В ночь на 6 августа 15-летняя Алина Головенко разбудила младших братьев и сестру и увела их в подвал, когда вокруг дома начались взрывы. А 12-летний Сережа Щеглов спустя несколько месяцев во время боевых действий вынес из разрушенного склада коробку с боеприпасами и передал их российским военным. Эти дети оказались в ситуациях, где взрослые решения пришлось принимать раньше времени. В курском приграничье подростки помогали семьям выживать под обстрелами, выводили родных из опасных районов и поддерживали соседей. Специальный корреспондент «Известий» поговорил с теми, на чье детство прошлись боевые действия и кто проявил выдержку, обычно свойственную взрослым.
С топором в руке
Алина Головенко выглядит как будто младше своих 15 лет. Но едва начинает говорить, а тем более рассказывать о событиях полуторагодовой давности, понимаешь — перед тобой совсем не ребенок: рассудительная, сосредоточенная, строгая по отношению к себе. У Алины сестра и три брата, она старшая. Живут в курском ПВР «Олимпиец», семь человек в одной комнате, включая маму Вику и папу Рому. В Судже тоже ютились в тесноте, своего жилья не было, только социальное (12 кв. м на всех), в последнее время снимали дом.
Ночью 6 августа Алина проснулась первая, — стреляли, или, как она говорит, «гукали», сильнее обычного. Подняла младших, уложила рядом с собой, подальше от окна, накрыла одеялами. Стала листать ленту новостей — что происходит? Мама спала в соседней комнате, отец был в отъезде на вахте в Москве. Именно он совсем недавно давал наставление — «На тебе младшие» — и проводил инструктаж: как вести себя при обстреле (валиться на землю, даже если грязь), при атаке дронов (прятаться под деревьями). Скоро проснулись все — артналет только усиливался. Пропало электричество. А за ним телефонная связь.
На следующий день над городом уже летали вертолеты и самолеты. Улицы были пусты, люди выбирались кто как может. Днем неожиданно удалось дозвониться до Романа, на несколько секунд каким-то чудом, мать успела сказать: «Не приезжай!»
— Вечером рядом ударил снаряд, взрывной волной подбросило младшую Аню, — рассказывает Алина. — Мама тряслась, в ее глазах был страх. Мы спустились в подвал, площадь его два на два метра, двое суток провели там, дремали по очереди, менялись, чтобы места хватило, наружу почти не высовывались, на улице уже стреляли из автоматов. Разговаривали только шепотом — чтобы, если ворвутся украинские солдаты, нас не услышали. Один раз мама собралась наверх за теплыми вещами. Я сказала ей: «Стой! Не надо, у меня плохое предчувствие». И почти сразу наверху раздался разрыв.
8-го утром решили собираться и выходить — всё лучше, чем сидеть сложа руки. И тут раздался стук в дверь. Мама взяла в руки топор. Алина встала рядом. В голове, по ее словам, было только одно — «защищать своих».
Мечта о своей комнате
«Это я, папа!» — раздался дорогой голос.
Все бросились отпирать дверь. Первый вопрос — «Как?» (из Суджи можно было, если повезет, выбраться, но никак не зайти обратно). Позже отец расскажет, что как только он узнал о нападении, то взял такси из Москвы и поехал в Курск. Потом добрался до Мартыновки, что в семи километрах от Суджи. Военные сказали ему: «Не ходи, не вернешься». Он: «А смысл мне тогда жить?» И пошел. И дошел.
Через 10 минут после прихода отца, закинув на спины рюкзаки, семья отправилась на выход из города: Алина замыкающая. По пути они встретили женщину по имени Мария, та стояла с сумкой среди горящих домов, не зная, что делать. Только что проезжал местный житель, она попросила взять ее, земляк запросил денег, их у Марии не оказалось, бесплатно брать не стал. «Пойдете с нами», — сказал папа Рома.
У Суджанского кольца их накрыл огнем автоматчик. Залегли. А потом поползли.
— Он видел, что дети. У нас были цветные рюкзаки, — с болью говорит девочка. — Но всё равно бил! Рядом взрыхляли землю пули.
Выбраться удалось. Вошли в посадку. У Марии свело ногу, она сказала: «Оставьте меня. Я сама! Спасайтесь». Не бросили. Алина помогала женщине идти.
Когда добрели до своих, военные сказали отцу: «Молодец. Не ждали тебя обратно». За спиной, над Суджей, уже стоял сплошной стеной черный дым.
