Она начала бегать в марте. Потому что в феврале узнала, что у Игоря появилась другая – нашла переписку в его телефоне, когда он мылся в душе. Он не оправдывался. Сказал:
– Я с тобой больше не сплю, потому что ты себя запустила. А я мужчина, что я могу с собой поделать? Семью разрушать не планировал – дети ни в чём не виноваты.
Конечно, дети не виноваты. Виновата она сама. Люда прекрасно видела своё тело в зеркале: обвисшая грудь, складки на животе, целлюлит на бёдрах. Ей было тридцать семь, а выглядела она на сорок пять. Игорю было сорок, и его новая женщина, судя по фотографиям, была моложе, стройнее и без намёка на целлюлит.
Весь февраль Люда проплакала. А в марте она решила, что вернёт его. Похудеет, станет прежней – той, за которую он боролся десять лет назад. И тогда Игорь снова будет её любить. А эту Марину бросит.
Люда скачала приложение с тренировками, купила абонемент в фитнес-зал, нашла в интернете диету, которая обещала ей медленную, но верную потерю веса, записалась в беговой клуб.
Бег не задался – колени заболели после первого же дня. С фитнесом тоже было непросто: на третьей тренировке она потянула спину на становой тяге. Тренер, молодой парень с идеальным прессом, посмотрел на неё с жалостью и сказал:
– Вам бы укрепить мышечный корсет. Может, начать с пилатеса?
Пилатес оказался скучным. Она лежала на коврике и думала об Игоре. О том, как он сейчас с другой. О том, что она никогда не станет стройной, потому что её тело – это предатель, который держит жир, как белка орехи на зиму.
Но Люда не сдавалась: продолжала есть куриную грудку с кучей зелени, ходила на пилатес и бегала в парке. Но колени болели сильнее, и однажды она подвернула ногу, споткнувшись о корень дерева.
В травмпункте ей наложили эластичный бинт и сказали две недели покоя.
Две недели покоя она сидела дома и ела шоколад. Игорь не появлялся дома и не звонил. Она не звонила ему. Развод был делом решённым, оставалось только подать документы. Детей жалко, но что поделать.
На десятый день она не выдержала. Сняла бинты, надела кроссовки и вышла в парк. Нога болела, но она шла, хромая, потому что не могла больше сидеть в четырёх стенах.
В парке она села на скамейку и увидела её.
Женщина лет пятидесяти, в простых чёрных легинсах и растянутой футболке, подтягивалась на турнике – медленно, раз за разом. Десять раз. Потом слезла, отдышалась и сделала ещё десять. Руки у неё были некрасивые – крупные, с широкими плечами, с накачанными бицепсами, которые у большинства женщин прячут под рукавами. Но в этих руках была сила.
Рядом с женщиной стояла девочка лет двенадцати, возможно, дочь или внучка, и пыталась повторить подтягивания. У неё ничего не получалось, она повисала на турнике, как тряпка, и женщина смеялась, поправляла её, показывала, как напрягать спину.
Люда смотрела на них и вдруг поняла, что завидует. Не стройности – ту женщину нельзя было назвать стройной. У неё был крепкий торс, широкие бёдра, короткая шея. Но она делала то, что сама Люда не могла – управляла своим телом и, похоже, любила его. Прижимая больную ногу к здоровой, Люда вдруг подумала, что её собственное тело – это не объект, который надо уменьшить, чтобы понравиться мужчине, а что-то другое. Что-то, о чём она никогда не думала. Это заставило Люду подняться и подойти к той женщине.
– Вы спортсменка? – спросила она.
Женщина улыбнулась
– Скалолазка.
Нога зажила через неделю. Люда не стала возвращаться к бегу. Вместо этого она нашла в интернете студию скалолазания. Это было странно: Люда боялась высоты, у неё были слабые руки, и ей было тридцать семь – возраст, когда начинают скалолазание, наверное, только очень отчаянные. Но Люда была очень отчаянной.
