Муниципальные выборы, второй тур которых прошёл во Франции 22 марта, не выявили однозначного победителя среди ведущих парламентских партий, каждая из которых поспешила заявить о «значительном прогрессе». На самом деле у каждой из партий есть и достижения, которые они могут записать себе в актив, но и есть очевидные пассивы. Вопрос в том, какие уроки они теперь извлекут в свете подготовки к президентским выборам, которые должны состояться через год.
Результаты блоков…
Лидером по результатам двух туров оказались сгруппировавшиеся вокруг партии «Республиканцы» правые, которые в ближайшие шесть лет будут управлять в 1245 муниципалитетах. Одним из самых значительных их достижений стала победа в городе Клермон-Ферран, которым мэры из числа левых непрерывно управляли с 1919 года.
У левых (социалисты, коммунисты и экологисты) собственный повод для гордости: они отвоевали Париж, Марсель, Страсбург и ещё несколько крупных городов. Всего под их управлением будут находиться 802 муниципалитета.
Центристы, основу которых составили кандидаты от пропрезидентской партии «Возрождение» и партии «Демократическое движение», взяли под контроль 589 муниципалитетов.
Примечательно, что почти такое же количество (579) пришлось на долю кандидатов, избиравшихся по различным региональным спискам.
Явно уступили прочим политическим блокам «крайне правые», к числу которых принятая во Франции классификация относит «Национальное объединение» (61 муниципалитет), и «радикальные левые» («Неподчинившаяся Франция») — у них всего шесть муниципалитетов.
И партий
Если же оперировать результатами, показанными не предвыборными блоками, а именно парламентскими партиями, то расклад будет выглядеть несколько иначе: «чистые» «Республиканцы» будут «рулить» 131 муниципалитетом, социалисты — 77, «Национальное объединение» — 47, коммунисты — 37, правоцентристская партия «Горизонты», выступающая в альянсе с промакроновским «Возрождением», — 21, в их числе Гавр и Реймс, столица региона Шампань. При этом у самого «Возрождения», как и у «зелёных», под контролем окажется всего по восемь муниципалитетов.
Правда, при этом «зелёные» взяли верх в Лионе, третьем по величине городе Франции, а «Возрождение» будет контролировать Бордо, являющийся столицей известного винодельческого региона. В целом по числу находящихся под контролем крупных городов лидируют социалисты (к уже упомянутым можно добавить Лилль, Нант, Ренн, Дижон). У «Республиканцев» из наиболее крупных муниципалитетов — Брест, Лимож, Безансон, а также несколько густонаселённых парижских пригородов и курортные города на Лазурном берегу. При этом самый известный и крупный курорт — Ниццу — захватил глава «Союза правых за республику» Эрик Сьотти, выступающий в альянсе с «Нацобъединением». У самого НО из заметных муниципалитетов — только Перпиньян, а битву за Тулон сторонники Марин Ле Пен проиграли. Наконец, у коммунистов — Ним на юге Франции и традиционный «красный пояс» парижских пригородов и небольших городков в промзонах на севере страны.
Возвращение к нормальности?
Существует большой соблазн спроецировать результаты муниципальных выборов на грядущие выборы главы государства. Но делать это надо с большой осторожностью, поскольку эти избирательные кампании имеют существенные различия между собой.
Выборы президента, как показали две предыдущие электоральные кампании, победу в которых одержал Эмманюэль Макрон, стали очевидным продуктом политтехнологий. Нельзя исключить, что точно таким же продуктом окажутся и грядущие президентские выборы.
Муниципальные же выборы, проходящие раз в шесть лет, в большей степени опираются на твердо устоявшиеся привычки и традиции местного электората, который десятилетиями голосует за одних и тех кандидатов. Это, с одной стороны, объясняет широкое распространение различных региональных списков, с другой стороны, ровно по этой же причине более 92% мэров были избраны уже в первом туре. Вряд ли тут играет свою роль принцип «от добра добра не ищут», скорее уж консервативные избиратели не желают менять проверенное шило на мыло от незнакомого производителя. Именно привычки электората лежат в основе муниципального успеха коммунистов, хотя на национальном уровне эта партия давно и прочно утратила былое влияние.
Но эти привычки и традиции работают лишь в небольших муниципалитетах, а вот в городах покрупнее обычно требуется второй тур, в рамках которого как раз и создаются межпартийные альянсы и заключаются закулисные сделки. Впрочем, и тут есть своя традиция, которой уже не одно десятилетие: левые, центристы, правые нередко создают блоки и даже снимают своих кандидатов в пользу партнёра по блоку, лишь бы не пропустить вперёд «крайне правых» из «Национального фронта» (ныне «Национальное объединение»). И хотя усилиями Марин Ле Пен НО отказалось от прежнего радикализма и превратилось в классическую правую партию, остальные действующие лица французской политики и мейнстримные СМИ этого не замечают и упорно именуют «Нацобъединение» крайне правой партией, для борьбы с которой все средства хороши.
