Глава 5. Первые любовные разочарования.
В Олеськином классе была одна девочка, - её звали Даша, - которая ей всегда очень нравилась. Она даже и сама не смогла бы толком объяснить, чем именно, но только всегда, на протяжении всех лет учёбы, ей очень хотелось бы с ней подружиться. Хотя причину этого, хоть убей, понять было невозможно.
Даша была очень тихая, скромная и какая-то совершенно незаметная, - как серая мышка. В общем, полная противоположность Олеське, довольно-таки яркой и заводной, с её совершенно неукротимым неуправляемым вспыльчивым характером. В классе у Даши не было ни друзей, ни врагов, - сверстники её, честно говоря, просто не замечали. Сама она никогда не высовывалась и не привлекала к себе внимания, поэтому её никогда не обижали. В общем, создавалось впечатление, что она есть, - и, в то же время, её, вроде как, и нет.
У Олеси с Дашей были хорошие ровные отношения, - какие ей, впрочем, удавалось поддерживать почти со всеми своими одноклассниками, за совсем небольшим исключением. Но сойтись с этой девочкой поближе и подружиться с ней Олеське, несмотря на все её старания, никак не удавалось.
Правда, в пятом классе у неё, вроде как, появился шанс сблизиться с Дашей. Они обе поехали в санаторий и совершенно случайно оказались в одном отряде. Нельзя сказать, что у них тут же обнаружились какие-то общие интересы, но они много времени проводили вместе и сразу же нашли общий язык. Этому поспособствовало ещё и то, что Олеська как раз приходила в себя после ссоры с Катей и Ирой, - и весьма болезненной для неё историей с Верой. Но в санатории Олеся пробыла всего неделю. Ей там очень сильно не понравилось, - она вообще была не лагерным ребёнком и не любила куда-нибудь уезжать из дома. Не спасло положение даже то, что Олеся отправилась в этот санаторий посреди учебного года и таким образом должна была пропустить целый месяц занятий в школе, давно уже ставшей для неё ненавистной.
Но всё оказалось бесполезно. Приехавшая через неделю проведать Олесю мама застала её сидящей на уже собранном и упакованном чемодане, готовую немедленно возвратиться в лоно семьи.
Через положенный срок из санатория вернулась и Даша. Но, увы, несмотря на то, что целую неделю они были практически неразлучны, в школе они вновь отдалились друг от друга.
Летом Олеся снова поддалась на уговоры мамы, не желавшей, чтобы дочь провела всё лето, лёжа с книгой на диване, - почему-то её всегда это ужасно раздражало, - и отправилась в лагерь. И так получилось, - снова благодаря чистой случайности, - что они вновь оказались в одном отряде с Дашей. Это была единственная лагерная смена за всю Олеськину жизнь, которую она отбыла до самого конца, - и, наверное, отчасти именно благодаря дружбе с Дашей. Как это ни странно, но при ближайшем знакомстве у девочек оказалось так много общего, что они просто не могли не подружиться. И Олеська не сомневалась, что на этот раз их отношения не прервутся с возвращением домой.
Правда, уже имея достаточно печальный опыт дружбы со сверстниками, Олеська больше не поддавалась чувствам. Да, ей нравилось общаться с Дашей, и она хотела бы продолжать дружить с ней и дальше, в школе, но она больше вовсе не тешила себя несбыточными иллюзиями по поводу того, то это будет верная дружба на всю жизнь. В её прошлом было слишком много болезненных разочарований, связанных с такими вот верными подругами, на которых Олеська ошибочно возлагала слишком большие надежды. И она очень хорошо помнила, как это больно, когда тебя предают. И попросту не готова была ещё раз позволить себе сблизиться с другим человеком настолько, чтобы он действительно стал что-то значить для неё.
Возможно, именно из-за этого Олеськиного слишком уж рассудочного отношения у них с Дашей так и не получилось прочной дружбы. Вернувшись в город, они с ней почему-то даже и не попытались продолжить общение. Словно и не было тех недель в лагере, когда они были практически неразлучны.
Так что, к сожалению, несмотря на горячее желание, Олеське так и не удалось в очередной раз обрести в лице Даши подругу. Но зато на этот раз она сумела избежать лишней боли и разочарования. А это было для неё на тот момент, пожалуй, даже гораздо важнее, потому то, несмотря на её неполные пока что двенадцать лет, она была уже достаточно разочарована жизнью. И теперь она искренне была уверена в том, что люди напрочь лишены честности и порядочности, и поэтому любая духовная или физическая близость с ними таит в себе только боль и обиду.
К сожалению, вся её дальнейшая жизнь будет только подтверждать собой эти вынесенные ею из детства печальные аксиомы.
Правда, дружба с Дашей оказалась не совсем бесплодной для Олеськи. Дело в том, что её родители буквально несколько месяцев назад завели ей щенка. И Даша всю смену взахлёб рассказывала только о том, какой он замечательный, и как это вообще здорово – иметь собаку.
Олеся слушала её очень внимательно. О животных она никогда даже и не мечтала, прежде всего, потому, что всегда почему-то была искренне уверена в одном: родители никогда не позволят ей никого завести. Но Дашины рассказы были такими захватывающими, что Олеська, поначалу лишь по-доброму завидовавшая подруге, через несколько дней обрела твёрдую уверенность в том, что ей тоже просто жизненно необходима собака.
