Имя праведного Симеона Верхотурского, великого святого XVII столетия, известно, пожалуй, каждому православному христианину. Однако далеко не все знают о другом подвижнике Верхотурской земли — преподобноисповеднике отце Иоанне (Кевролетине).
Этот святой, принявший на себя тяжелейший подвиг юродства, почил сравнительно недавно, в 1961 году. Спустя три десятилетия, в 1993 году, его честные мощи были перенесены в Верхотурский монастырь и покоятся ныне напротив алтаря Преображенского храма. День памяти старца совершается 27 января, в день его блаженной кончины.
Жизненный путь отца Иоанна удивительным образом перекликается с житием праведного Симеона. Оба они дышали одним Духом, и преподобный Иоанн по праву достоин занять место в небесном строю молитвенников и заступников Урала, плечом к плечу со святым Симеоном.
Будущий исповедник появился на свет в 1875 году в простой, нуждающейся крестьянской семье. Грамоту ему пришлось постигать дома, так как средств на обучение у родителей не было. Однако с самых ранних лет сердце Иоанна принадлежало Богу и Церкви. Еще юношей он удалился в небольшую обитель, расположенную в живописных местах на реке Кыртомке близ Алапаевска. Монастырский устав там отличался особой строгостью: трапеза полагалась лишь раз в день, а богослужения совершались неукоснительно, без сокращений. В 1907 году Иоанн принял постриг с именем Игнатий, а позже был рукоположен в иеродиакона и иеромонаха. После переворота 1917 года монастырь был раззорен, а отец Игнатий арестован. Впрочем, обвинители не смогли найти против него улик, и спустя несколько месяцев он оказался на свободе.
Христа ради юродивый
Начало XX века ознаменовалось крушением вековых устоев: привычный быт, сословная иерархия и экономическая стабильность были сметены новым, хаотичным порядком. То, что созидалось столетиями и казалось незыблемым, рухнуло в одночасье. На смену старому миру пришла реальность, не поддающаяся здравому осмыслению. Лишь спустя время советская власть была вынуждена частично вернуться к традиционным понятиям о семье и праве, но в годы Красного террора безумные социальные эксперименты большевиков не знали границ.
Как было выжить человеку, чья совесть не позволяла принять ценности безбожного режима? Выход оставался один — стать безумным для мира сего. Юродство, как форма поведения, выходящая за рамки общественных норм, но списываемая властями на душевную болезнь, стало единственной возможностью сохранить внутреннюю свободу и избежать расстрела. Этим тернистым путем прошли многие подвижники той эпохи, сумев дожить до глубокой старости, не прогнувшись под изменчивый мир.
Отец Игнатий пришел к этому решению через страдания. В 1932 году последовал второй арест и ссылка в Сибирь. Вернувшись из изгнания, старец добровольно возложил на себя крест юродства, который нес до самого конца. Его часто видели в нелепом женском халате, в шапке набекрень или в вывернутой наизнанку одежде. Такое поведение вызывало у окружающих осуждение, насмешки, а порой и агрессию, доходившую до побоев.
Таков был спасительный образ подвижника.
«Душевнобольной, что с него взять», — махали рукой люди.
Но под маской шутовства и внешнего безумия скрывались величайшие дары Духа: глубокое смирение, любовь, дар рассуждения и прозорливости. Жизнеописание старца изобилует свидетельствами его провидческого дара, но суть его подвига глубже простых чудес.
После ссылки отец Игнатий поселился в маленьком домике на окраине Верхотурья. Позже жил с келейницами, схимонахиней Евдокией и монахиней Симеонией, около Верхотурского монастыря.
Прозорливость
Некоторое время он нес послушание пастуха на городской окраине, где неизменно становился центром притяжения для местной детворы, которая, обступив его плотным кольцом, жадно внимала каждому его слову.
Отец Игнатий окормлял множество духовных чад. Он посещал их жилища, совершая там необходимые Таинства, а когда недуги приковывали его к дому, двери его кельи открывались для верующих. Там, вместе с верными помощницами, старец неукоснительно совершал полный круг богослужений.
Как-то раз, облачившись в рубище странника, он постучал в двери знакомых инокинь, прося подаяния, но услышал в ответ лишь черствое: «Нет ничего!» Однако мнимый нищий проявил настойчивость, вынудив сестер выйти из опасения за свое имущество. Узнав же в пришельце своего духовного наставника, они бросились наперебой звать его в дом, но получили суровый урок: «А! Узнали — так заходи? Не бывать тому!» — отрезал старец и удалился прочь.
Одна из жительниц Верхотурья поведала поучительный случай: в лютую стужу подарили батюшке валенки. Примеряя их, он проронил многозначительную фразу: «А ведь в чужих-то тепло». Женщина, устыдившись, призналась: «Простите, отче, и правда, не свои отдала».
Посетив однажды знакомую семью в селе, он столкнулся с лукавством: хозяйка выставила на стол лишь простой хлеб да похлебку, припрятав сдобу. Старец же, принявшись за еду, обличил ее скупость словами: «Сами-то пирогами лакомятся, а меня пустой похлебкой потчуют».