10 августа прибыли в ПВР «Олимпиец», и с тех пор здесь. Мама Вика говорит — «Алина была моей опорой, действовала четко, собрано, иногда казалось — она более взрослая, чем я».
Сейчас дети учатся на дистанционке. Ходят на секцию дзюдо. Играют на площадке в футбол. Алина увлекается бисероплетением, на цепочке телефона у нее брелок из бусинок «инь-ян», а на руке браслет. Сертификат на жилье семье не полагается, только всё то же социальное в самой Судже, если восстановят. Говоря о мечте, моя собеседница говорит так: «Дом. И своя комната для каждого из братьев и сестер. Мы не знаем — что это, всегда жили вместе. А очень хочется».
Одесса – Сахалин – Казачья Локня
Сережа Щеглов стал известен всей стране как мальчишка, который «стащил у ВСУ пулеметные ленты». Сегодня ему 12, живет с родителями в Переславле-Залесском: семья получила сертификат за утерянный дом, купили новый. Учится в кадетском классе. Увлекается шашками, шахматами, футболом. И часто вспоминает те семь месяцев, что провел вблизи с украинскими боевиками, это время стало самым сложным в его небольшой жизни и, наверное, самым насыщенным.
Сами Щегловы — из Одессы, там в свое время получил квартиру дедушка, офицер. В 2014-м пришлось бежать — папу Олега стали преследовать как пророссийского активиста, 3 мая (на следующий день после сожжения людей в Доме профсоюзов) на него совершили нападение, ранили ножом. Выехали в Крым, потом улетели на Сахалин: мама Наташа была на предпоследнем месяце беременности Сережей. После перебрались по совету знакомых в Курскую область — в Казачью Локню. Купили домик. Олег открыл мастерскую по ремонту электротехники.
— Нападение произошло рано утром, — рассказывает мне отец. — Мы сначала ничего не поняли. Смотрим — идут по улице солдаты с оружием наперевес, а повязки у них на руках — синие!
Выехать Щегловы, как и десятки других, не успели.
Бойкий, инициативный, дерзкий
— «Мы пришли надолго, будем строить у вас республику», — заявили боевики ВСУ, — продолжает Олег. — С сентября стали подсовывать газету «Свободная Курщина». Рядом, напротив нашего дома, установили гаубичную батарею. Первые два месяца я старался на улицу не вылазить лишний раз. О том, что мы одесситы, молчали. И сыну я запретил что-либо лишнее говорить, его неоднократно отводили в сторону и расспрашивали: «А кто у тебя родители, откуда, а что они думают о том, об этом?» Нам предложили выехать в Сумскую область, мы отказались. Спустя месяца четыре у них уже появилась усталость, былой энтузиазм исчез. Стали говорить: «Тут ловить нечего».
Сергей не боялся боевиков. На улице демонстративно прогуливался с игрушечным автоматом. Когда к нему обращались на мове, отвечал: «А давайте я научу вас разговаривать на русском языке». И учил. Вел себя дерзко. Отец удивляется: «Мы знали, что он бойкий, инициативный, но не думали, что настолько».
Как-то Сережка вывел из строя вражеский джип — залез в него через багажник и повредил зажигание. Скрытно снимал происходящее вокруг на телефон (после эти видео передадут ФСБ). История с украденными патронами случилась, когда наш беспилотник подорвал продуктовый склад ВСУ. Отец и сын пошли на пепелище поискать консервов и сухпайков. Там в одном из сарайчиков мальчишка наткнулся на ящик с пулеметными лентами. Недолго думая, закинул их в мешок, сверху прикрыл банками с тушенкой и утащил с собой.
Освобождение произошло неожиданно. Ночью украинцы спешно снялись, а наутро в село вошли парни с красными повязками. Тогда же отец сказал сыну: «Бери свои патроны и неси сдай нашим бойцам». Когда к военным прибежал шустрый школьник с трофеями — те даже не поверили: «Ну даешь! А для чего украл?» — «Чтобы вам сохранить жизнь», — ответил Сережка. В благодарность солдаты подарили ему нож.
После была эвакуация. Пункт временного размещения. Съемное жилье. И покупка нового в Ярославской области. Щегловы надеются, что на этом их скитания закончились и они нашли постоянное пристанище. В 2025 году Сережа получил награду — медаль «Защитник Курской области».