За пару недель она перечитала всё, что смогла найти в лагерной библиотеке о четвероногих друзьях человека, и даже сама поразилась тому, как это ей до сих пор не приходило в голову попросить родителей завести ей щенка. Теперь ей уже казалось, что жить без собаки в доме просто невозможно, и она была преисполнена решимости в самое ближайшее время исправить эту оплошность.
Приехавшую в посетительный день маму ждал сюрприз. У Олеськи было достаточно времени, и она успела подготовить весьма поучительную лекцию о пользе приобретения для неё четвероногого друга. Мама, видимо, была настолько ошарашена Олеськиным напором, что даже не отказала ей сразу же и наотрез. Вместо этого она пообещала подумать. Олеська же, в свою очередь, тоже пообещала ей, что подготовится, как следует, к появлению щенка в доме, тщательно проштудирует всю доступную литературу, чтобы с самого начала знать, как нужно обращаться с собакой, и посвятит ему всю свою дальнейшую жизнь.
Возможно, мама всерьёз надеялась, что со временем Олеська охладеет к этой идее или даже попросту передумает, поэтому и не воспротивилась сразу же такому, наверняка, на её взгляд, абсурдному желанию дочери. А потом было уже слишком поздно. Олеська подошла к этому вопросу настолько серьёзно, что даже мама, - и та не смогла остаться в стороне. И, почувствовав твёрдое намеренье дочери, во что бы то ни стало, превратиться в заядлого собаковода, мама решила действительно пойти ей навстречу, поскольку догадывалась, как одиноко ей жить в этом мире. А Олеська с самого начала пыталась её уверить, будто бы существует вероятность того, что с приобретением щенка вся её жизнь в корне изменится, поскольку у неё должен был существенно расшириться круг знакомых, объединённых одним общим увлечением. И она искренне надеялась найти среди них новых друзей.
Мама, видя упорство дочери в достижении намеченной цели, даже подключила к этому делу всех своих знакомых. Она посоветовалась со всеми, кто имел хоть какое-то отношение к животным, и выяснила, что брать щенка лучше всего не из осеннего, а из весеннего помёта. Такие собаки обычно бывают крепче и вырастают более здоровыми, поскольку первые месяцы их жизни выпадают на лето. Весенние щенки реже страдают от рахита, получают больше витаминов, да и вообще гораздо легче растут, чем осенние. Это подтверждали все знакомые мамы единогласно, и Олеська, несмотря на то, что ждать обещанного подарка необходимо было ещё почти целый год, не могла не согласиться с разумностью этих доводов, и, скрепя сердце, решила немного потерпеть.
Тем временем начался новый учебный год. Программа одиннадцатилетнего обучения прочно заняла своё место в российских школах, хотя поначалу далеко не все понимали, что конкретно она собой представляет, и зачем вообще нужна. Олеська, кстати, так никогда и не сумела этого понять. Но это уже к делу не относится. Теперь в начальной школе дети учились четыре года, а не три, как это было до сих пор. В результате возникла некоторая несогласованность в итоговом количестве лет обучения. И для того, чтобы хотя бы формально все дети заканчивали именно одиннадцатилетку, было принято решение, что те, кто как бы «отстал», попросту перешагнут через один класс.
Вот так и получилось, что Олеськины сверстники из пятого класса, минуя шестой, перешли сразу же в седьмой.
Начало этого учебного года ознаменовалось для Олеськи ужасным событием, которое надолго выбило её из колеи. И это произошло, в первую очередь, потому, что она оказалась к нему попросту не готова.
К двенадцати годам о взаимоотношениях полов Олеська знала практически всё. Слышала она и о том, что возможно насилие по отношению к женщинам или даже девочкам, и поэтому необходимо быть осмотрительной и проявлять осторожность. Но при этом ей даже и в голову не приходило, что опасность может подстерегать её в стенах родной школы, тем более, что её возраст пока ещё, вроде как, совершенно этому не способствовал.
Правда, для своих двенадцати лет Олеся была уже довольно развитой девочкой. Её стройной фигурке завидовали многие старшеклассницы, и она чувствовала себя уже очень даже привлекательной девушкой. Правда, мальчики-ровесники почему-то не обращали на неё пока ещё ни малейшего внимания, и это её, разумеется, безумно огорчало. Но Олеська списывала всё на то, что они были пока ещё просто слишком глупы для каких бы то ни было взрослых отношений. Сама же Олеся была уже достаточно разумной, чтобы мечтать о любви и желать её, а та почему-то всё никак не спешила приходить к ней. И Олеся очень страдала из-за этого.
Но, увы, первым мальчиком, обратившим на неё своё внимание, оказался вовсе не прекрасный принц, о котором грезят, наверное, все девочки, а старшеклассник из неблагополучной семьи с явными криминальными наклонностями. И всё произошло вовсе не так, как она себе это представляла в своих радужных мечтах. Напротив, такое ей могло привидеться только разве что в самом кошмарном сне.
На этого мальчика Олеська обращала внимание и раньше. Он был чуть постарше и, в принципе, отличался довольно-таки привлекательной внешностью. Но в его взглядах, которые он украдкой бросал на Олесю, было нечто такое, от чего ей становилось очень сильно не по себе. Олеську от них просто в дрожь бросало, - а ведь она была не робкого десятка и всегда умела постоять за себя!.. Но это было сильнее её, и поэтому она всегда инстинктивно старалась держаться от него подальше.