Поданная на стол Шушей еда Василисе не понравилась. На самом деле не понравилась, без придирок.
Каша с мясом - обычное и привычное блюдо, Акулина часто её делает.
Вроде всё было нормально с кашей-то: и горячая она была, и мяса достаточно, и рассыпчатая - всё как положено.
Но чего-то не хватало.
На самом деле не хватало, это чувствовалось.
К каше не подали пирожков, хлеб было немного чёрствым, масло и вовсе отсутствовало.
- Я же для своих-то с душой готовлю, - вспомнилось Василисе объяснение услышанное от Акулины когда-то, и она промолчала, решив ничего не высказывать Шуше.
В конце концов, душа не является обязательным ингредиентом каши, а то что без неё невкусно: ну что поделать.
К чаю были поданы даже на вид деревянные сушки.
Василиса с ведьмаком переглянулись и не сговариваясь решили почаевничать в светелке Василисы.
Отошедший ненадолго по надобности Савелий вернулся аккурат к разгару небольшого скандала: Акулина возмущалась.
Возмущалась от всей души, не забывая при этом накрывать на стол.
- Где же это такое видано, чтобы ведьма свою кикимору имея, в чужом дому столовалась!
Акулина бухнула на стол самовар, он подпрыгнул и жалобно звякнул.
- Аль ты бродяга бездомная, чтоб чужие корки перебирать? - Глухо стукнули плошки с вареньем, поехали по скоблёной столешнице, уткнулись в самовар.
-То в городе съедите что ни попадя, а потом животом маетесь, то тут - кашу горелую!
Хлеб Акулина бережно положила на полотенце, а вот масло не удостоилось такой привилегии и тоже поехало по столу. Миску поймал Проша, притормозил её и моментально спрятался обратно, как и не было его.
- Когда такое было чтобы мы животами маялись? - Изумился ведьмак, и получил свою порцию укоров:
- Да ты-то, ведьмарь, хоть бревно съешь и ничего тебе не будет, а хозяйка, ласточка наша? Ей почто сухими корками питаться!
От огромного возмущения кикимора даже о страхе своём перед ведьмаком забыла, вот как её задело-то!
- Да не пеклась бы я о тебе как о родной, в дому ничего кроме той сухой корки не было бы! Молоко бы за час кисло, да не в простоквашу а в горечь!
- Ты поспокойнее, нежить, - хладнокровно одёрнул её Савелий. - Не забывай в чьем дому живёшь.
- А я в своём праве! - Запальчиво ответила Акулина. - И здесь ты, ведьмарь, мне не указ!
-Проверим? - Рыкнул ведьмак, и не только Акулина притихла, но и у Василисы сердце ёкнуло. Она поняла что имеет серьёзный шанс прямо сейчас лишиться своей замечательной домоправительницы.
- Брейк! - Девушка встала между двумя спорящими.
- Акулина не права и сгоряча кричит, но и ты, Савелий, не пугай её попусту!
К счастью, вмешательство Василисы помогло: моментально пришедшая в своё обычное состояние Акулина метнулась за печку, принесла оттуда плетёнку пирожков и обычным голосом уже заговорила:
- Не гневайся, ведьмарь. Так ведь и правда я права, не след в чужом доме есть, когда свой стол ломится!
- Не след, - согласился ведьмак. - И кричать на хозяйку не след, аль ты первый век живёшь?
И кикимора притихла, прижала уши, беззвучно охнула, только сейчас осознав в каком тоне говорила с хозяйкой и исчезла за печкой.
Ведьмак посмотрел на Василису, и взгляд его говорил:
-Что ты там утверждала про воспитание своих домовых духов?
Он отодвинул стул, сел, сам взял пирожок, потом передумал и налил чаю в две чашки, подвинув одну из них Василисе.
Откуда-то из угла беззвучно появился Проша и старательно не встречаясь взглядом с Савелием, на ухо хозяйке забурчал:
- Не держи сердце на неё, Василисушка! Она же хоть и кикимора, а всё ж таки баба! А у бабы-то в сердце все думы, сердцем она и говорит.
- Ой, - Прошка прикрыл руками рот, и даже кажется клок бороды в него запихнул. Осознал что хозяйка-то его тоже женского рода и сейчас ещё - упаси чуры ! - на него обидится.
Однако Василиса не стала заострять на этом внимание, Проша облегчённо вздохнул и продолжил:
- Не со зла она, а от обиды. Ведь впрямь старается готовить, ждём же тебя всегда, а ты у этой пришлой столуешься.
- Хотела проверить как она готовит, и как в принципе свои обязанности выполняет, - грустно сообщила домовому ведьма.
- Вот так вот, - подумала Василиса. - И свою нежить обидела попусту и Шушу. Хоть за дело, да всё ж таки.
А главное- юная ведьма не могла понять кто прав: ведьмак или Акулина.
Вроде как Савелий прав кругом: неуместно кикиморе, существу, по сути призванному прислуживать ведьме, повышать голос да обижаться.
А с другой стороны...
Василиса вспоминала то множество раз, когда Акулина заботилась о ней просто так, не в службу.
Когда собирала ей без напоминаний еды с собой, и готовила без указания любимое блюдо, и тот совсем давний случай, когда Василисе приснился кошмар. А кикимора пела ей ночью колыбельную про котика, и отогнала дурной сон сразу, как и не было его.
Вроде и правильно отругал её ведьмак, а всё же было как-то не по себе, как будто нанесли обиду безответной бабушке.
Василисе не сиделось, и она пошла к хранительнице знаний. Привычно смахнула пыль, включила свет и поздоровалась.
- Давно не заходила, аль вопросы кончились?- сварливо поинтересовался дух книги и вопросительно замолчал.