Именно из-за этой традиции блокирования претендентка от «Нацобъединения» не смогла одержать победу в Тулоне, хотя и была очень близка к ней. Тем не менее, по словам лидера НО Жордана Барделла, партия сумела расширить своё представительство на муниципальном уровне, прежде всего на севере страны.
Впрочем, сторонние аналитики не разделяют его восторгов и считают, что «Нацобъединению» не удалось конвертировать свои успехи на национальном уровне в достижения на уровне муниципальном. Скептически оценили эксперты и результат, показанный радикально левой «Неподчинившейся Францией», сколько бы её представители не заявляли об «историческом прорыве».
В целом результаты муниципальных выборов создают впечатление того, что после радикального слома всей политической системы, на который политтехнологи пошли, чтобы обеспечить победу Макрону и его наспех сколоченной партии, ситуация возвращается к нормальности, то есть к традиционному противостоянию левых (социалистов) и правых («республиканцев»). А вот промакроновское «Возрождение» и союзные ему партии и движения, несмотря на мощный административный и финансовый ресурс, так и не сумели создать широкую базу на местах. Можно предположить, что после неизбежного ухода со сцены самого Макрона канут в небытие и партии, которые были созданы, чтобы его поддерживать.
Кандидаты и политтехнологи
Несмотря на упомянутые выше различия двух электоральных кампаний, говорить о грядущих выборах президента придётся уже хотя бы потому, что о них в полный голос заговорили сами представители основных политических сил Франции. О президентских амбициях объявил, в частности, мэр Гавра Эдуар Филипп. Возглавляемая им центристская партия «Горизонты» входит в промакроновский альянс, да и сам Филипп на первом президентском сроке Макрона некоторое время возглавлял правительство, но в предстоящей президентской гонке он намерен участвовать самостоятельно. Политик он, спору нет, известный, но если исходить из результатов муниципальных выборов, то «Горизонты» — партия скорее регионального, чем национального уровня, поэтому и рассчитывать на успех Филиппу будет довольно сложно.
Впрочем, его амбиции уже успели вызвать скрытое недовольство у лидера промакроновского «Возрождения» Габриэля Атталя, который призвал все правоцентристские силы объединиться и выдвинуть единого кандидата. Атталь не стал говорить, что в качестве такого кандидата он видит самого себя, а предложил провести межпартийные праймериз, опрос либо «другой метод» выяснения общественного мнения насчёт кандидатуры от центристов. На самом деле президентские перспективы Атталя будут зависеть от того, сочтут ли его подходящим кандидатом те международные финансовые и промышленные круги, которые в своё время обеспечили избрание Макрона.
Традиционные левые и правые, едва дождавшись окончания муниципальных выборов, вернулись к привычному состоянию внутрипартийной грызни и сведения счетов с временными партнерами. «Республиканцы» созвали заседание политбюро, чтобы утвердить своего лидера Брюно Ретайо в качестве кандидата на президентских выборах, однако двухчасовые дебаты закончились ничем. Не удалось договориться даже насчёт того, как именно следует выбирать и утверждать кандидатов, не говоря уже о более сложных вопросах, например, насчёт возможных предвыборных альянсов. А один из наиболее видных представителей партии Давид Линьяр, успешно переизбравшийся на пост мэра Канн в первом туре муниципальных выборов, и вовсе заявил, что более не желает иметь с «Республиканцами» ничего общего. И призвал к формированию широкой право-лево-центристской коалиции.
Переругались между собой и социалисты, причём львиная доля упрёков выпала на долю лидера партии Оливье Фора — его обвинили в том, что из-за альянса с «Неподчинившейся Францией» социалисты упустили верную победу в ряде муниципалитетов. Фор обвинения отверг и назвал радикалов «бременем для социалистов». Вопрос о возможном кандидате на президентских выборах остался открытым.
Наблюдая за внутрипартийными дрязгами конкурентов, депутат Национального собрания от НО Жан-Филипп Танги назвал социалистов и «республиканцев» «партиями зомби»:
«Они уже мертвы, но не осознают этого, продолжают шевелиться и пожирают друг друга».
В самом «Нацобъединении» дела, впрочем, тоже не слишком хороши. Марин Ле Пен, которая в ходе двух предыдущих президентских кампаний составила весьма успешную конкуренцию Макрону, хотела бы выдвинуться кандидатом и в третий раз, но по приговору суда не может этого сделать. Она рассчитывает на оправдательный приговор в апелляционной инстанции, а пока в качестве запасного выдвинула своего молодого соратника Жордана Барделлу. После муниципальных выборов Ле Пен объявила, что она и Барделла будут действовать в тандеме, вернее, в «биноме», но как эта связка сработает на практике — большой вопрос.
Так или иначе, до выборов президента ещё год, многое может поменяться. Ну и не будем забывать про политтехнологов, которые определили результаты двух предыдущих кампаний. Ничто не мешает им повторить свои трюки в третий раз.
Обозреватель АЦ ТАСС Андрей Низамутдинов