем, но стоят рядом у рампы.
Д’АРТАНЬЯН:
Господин Дюма! Зачем вы убили меня в Маастрихте? Вы могли оставить меня жить!
ДЮМА: (Смотрит на него с нежностью).
Потому что смерть героя, мой мальчик, – это самый дорогой товар. Живой герой – это слуга. Мёртвый герой – это легенда. Я сделал тебя бессмертным ценой твоей выдуманной смерти. А вот эти... (кивает на Маастрихт) ...они хотят монетизировать твою реальную смерть. Это низость.
Д’АРТАНЬЯН:
Но я не хотел ни той, ни другой! Я хотел просто быть!
Занавес опускается. В конце первого действия – свет гаснет на всех уровнях, кроме черепа в Маастрихте, который подсвечен снизу мертвенно-зелёным.
---
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Сцена разделена иначе. Центр – место абсолютного диалога. Тени всех героев свободно перемещаются между эпохами.
СЦЕНА 1. (Смерть Д’Артаньяна. XVII век. Поле под Маастрихтом. Сумерки.)
Д’АРТАНЬЯН один. Он тяжело ранен. Напротив него – ГВАРДЕЕЦ КАРДИНАЛА (СМЕРТЬ) с мушкетом.
ГВАРДЕЕЦ:
Сдавайся, гасконец. Твоё время вышло.
Д’АРТАНЬЯН: (Стоит, шатаясь, шпага в руке).
Время? Славе нет времени. Я – капитан-лейтенант королевских мушкетёров! Я – де Бац! Моё имя...
ГВАРДЕЕЦ:
Твоё имя будет выбито на камне. Если найдутся дураки, чтобы платить за камень. А сейчас – ложись.
Выстрел. Д’АРТАНЬЯН падает, но не на пол. Он словно зависает в воздухе, переходя в состояние «наблюдателя». Свет на нём становится золотым.
ГОЛОС Д’АРТАНЬЯНА (после смерти):
Это всё? Где трубы? Где ангелы? Я чувствую только... стыд. Стыд за то, что умер в канаве, а не на плахе со шпагой в руке.
Из тени выходит АТОС, наливает вино.
АТОС:
Добро пожаловать в бессмертие, друг мой. Здесь скучно. Пока о тебе не вспомнят живые.
СЦЕНА 2. (Маастрихт. Пресс-конференция.)
МЭР, МАРИЯ, ВАН ДЕР МЕР сидят за столом. ВИДЕООПЕРАТОРЫ. МАРИЯ говорит в камеру.
МАРИЯ:
– Итак, сенсация! Скелет, найденный в церкви, с вероятностью 94.7% принадлежит легендарному д’Артаньяну! Мы запускаем краудфандинг на платформе «GoFundMe» на создание крипто-музея. Каждый, кто пожертвует более тысячи евро, получит NFT-токен с изображением черепа. Токен будет расти в цене, потому что это история.
ВАН ДЕР МЕР: (Шёпотом в сторону).
Никакой вероятности нет. ДНК сожжена. Это фарс.
МАРИЯ: (Не обращая внимания).
Также мы планируем «Мушкетёр-марафон». Забег в костюмах XVII века по улицам Маастрихта. Финиш – у церкви. Участники получат медаль в виде пули.
Уровень 2. ДЮМА сидит в кресле, читая газету. МАКЕ стоит сзади.
ДЮМА: (Читает).
«Крипто-музей». О, небеса! Они запирают душу в цифровую цепь! Я писал для вечности, а они пишут для блокчейна!
МАКЕ:
Александр, не лицемерьте. Вы печатали роман частями в газете. Это был фельетонный «стриминг» вашего времени.
ДЮМА:
Но я использовал бумагу! Материю! А они используют пиксели! Что останется через двести лет от их NFT? Вздох? Электричество?
ЖИРАРДЕН: (Появляется из-за кулис).
Дюма, заткнись! Это гениально! NFT – это же подписка! Вечная рента! Мы тоже так могли бы! Представь: глава «Подвески» продаётся как эксклюзивный токен!
ДЮМА: (Задумывается).
Хм... «Эксклюзивный токен с правом прочесть первым»... Чёрт возьми, это соблазнительно.
СЦЕНА 3. (Диалог мёртвых с живыми.)
Д’АРТАНЬЯН спускается с небесной рампы в Маастрихт. Его никто не видит. Он подходит к своему скелету.
Д’АРТАНЬЯН: (Скелету).
Здравствуй, старый друг. Как ты похудел. Послушай, ты помнишь тот день? Когда я... когда мы... получили эту пулю? Я думал, это будет великий момент. А это была просто грязь, боль и крик.
