Вагон метро мерно покачивался, отсчитывая станции. Пассажиры были заняты своими телефонами, дремали или читали книги — обычная рутина большого города.
Я обратила внимание, что в вагоне слишком тихо: даже подростки сегодня не общаются. А ведь они любят пошуметь! Или, вот, утром, когда я ехала на работу в автобусе, один мужчина раскатисто храпел. И это не фигура речи – это правда. Он так самозабвенно спал, что не реагировал даже на объявление остановок.
А тут – тишина...
И вдруг раздался громкий голос, внезапно вынув меня из пучин размышлений об особенностях поездок в общественном транспорте.
Голос начал напевать... оперетту!
В нём чувствовался опыт выступлений перед публикой, и я решила, что это запел один из музыкантов, со своей вагонной программой...
Но нет: голос принадлежал женщине лет семидесяти, в норковом полушубке. Та часть пути, которую она хотела проехать молча, осталась позади...
Люди, вздрогнув, обернулись рассмотреть её.
Там, наверху, шел мартовский дождь, и мех на ней был совершенно неуместен.
Женщина пела и активно дирижировала себе одной рукой.
Волосы с красивой сединой лежали аккуратно, на лице красовались очки в стильной оправе. Второй рукой она крепко сжимала ручку своего малинового чемодана, словно он был последней опорой в этом мире.
— Всеми завладел сатана! — сразу после исполнения выкрикнула она. — Вы что, не видите? Вы слепы! Грядет голод — и вовсе не тот, что утоляют хлебом, а тот, что выжигает душу!
Она говорила громко, каждое слово звучало крещендо в её мощной арии, эхом отдаваясь в замкнутом пространстве вагона.
Кто-то нервно усмехнулся, кто-то поспешил отойти в сторону.
Молодой парень в наушниках демонстративно покрутил пальцем у виска, а девушка с рюкзаком достала телефон, вероятно, чтобы запечатлеть происходящее на камеру.
— Вы думаете, это смешно? Сатана распустил руки и поработил всех! — женщина повернулась к парню, и её голос обрёл нотки обиды. — Вы уже сами не свои! Вас ведут, как стадо, приманивая, вот, тебя, — наушниками, а её — телефоном. И вы даже не задумаетесь почему! Вы даже друг с другом не поговорите, а сидя рядом, станете писать послания!
Её голос дрожал, но в нём звучала такая неподдельная боль, что некоторые пассажиры сжались.
Старик в углу опустил газету и внимательно посмотрел на неё.
— Слушайте же! — провозгласила женщина ещё мощнее. — Грядут времена, когда нефть станет пылью, а вода — золотом! Да, вода, а не нефть, будет главным ресурсом! Реки иссякнут, озёра превратятся в пыль, и капля чистой воды будет стоить больше жизни! Вы будете торговать ею, воевать за неё, умирать за неё… А те, кто владеет источниками, станут новыми королями!
Она сделала паузу, обвела вагон взглядом:
— И это не еще всё! Вас уже подчинили — не цепями, а экранами. Вы отдали волю машинам! Ваши шаги считают, слова записывают, мысли предсказывают. Вы — не люди, вы — данные в базе!
Пассажирам стало не по себе.
— Они уже здесь, — прошептала женщина, снимая очки и вглядываясь в пустоту. — В ваших телефонах, в ваших экранах, в ваших головах – они!! Когда придёт время великой жажды, вы отдадите всё, что у вас есть, — даже свою душу…
Поезд замедлил ход, приближаясь к станции «Электросила».
Двери распахнулись, и женщина, резко развернувшись, вышла. Её малиновый чемодан мелькнул в толпе и исчез.
Вагон снова наполнился привычным гулом метро и стуком колёс. Пассажиры постепенно отходили: кто-то перешёптывался, кто-то старался забыть увиденное.
Я ехала в том вагоне до своей станции и ещё долго не могла забыть женщину.
Такие эпизоды — часть жизни большого города. Они напоминают, что мир многогранен, а люди очень разные. И жизненные обстоятельства влияют на всех по-разному...
Эта женщина видела жизнь сплошь в мрачных красках. А что до странных утверждений — мы все ими иногда грешим, с тем лишь отличием, что это происходит реже, и не в вагоне метро с музыкальным сопровождением...
Давайте ценить моменты, которые пробуждают в нас живые чувства, и верить, что доброта и разум победят.
Желаю всем спокойных поездок и добрых попутчиков. Берегите себя!
С уважением, Ольга.