Духовные дети отца Игнатия свидетельствовали, что он наставлял их творить молитву с глубоким вниманием. К церковным богослужениям он относился с величайшим благоговением, требуя того же от других. Когда однажды, решив променять службу на огородные работы, они пришли за благословением, то услышали строгий укор: «А в храме кто молиться будет?»
Юродство
Сегодня феномен юродства обретает новую, пугающую актуальность. Изменился лишь механизм «объюродивания». Чтобы прослыть безумцем в современном мире, достаточно просто следовать нормам традиционной морали, существовавшим до эпохи глобальных перемен. Речь идет о тех фундаментальных истинах, которыми человечество жило до начала нынешней «всемирной перезагрузки», активно переформатирующей общественное сознание. Те, кто откажется принять эту новую «нравственность», неизбежно получат клеймо сумасшедших. Это очевидно уже сейчас. Любой, кто осмелится утверждать, что брак — это союз мужчины и женщины; что пол дан при рождении и неизменен; что Истина пребывает лишь в одной Церкви; что спасение возможно только именем Иисуса Христа и что Закон Божий выше любых человеческих свобод, — уже сегодня рискует быть назван фанатиком и маргиналом. Список «запретных» истин будет лишь расти. Вектор движения современной морали предельно ясен. По большому счету, мир всегда смотрел на истинных христиан как на юродивых.
Если в сталинские времена люди написали миллионы доносов, то сегодня на любое здравое слово в соцсетях набрасываются сотни хейтеров. При власти антихриста число таких энтузиастов многократно возрастет. Но верующему человеку не стоит страшиться людского суда. Важно лишь одно — каким тебя видит Бог.
Именно так и жил отец Игнатий. Вокруг гремела «стройка века», страна шагала в «светлое будущее», комсомольцы мечтали о яблонях на Марсе и писали наивные письма потомкам. А старец в это же время пророчески предупреждал:
Вся эта коммунистическая вавилонская башня рухнет! Спасутся под её обломками лишь те, кто искал Царствия Небесного.
Он оказался прав.
В последние годы жизни, будучи тяжело больным, он принял великую схиму с именем Иоанн. Его духовная дочь вспоминала, как плакала, моля Богородицу забрать батюшку к Себе, чтобы прекратить его мучения. А он, улыбаясь, говорил:
«Смотрите, она молится, чтобы я умер».
Старец не терял чувства юмора и бодрости духа. Когда посетительницы сочувствовали ему, что тяжело лежать, он отшучивался:
«Так не буду лежать — дрова колоть заставят».
Отец Иоанн заранее знал час своей кончины. Он точно указал время, когда следует читать канон на исход души. Перед смертью он сам прочел полторы страницы канона, но сил уже не было и канон на исход души дочитали другие. И позже он тихо, мирно предал свою чистую душу в руки Божии.
Обретение мощей
Когда наступило время возрождения и вновь зазвучали над Верхотурьем колокольные звоны, первый настоятель возобновленной Свято-Николаевской обители игумен Тихон (Затёкин) позаботился не только о восстановлении разрушенных стен, но и о том, чтобы не канула в лету память о братьях во Христе, живших в годы советской власти. Услышав от верхотурских жителей о замечательном старце отце Игнатии, отец Тихон решил перенести его прах в родную обитель. Вот что он рассказывает:
«Летом 1993 года я обратился к местным властям с просьбой разрешить перенести прах отца Игнатия с городского кладбища в Верхотурский Свято-Николаевский монастырь и похоронить его возле Преображенской церкви. Власти дали согласие, и затем архиепископ Мелхиседек (Лебедев) благословил перезахоронение в монастыре. В июле месяце я с двумя рабочими пошел на кладбище и в течение двух часов мы раскопали могилу, освободили от земли гроб. С гроба была снята крышка. Мы увидели тело отца Игнатия, обвитое мантией и остатками схимы. Подсунули под гроб лист железа и подняли его наверх. Тело было хорошо сохранено, и от него не исходило ни малейшего запаха тления. Плоть спала только с ног, так как в том месте, где они находились, была вода. Плохо сохранился лик, потому что рядом с могилой росло дерево и корнями своими достало до лица — все оно было опутано как бы паутинкой корней. Мы сделали фотоснимки. Останки переложили в новый гроб и выставили его на три дня в Преображенской церкви Свято-Николаевского монастыря. Пока мощи стояли в храме, от них исходило тонкое благоухание. Через три дня, после совершения панихиды по отцу Иоанну, он был захоронен против алтаря Преображенского храма. Вещи из могилы, как-то: параманный крест, ручной деревянный крест, пояс — переданы в монастырский музей».
Братья Верхотурского монастыря ощущают сегодня незримую помощь отца Иоанна, приходят к его мощам в тяжелые минуты и получают душевное облегчение.
Поклониться его могиле приезжают также и из дальних мест.
Прославление
В 2000 году иеросхимонах Иоанн (Кевролетин) был прославлен в Соборе новомучеников и исповедников Русской Церкви, в 2010 году — в Соборе Екатеринбургских святых.
30 декабря 2020 года по благословению Святейшего Патриарха Кирилла мощи преподобноисповедника Иоанна Верхотурского (Кевролетина) впервые были выставлены для поклонения верующими в Крестовоздвиженском соборе Свято-Николаевского Верхотурского монастыря.
Слава Богу за всё!