МАРИЯ подходит к витрине со скелетом, поправляет подсветку. Она не видит Д’Артаньяна, но говорит в телефон.
МАРИЯ:
– Да, Света, главное – это эмоция. Люди должны плакать у скелета. Давай наймём актёра, который будет стоять в образе мушкетёра и молча смотреть на кости. Никаких слов. Просто слеза на щеке. Это пойдёт в «Инстаграм».
Д’АРТАНЬЯН: (Ей в лицо).
Слеза?! Я умирал в муках, а ты хочешь слезу на щеке нанятого комедианта?!
МАРИЯ: (Зевая).
Да, и ещё: проверь, чтобы у него был красивый крупный план. Мышцы. Женщины любят мушкетёров.
ВАН ДЕР МЕР подходит к Д’Артаньяну (не видя его) и говорит скелету.
ВАН ДЕР МЕР:
Простите, месье. Я пытался им объяснить, что вы были всего лишь человеком. У вас был остеоартрит и, вероятно, сифилис. Но им нужен герой. Им нужен товар. Я бессилен.
Д’АРТАНЬЯН: (Трогает профессора за плечо – тот вздрагивает от холода).
Ты единственный, кто говорит мне правду. Спасибо тебе, учёный человек. Ты видишь во мне человека, а не упаковку для круассана.
Выходит ПОРТОС (тень) и громогласно хохочет.
ПОРТОС:
Ха-ха! Сифилис! Я говорил тебе, Арамис, что этот гасконец слишком много времени проводил с дамами! А теперь его кости продают на вес!
АРАМИС: (Тень).
Молчи, Портос. У нас у всех есть скелеты в шкафу. В буквальном смысле этого слова.
ДЮМА спускается в Маастрихт, становится рядом с Д’Артаньяном. Они оба – призраки.
ДЮМА:
Не печалься, Шарль. Знаешь, я тоже продал своё тело. После смерти меня похоронили не там, где я хотел. Мои книги переиздают на дешёвой бумаге. Но пока их читают, я жив.
Д’АРТАНЬЯН:
А эти? (кивает на Мэра и Марию) Они читают?
ДЮМА:
Они считают лайки. Но это тоже форма поклонения. Грубая, как удар бердыша, но форма. Мир изменился. Раньше славу добывали шпагой. Потом – пером. Теперь – экраном.
На экране (задник) появляется видео: ЭКСКУРСОВОД (она же учёная) показывает группе туристов на скелет.
ЭКСКУРСОВОД:
– А здесь, уважаемые туристы, вы можете видеть предполагаемое место попадания пули. Учёные из разных стран мира поставили диагноз. Скелет шокирован. Обратите внимание на череп. По нашей акции, при покупке двух билетов, третий – в подарок.
ТУРИСТЫ:
Оооо! (Щёлкают фото)
МЭР: (Подходит к Марии).
Отлично. Теперь давайте объявим, что мы назовём в его честь новую линию трамвая. «Линия Д’Артаньяна». И пусть кондукторы носят шляпы с перьями.
МАРИЯ:
Гениально! Это же мерч! Шляпы будем продавать в трамвае. По 39.99.
Все три уровня сливаются в какофонию.
АТОС: (Поднимает бокал).
За прах великого человека, который стал удобрением для чужого кошелька.
ПОРТОС:
За шпагу, которую перековали на сувенирный нож для сыра!
АРАМИС:
За индульгенцию, купленную через мобильное приложение!
ДЮМА:
За бессмертие! Которое, оказывается, стоит 39.99 плюс доставка!
Свет гаснет. Тьма. Слышен звук кассового аппарата.
---
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Все декорации условны. Сцена представляет собой нейтральное пространство – «Чистилище славы». Здесь нет времени. Все персонажи (живые, мёртвые, вымышленные) находятся на одной сцене, но разделены светом.
СЦЕНА 1. (Суд истории.)
В центре – СКЕЛЕТ (актёр в костюме скелета с плащом и шляпой). Это символ.
Д’АРТАНЬЯН (призрак):
Я требую ответа! Кому нужна была моя смерть? Королю? Мне? Или вот этому толстяку, который продал мои похождения в газету?
ДЮМА: (Выходит в круг).
Я не продавал твои похождения, я продавал мою фантазию. Ты был лишь моделью. Я – творец. Я важнее.
МАКЕ: (Выходит).
Ты – плагиатор! Я писал сцены!
ЖИРАРДЕН:
Вы оба – поставщики контента. Без моей газеты вы были бы никем.
МЭР:
Господа, давайте без драм. Я сейчас представляю городской бюджет. У нас дефицит. Ваши споры не наполнят казну.
МАРИЯ: (Выходит с ноутбуком).
