На протяжении десятилетий Вашингтон и страны Персидского залива полагались на негласное соглашение, сложившееся с 1970-х годов, которое лежит в основе статуса доллара как мировой резервной валюты:
* защита США в обмен на доступ к энергоресурсам Персидского залива,
* нефть, цена которой выражена в долларах,
* реинвестирование сотен миллиардов этих «нефтедолларовых» доходов обратно в американское вооружение, технологии, американские акции и облигации.
Так система нефтедоллара зиждется на трех столпах:
1/ потребности Америки в нефти,
2/ ценообразование на нефть в долларах,
3/ отношения региона Персидского залива с Вашингтоном в сфере безопасности.
И все три сейчас находятся под давлением.
* новое положение Америки как нетто-экспортера энергоносителей означает, что ей больше не нужна нефть с Ближнего Востока.
* ценообразование на нефть в долларах уже начало снижаться до войны. Многие страны, в основном Китай, Россия и сам Иран, годами пытались ввести в обращении энергоносители в собственных валютах.
* война подорвала доверие к США в сфере безопасности — и доверие к ней со стороны стран Персидского залива.
Но ещё до этого конфликта:
* большая часть нефти с Ближнего Востока уже продавалась в Азию, а не в США - Саудовская Аравия продает Китаю в четыре раза больше нефти, чем Штатам,
* санкционированная нефть из России и Ирана уже торговалась без долларовых каналов;
* Саудовская Аравия начала локализовать оборонную промышленность и вводить разные формы недолларовой платежной инфраструктуры.
Маллика Сачдева, стратег из Deutsche Bank, утверждает, что этот конфликт может стать ключевым катализатором ослабления доминирования нефтедоллара и зарождения нефтеюаня.
Издание констатирует, каким бы ни был исход войны с Ираном, для богатых энергоресурсами экономик стран Персидского залива уже неизбежен один вопрос: стоит ли по-прежнему платить за «зонт безопасности» США?
Спасибо за внимание.