Первое занятие было унизительным. Люда не могла подтянуться даже на самую простую трассу, зацепы были скользкими, пальцы не слушались, она повисла в метре от пола и не могла ни подняться, ни спрыгнуть, потому что было страшно. Инструктор, рыжий парень с серьгой в ухе, страховал её и говорил:
– Ничего, ничего, это нормально. Просто отпустите руки. Я держу.
Люда отпустила. Спрыгнула, упала на мат, и ей было стыдно. Руки дрожали, ладони горели, она чувствовала себя беспомощной, как тот ребёнок на турнике. Но Люда решила не сдаваться и пришла на занятие снова. И снова. И снова.
Через месяц она впервые долезла до верха – самая простая трасса, но, когда она коснулась рукой финишной зацепки, у неё перехватило дыхание. Она повисла на руках, глядя вниз, на разноцветные зацепки, на маты, на инструктора, который улыбался и что-то кричал. Сердце колотилось, по лицу бежал пот, одежда тоже была мокрой. Но Люде было наплевать, как она выглядит.
В раздевалке она посмотрела на себя в зеркало. На плечах проступили мышцы, кисти стали жёсткими, на пальцах наросли мозоли. И Люде это нравилось.
Игорь написал ей через пару месяцев. Спросил, как дела, напомнил, что надо забрать остатки вещей из квартиры. Она ответила сухо, договорилась на субботу.
Он приехал. Она открыла дверь, и он посмотрел на неё с удивлением. Она была в старой футболке, в шортах, с перевязанными пальцами. Волосы собраны в неаккуратный пучок.
– Ты что, занимаешься чем-то? – спросил он.
В его голосе было любопытство. Впервые за долгое время.
– Скалолазанием, – сказала она.
Он улыбнулся. Не насмешливо, скорее удивлённо.
– Серьёзно? А как же твои… – он запнулся, – ну, руки?
– Что – руки?
– Ну, ты всегда говорила, что у тебя слабые руки. Что ты даже банку с огурцами открыть не можешь.
Она посмотрела на свои руки. Мозолистые, сбитые костяшки, натруженные пальцы. Эти руки теперь держали её на стене. Эти руки могли открыть любую банку.
– Могу, – сказала она. – Теперь могу.
Игорь прошёл в комнату, собрал свои вещи. Она не помогала ему. Стояла в дверях и ждала. Он ушёл. Не предложил остаться, не сказал ничего, что можно было бы истолковать как попытку вернуться. Но Люда заметила, как он смотрел на неё. Раньше она бы обрадовалась этому взгляду. Раньше она бы подумала: вот, он заметил, значит, шанс есть, надо продолжать, надо стать ещё стройнее, ещё лучше.
Теперь ей было всё равно.
Люда закрыла за ним дверь, пошла на кухню, налила себе чай и села за стол. Руки лежали на коленях, тяжёлые, налитые силой. Она смотрела на них и вспоминала, как они дрожали после первой тренировки, как она не могла застегнуть пуговицы, потому что пальцы не слушались. Как она плакала в душевой, потому что чувствовала себя слабой и ненужной.
Теперь эти руки могли многое. Они могли поднять её на стену. Они могли держать вес всего тела. Они могли сделать то, чего она раньше не умела.
В тот же вечер она пошла в скалодром и полезла на новую трассу – сложную, на которую совсем недавно даже посмотреть не могла без страха.
Люда сорвалась три раза. На четвёртый – долезла. Остановилась, тяжело дыша, чувствуя, как напряжены все мышцы. Тело гудело, пот заливал глаза, но она держалась.
Инструктор снизу засвистел.
– Красота! – крикнул он.
Она спрыгнула на мат, отряхнула магнезию с ладоней и пошла в раздевалку. По пути взглянула на себя в зеркало и поймала там взгляд инструктора. Внимательный, восхищённый, вопросительный. Он улыбнулся ей – не как улыбался раньше, вежливо и отстранённо. Улыбнулся по-настоящему, словно спрашивал: а я тебе нравлюсь?
«А почему бы и нет?» – подумала Люда и улыбнулась ему в ответ...