Я провела анализ вовлечённости. Д’Артаньян (персонаж) имеет охват выше, чем д’Артаньян (историческая личность) в 1400 раз. Поэтому мы монетизируем персонажа. Скелет – это просто физический носитель.
ВАН ДЕР МЕР: (В ярости).
Физический носитель?! Это человек! Он дышал, любил, воевал!
МАРИЯ:
Профессор, вы наивны. В современной экономике впечатлений, «человек» не имеет ценности. Ценность имеет «история» (story). А историю пишут...
ДЮМА:
...писатели. Я!
МАРИЯ:
...нет. Историю пишут алгоритмы. Мы сами решаем, какой скелет раскручивать. Если завтра найдут скелет Планшета (слуги д’Артаньяна), мы сделаем бренд «Планшет» и продадим его Apple. Вопрос лишь в узнаваемости.
ПОРТОС: (Возмущённо).
Мой скелет был бы массивнее! Почему не нашли мой скелет?!
АРАМИС:
Потому что ты съеден червями, дорогой друг. Ты слишком много ел.
СЦЕНА 2. (Философский диспут.)
Все рассаживаются по периметру. В центре – Д’АРТАНЬЯН и ДЮМА.
Д’АРТАНЬЯН:
Господин Дюма. Я всю жизнь гнался за славой. Я думал, слава – это когда король шепчет твоё имя. Вы сказали мне, что слава – это когда читатель плачет над страницей. А теперь я вижу: слава – это когда безликая женщина в костюме (кивает на Марию) продаёт мой череп как «эксклюзивный контент».
ДЮМА:
Слава, мой мальчик, это всегда товар. Просто меняются бирки. При мне слава стоила тиража. При тебе – количества врагов, убитых на дуэли. При них... (обводит рукой Маастрихт) ...слава стоит количества просмотров. Но есть одно «но».
АТОС: (Поднимаясь).
Какое?
ДЮМА:
Есть вещи, которые не продаются. Честь. Дружба. «Один за всех, и все за одного». Я это придумал, но в этом была правда вашего братства, господа мушкетёры.
АТОС: (Кивает).
Это правда. Мы были нищими, пьяницами и интриганами, но мы верили в это.
МЭР: (Практично).
«Один за всех» – это прекрасный слоган для туристического сбора. Мы напечатаем на футболках.
Мушкетёры и Дюма в ужасе смотрят на Мэра. Повисает пауза. Затем ПОРТОС начинает хохотать. Смех подхватывают остальные.
ПОРТОС:
Господин мэр! Вы победили! Вы – величайший из циников! Даже я, Портос, не додумался бы продать собственный плащ!
СЦЕНА 3. (Апофеоз.)
Свет становится нейтральным, белым. Все персонажи выстраиваются в линию.
Д’АРТАНЬЯН: (Снимает шляпу, обращаясь к залу).
Дамы и господа! Вот он, парадокс бессмертия. Я умер от пули в грязи, чтобы через триста лет стать героем романа, а через четыреста – героем «ТикТока». Мои кости нашли случайно, потому что просел пол в церкви. Их будут показывать за деньги. Мою шпагу – подделают. Мое имя – напишут с ошибкой на кружке.
ДЮМА:
Но ты не исчез. Ты – бренд. Бренд храбрости, бренд ветра, бренд свободы. Пусть это грубо, пусть это продажно, но это лучше, чем забытьё.
МАРИЯ: (Достаёт контракт).
Месье д’Артаньян, я приготовила оффер. Мы готовы выплачивать вам роялти за использование вашего образа. Поскольку вы мертвы, деньги пойдут в фонд реставрации ваших же костей.
Д’АРТАНЬЯН: (Берёт контракт, читает).
«Исполнитель обязуется не предъявлять претензий к использованию своего образа в порнографических, алкогольных и табачных изделиях...» (Смотрит на Марию) А если я хочу предъявить?
МАРИЯ:
Это прописано в пункте 6.2. Но мы можем доплатить.
АТОС берет контракт, молча рвёт его.
АТОС:
Довольно. Вы получили его кости. Вы получили его имя. Но душу гасконца вам не купить. Она улетела в тот миг, когда он обнажил шпагу перед смертью, не думая о выгоде.
МЭР: (Пожимая плечами).
Душа не приносит налоги.
Д’АРТАНЬЯН подходит к рампе. За ним становятся АТОС, ПОРТОС, АРАМИС, ДЮМА и МАКЕ.