Вопросов у Василисы было куда как много, да только задавать их было нельзя. Юная ведьма откуда то точно знала: нарушать запрет Константина Бессмертных - очень плохая мысль.
Очень.
Поэтому она прикусила язык, пообещав себе забыть о снежных девах на всю оставшуюся жизнь, и спросила совсем другое:
- Что кикиморе дарили для радости?
- Так пряжу разную, для шитья всё, лоскуты яркие, -с некоторым удивлением отвечал книжный дух. - Лоскуты да клубочки - ее главная радость.
Василиса поблагодарила и вышла.
Вот только почему-то ей казалось что просто подарить сейчас лоскуток будет неправильно.
Не подарок это будет, а отдарок, не утешит он обиженную суседушку.
Девушка глянула на часы, убедилась что время совсем не позднее и выскочила из конторы без названия, добежав до ближайшего магазина.
Там юная ведьма быстро бросила в корзину молоко и яйца, муку и сахар, добавила пакетик разрыхлителя и вернулась в светёлку.
Да не в свою, а в ту общую, где заправляла Шуша.
- Печь подготовь, дай мне пару мисок, сито и венчик. А, и ложку не забудь!
Изумлённая кикимора моментально выставила на стол требуемое, а Василиса налила на глаз в миску стакан молока и поставила греться.
В другой миске девушка быстро взбила одно яйцо с двумя столовыми ложками сахара, бросилось щепотку соли, плеснула тоже на глаз растительного масла, добавила подогревшееся молоко и быстро перемешала.
Через сито просеяла восемь столовых ложек муки, разрыхлитель к тому времени с ней уже сам смешался.
Шуша смотрела на хозяйку с огромным изумлением и порывалась помочь, однако Василиса отказывалась: ей было важно приготовить быстрые оладьи самой, без малейшей помощи кикиморы.
- Хозяйка, - нерешительно начала Шуша. - Давай я блинков-то пожарю, что же ты сама-то!
- Не надо, я сама,- отмахнулась Василиса.
Масло на сковородке нагрелось, и девушка аккуратно положила ложку теста. Одна ложка - один оладушек.
Главное - бережно и аккуратно класть, чтобы не осели.
-Тарелку!- потребовала Василиса, и тут же получила широкую и плоскую тарелку.
Оладьи жарились моментально, очень быстро юная ведьма закончила, скомандовала Шуше: -прибери тут всё, - и пошла к себе, неся деревянную тарелку на вытянутых руках.
В её светелке было тихо и темно, горела только пара свечек.
- Акулина, - с порога позвала Василиса. - Подай тёплого молока.
Акулина молча появилась с большой глиной чашкой, поставила ее на стол и собралась исчезнуть обратно, на Василиса и её остановила:
- Сядь.
Кикимора послушно села возле стола, сложила руки на коленях. Василиса поставила перед ней тарелку с оладьями.
-Таких же справить, хозяйка? - безразлично поинтересовалась кикимора. - К утру, аль сейчас велишь?
- Акулина, это я тебе испекла. Сама. Только посуду у Шуши взяла.
- Мне? - Изумление кикиморы было непередаваемо велико.
- Да, - уверенно ответила Василиса.
- Я конкретно тебе приготовила эти оладьи, и хочу чтобы ты на меня больше не сердилась. И хочу чтобы ты знала, что я на тебя тоже больше не сержусь, - смешалась в конце девушка.
Василиса почувствовала какое-то прикосновение, опустила глаза и увидела что под столом как-то незаметно появился Проша и прижался к её ноге словно большая собака.
Она поняла что таким образом домовой благодарил её за то что она пошла навстречу первой в попытке примирения с кикиморкой.
- Спасибо, хозяйка. - Тихо-тихо сказала Акулина. - Я и не чаяла что такие как ты на свете бывают.
И уже обычным голосом продолжила: - подать чего к оладьям-то?
-А что любишь, то и подай - облегчённо сказала Василиса.
Оказалось что сладкие оладьи Акулина любила с хорошей сметаной.
Оладушек Акулина взяла едва ли не с благоговением и ела его словно величайшее лакомство.
Василиса же наоборот - после Акулиных блинов выпечка своего изготовления показалась достаточно посредственной.
Однако же она понимала что угадала и выбрала лучший способ помириться со своей домовушкой.
Как - то незаметно к позднему второму ужину присоединился и Прошка, принёс откуда-то крынку с молоком и чашки, спросил хозяйку нужно ли заводить самовар, водрузил на стол плошку с земляничным вареньем, которая пахла летом и солнцем.
И сгладился конфликт, словно его и не было.
Василиса уже засыпала под своей периной, когда услышала тихо-тихо сказанное на ухо Прошей:
- Спасибо тебе хозяйка. За тепло, доброту да понимание.
- Вы хорошие, - уже засыпая, пробормотала Василиса.
Ей снилось лето и просторная земляничная поляна.
Сильно пахло травой, как бывает только в летнюю жару. На дальнем краю, на грани видимости, на ветвях старой берёзы качалась русалка и что-то напевала, а ей самой чья-то загорелая рука протягивала длинную травинку, на которую как бусины, были нанизаны крупные ягоды земляники.
Проша бесшумно убирал с стола, темнота не была помехой глазам домового.
Акулина вытащила откуда-то маленький белоснежный лоскуток, бережно завернула последний оставшийся на тарелке оладушек, завязала в узелок и спрятала.
За свою долгую жизнь кикимора никогда даже не слышала о хозяйке, которая бы ради извинений перед домашней нечистью сотворила печево лично для неё.
Оладушек этот был для Акулина бесценным подтверждением доброго отношения к ней.
Ваша сказочница, Нос-к-Носу
Продолжение следует