Я живу в Абхазии, на окраине Гагры. Мой участок упирается прямо в лес. Дальше — горы, тишина и полное ощущение, что цивилизация осталась где-то там, внизу.
Каждую ночь к нам приходят гости.
Шакалы.
Они спускаются с гор, когда темнеет. Сначала воет один — тонко, протяжно, будто проверяет, есть ли кто живой. Потом второй подхватывает, третий, и через минуту уже целый хор заливается так, что стёкла дрожат.
Это не киношные подвывания. Это настоящий, дикий, абхазский концерт под открытым небом.
У соседки они недавно подкопали забор и утащили всех кур. Всех до одной. Утром нашла только перья и тишину. Шакалы — твари серьёзные. Голодные, наглые, и их много.
Рекс раньше, когда мы только сюда переехали, с ума сходил. Как только первый вой — он уже у забора, шерсть дыбом, рык такой, что шакалы, наверное, на той стороне горы подпрыгивали. Он готов был рвать их зубами и когтями. И порвал бы, я уверен.
Сейчас ему одиннадцать. Дисплазия, больные суставы, возраст. Он уже не кидается на забор, не рвётся в бой. Но когда шакалы начинают свою серенаду, Рекс поднимает голову, прислушивается и... рычит. Тихо, басовито, по-хозяйски. Мол, я тут. Я ещё жив. И это моя территория.
А с недавних пор у него появилась напарница.
Дина.
Чёрная, восьмимесячная, стерилизованная и совершенно бесстрашная днём. Днём она носится по двору, лает на коров, пытается играть с Рексом и вообще ведёт себя так, будто весь мир — её личная игрушка.
Но ночью всё меняется.
Как только начинает смеркаться и из леса доносится первый вой, Динка мгновенно преображается.
Она перестаёт скакать, прижимает уши, подползает к Рексу и буквально вдавливается в землю. Лапами прикрывает голову, дрожит мелкой дрожью и смотрит на него огромными глазами: «Дедушка Рекс, мне страшно, защити!»
Рекс в такие моменты превращается.
Он забывает про больные суставы. Забывает про возраст. Он встаёт, смотрит в сторону леса и начинает лаять. Громко, мощно, с такой силой, что даже я, взрослый мужик, чувствую себя за каменной стеной.
Он будто говорит ей: «Не бойся, мелкая. Я здесь. Я с тобой. Никто не посмеет».
И Динка успокаивается. Она всё ещё дрожит, но уже не так сильно. Она прижимается к нему и затихает.
Прошло несколько дней. И я начал замечать, что Динка потихоньку осваивается. Теперь, когда шакалы воют, она не прячется сразу. Она сначала слушает, потом поворачивается к Рексу, потом... пробует подтявкивать.
Сначала у неё получалось жалко. То ли писк, то ли лай, в общем какая-то смесь кошачьего крика и сломанной сирены. Но Рекс терпеливый учитель. Он рычит — она повторяет. Он лает — она пытается.
Теперь у них дуэт.
Вечером, когда стемнеет, я выхожу на крыльцо и слушаю этот концерт. В лесу воют шакалы — профессионально, слаженно, со всеми модуляциями. Во дворе им отвечает Рекс — басовито, с достоинством. А рядом с ним, чуть заваливаясь на бок от усердия, подтявкивает Динка.
Получается не очень, но она старается.
И знаете, глядя на них, я думаю: вот она, настоящая жизнь. Старый воин учит молодую храбрости. А она, маленькая и глупая, впитывает каждое его движение, каждую ноту, каждый рык.
Потому что знает: рядом с ним не страшно. Рядом с ним можно даже лаять на шакалов.
Хотя вообще-то шакалы — это серьёзно. Они приходят каждую ночь, они голодные, они могут порвать и не такое. Но пока Рекс на посту, я спокоен.
И Динка тоже.
P.S. Кстати, глядя на то, как Динка осмелела, я вспомнил, каким Рекс был раньше. В лучшие годы он бы этих шакалов... Но это уже совсем другая история. Если интересно, могу рассказать, как он однажды корову оседлал. Было дело, между прочим, в Пятигорске. И козы там тоже участвовали. Хотите?
Ставьте лайк, вспомним вместе👍
Кто не смотрел наш недавний ролик с африканскими напевами? Тот, где моя хвостатая тусовка бесилась как под хвост ужаленная?
Если забыли — вот ссылка. Настроение поднять — самое то.
А пока — обнимаю своего старого друга. Сколько ему осталось — не знаю. Но пока он жив — я рядом.