Д’АРТАНЬЯН:
Я принимаю свою участь. Пусть мои кости лежат в земле Маастрихта. Пусть их показывают. Пусть продают сыр в виде моей шляпы. Но запомните, люди будущего... (Он обнажает шпагу. Свет на сцене Маастрихта гаснет, остается только золотой свет на мушкетерах.) ...Слава не в том, чтобы лежать в витрине. И не в том, чтобы о тебе написали книгу. Слава – в том, чтобы быть. Быть верным. Быть смелым. Один за всех – это не слоган для футболки. Это единственное, что делает человека бессмертным, пока живы его друзья.
ДЮМА аплодирует.
ДЮМА:
Браво, Шарль! Ты наконец произнес фразу, достойную моего пера!
МАКЕ: (Тихо).
Которую я, кстати, правил...
ВАН ДЕР МЕР выходит вперёд, снимает очки.
ВАН ДЕР МЕР:
Я закрою раскопки. Я скажу прессе, что ДНК не совпала. Пусть его кости останутся в покое.
МАРИЯ: (В панике).
Вы не можете! У нас уже проданы билеты на «Мушкетёр-марафон»!
ВАН ДЕР МЕР:
Бегите свой марафон. Бегите вокруг пустой церкви. Но скелет я замурую обратно. Пусть легенда останется легендой. Без ценника.
МЭР хватается за сердце.
МЭР:
Вы уволены!
ВАН ДЕР МЕР: (Уходя).
Я знаю. Но я сплю спокойно.
Финал. Все персонажи замирают. Д’АРТАНЬЯН подходит к своему скелету, который так и лежит на возвышении. Он накрывает его своим плащом.
Д’АРТАНЬЯН:
Спи, друг мой. Мы своё отвоевали.
Свет гаснет. В темноте звучат голоса наперебой:
ГОЛОС ДЮМА: (Весело). «За мной, друзья! Я придумал новую сцену погони!»
ГОЛОС МАРИИ: (Деловито). «Напомните, завтра в 10:00 встреча с инвесторами из Китая».
ГОЛОС МЭРА: (Удовлетворённо). «Главное, что скандал. Скандал – это тоже пиар».
ГОЛОС ПОРТОСА: (Громогласно). «Вино! Где вино, чёрт возьми?!»
ГОЛОС АТОСА: (Тихо). «За тех, кого с нами нет. И за тех, кто нас продал».
Последний звук – звон монеты, падающей на каменный пол церкви. Звон переходит в звук колокола. Овации зала.
За кулисами слышен звон шпаг, хлопок пробки и далёкий аплодисмент из-за кулис.
Выходит Д'Артаньян.
Д’АРТАНЬЯН: (Выходя на авансцену, держась за рёбра).
Клянусь своей шпагой, я думал, что смерть от мушкетной пули в Маастрихте – это больно. Но нет! Смех сквозь четыре века – вот истинное испытание для гасконской печени!
ДЮМА: (Появляясь из-за правой кулисы с бокалом).
Я же говорил, Огюст! Комедия продаётся лучше трагедии! Особенно если в ней есть крипто-музей, сыр в виде шляпы и потомок из Перу с круассанами!
ПОРТОС: (Гремит доспехами).
Я требую, чтобы в финальной версии мою фразу про сифилис оставили! Это единственное, что мои кости сказали бы этим торгашам из XXI века!
МАРИЯ (тень): (Из-за кулис, в телефон).
– Света, записывай: реакция зрителя – неконтролируемый смех. Это виральный потенциал. Запускаем таргет на «юмор, высокое, низкое, археология». Бюджет удвоить.
АТОС: (Поднимая бокал с ледяным спокойствием).
За здоровый хохот, друг мой. Ибо это единственная монета, которую у нас не получится украсть, конвертировать в NFT и обложить налогом.
АРАМИС: (Поправляя кружево).
Amen. Или, как теперь говорят, лайкните и подпишитесь.
Все четверо мушкетёров, Дюма и Маке поднимают бокалы к рампе, глядя в зал с величайшей симпатией.
Д’АРТАНЬЯН:
А теперь – к делу, мои дорогие судии! Ищите ошибки и несуразности! Я хочу узнать, где я неправильно приложил шпагу, а где – подвеску королевы. Но если их нет – клянусь, я закажу в Маастрихте тот самый сыр в виде шляпы и съем его в вашу честь!
Ждём-с.
Занавес.
КОНЕЦ.
---
25 марта 2026 года – Благословенный день, когда мне в голову стукнула молния, и я – написал эту пьесу. Цецен Балакаев.
Санкт-Петербург
---
Примечание для постановки:
· Реквизит: Шпаги, перья, ноутбуки, скелет (муляж), планшеты, бутылки вина, газеты, смартфоны.
· Музыка: Увертюра – смесь Жана-Батиста Люлли и современных битов. В финале – тишина.
· Хронометраж: 3 действия, каждое 40-60 минут. Общий объём пьесы рассчитан на 2 часа 20 минут с антрактами.