Вот ответьте, пожалуйста, на вопрос: кто сегодня вообще смотрит телевизор, кроме бабулек-божьих-одуванчиков, родившихся ещё до революции? Молодёжь уже давно перекочевала в интернет, поколение 40–50+ в массе своей тоже телевизор давно сменили на онлайн-контент, а оставшиеся энтузиасты включают «голубой глаз» разве что по привычке или ностальгии. И действительно, зачем терпеть бесконечные повторы и шоу, которые вот уже как пару десятилетий как утратили всякую актуальность?
Да, традиционное телевидение в России всё ещё имеет свою аудиторию — «Россия 1», НТВ и даже наш «Первый канал» продолжают фиксировать просмотры — например, доля Первого всего около 7% от всех телезрителей, а у лидера «России 1» — почти 14%. Но согласитесь, столь мизерные показатели — это же просто смешно. Шансов на то, чтобы стать «центром вселенной» для молодёжи, у телевизора почти не осталось, поскольку молодые люди предпочитают смартфоны и ноутбуки, а не обязательные расписания эфирного вещания.
Но наш Костя Эрнст продолжает выпускать своё «телеискусство», полное Гузеевых, Андреевых, Малышевых, Гордонов и несмешного КВН. Для кого оно вообще создаётся? И что самое забавное: сам Эрнст эти свои творения вообще смотрит? Или это просто Гузеева, Андреева и Малышева восторгаются собственными отражениями в телеэкране, сидя в своих роскошных гостиных?
Даже лицо Первого канала, Екатерина Андреева, в одном из интервью призналась, что телевизор сама почти не включает. То есть даже ей неинтересно то, что производит Эрнст. А мы тогда зачем должны это терпеть?
В интернете давно есть абсолютно всё: концерты любимых исполнителей, любые фильмы — художественные, документальные, классика и новинки, книги, видеоигры, каналы блогеров на любые темы — от путешествий и кулинарии до зоологии и ботаники. И что особенно приятно — смотреть это можно в любое время, без странных правил Первого канала, где ещё с 90-х веет некрополем.
То есть экосистема видео давно перешла на гибридный формат: люди могут смотреть на больших экранах именно то, что им интересно, а не то, что «предписано» эфирной сеткой. И в России интернет‑контент растёт как по охвату, так и по разнообразию: обычные блогеры уже давно берут внимание на себя гораздо сильнее, чем прайм‑тайм Первого канала.
Но вот загадка: почему наша «артистическая элита» так заискивает перед Константином Львовичем? Боятся потерять работу? Или просто принято всем хвостиком махать, когда рядом «великий медиаменеджер»?
Простой пример: Гузеева и Эрнст
Вот, например, недавно Гузеева в одном из интервью призналась: она не может «побеспокоить» Эрнста своими просьбами. Как будто перед ней не медиаменеджер, а какой-то небожитель с повадками Сталина:
«Я бы к нему не пошла. Я кто такая? Как вы себе это представляете? Я всего один раз была у него на «ковре», где нас заставили подписать, что не будем бегать по другим каналам», — рассказывала актриса.
Представляете? Даже Лариса Гузеева, с колоссальным профессиональным опытом за плечами, вдруг ощущает себя маленькой девочкой перед всемогущим Константином Львовичем.
А теперь добавим фактов: Лариса Андреевна — заслуженная артистка России, владелица шикарной квартиры в центре Москвы, просторного коттеджа в Подмосковье, виллы на Бали и апартаментов в Болгарии. Но стоит упомянуть Эрнста, и она сразу спрашивает себя: «А я кто такая?».
Возникает резонный вопрос: а кто такой Эрнст, чтобы перед ним преклонялась заслуженная артистка? Почему опыт, талант и реальные достижения меркнут перед шикарной шевелюрой гендиректора Первого?
Всё это похоже на какой-то театр абсурда: с одной стороны — признание, жизнь, карьера, с другой — культ личности внутри старой телевизионной системы, который держится исключительно на страхе и лести.
И тут контраст с современным миром особенно заметен: пока телеведущие боятся просто «подойти, чтобы что-то спросить», блогеры открыто высказывают своё мнение, снимают честные обзоры шоу и собирают миллионы просмотров. Интернет давно показывает, что можно быть популярным и влиятельным без вечного поклонения «великим медиаменеджерам».
Отвечая на вопрос, кто такой Эрнст
Про Костю Львовича в интернете информации столько, что просто глаза разбегаются. Такое ощущение, что это не человек, который фактически утопил флагман отечественного телевидения, а минимум нобелевский лауреат.
А сколько у него наград — не сосчитать... Хотя, врём, посчитать можно — свыше 30 разных званий и премий. Например, Эрнст обладатель Государственной премии Российской Федерации в области литературы и искусства. И вот тут начинается веселье: вручена она была не за книги и стихи, а за телевизионную программу «Формула власти». То есть, если следовать этой логике, любой новый сезон шоу на Первом канале теперь можно считать гениальным литературным произведением. Впечатляет.
Ещё интереснее с премией «ТЭФИ» (сокр. от «Телевизионный эфир» — прим. автора), которая вручается якобы за достижения в ТВ‑искусстве. И как вы думаете, кто лидер по числу наград? Конечно, Эрнст. У него их целых семь. Вернее, у Первого канала. Логика проста: сами создали премию, сами похвалили себя, и вуаля — ты уже «легенда телевизионного мира».
Кстати, основатель ТЭФИ — Владимир Познер, так что де-юре канал к премии не имеет отношения. Но де-факто он бывший ведущий Первого канала, а следовательно, всё это выглядит примерно так: «сами себя наградили, сами и аплодируем». Так что, если кто-то решит повторить этот трюк, можно создать свою премию, наградить себя любимого семь раз и стать на один уровень с Эрнстом.
А международный контекст добавляет колорита. Дочь Эрнста, если верить некоторым источникам, сейчас живёт в США. Сам Львович, как выяснили журналисты международного проекта Pandora Papers (а их там более 600 из 117 стран), якобы имеет британское гражданство и непосредственно связан с офшорами на Кипре.
В итоге получаем следующую весьма живописную картину: человек, руководящий федеральным каналом, который существует за госсчёт, имеет финансовые активы за рубежом, дочь у него учится в США, а сам он выступает в роли этакого барина, перед которым трепещут его подчиненные.
Усюсю, аплодисменты и культ начальника
И самое удивительное во всей этой истории — масштабы лести. Она там не просто присутствует, она льётся как из пожарного гидранта. На КВН — сплошные реверансы в сторону Эрнста, игроки словно соревнуются, кто из них изящнее подаст комплимент «главному». В интервью — та же картина: ведущие Первого канала рассыпаются в похвалах так, что, кажется, ещё немного — и начнут аплодировать стоя.
Смотришь на всё это и ловишь себя на мысли: неловко. Не за них — за происходящее. Потому что когда уровень подхалимажа зашкаливает, это уже не уважение, а какая-то карикатура. Как говорил один известный политик, «это уже ни в какие ворота».
Понятно, откуда растут ноги у такого поведения. Для тех, кто напрямую зависит от Эрнста — это работодатель, распределитель эфира, человек, от которого зависит, будет у тебя зарплата или нет. Тут хочешь не хочешь, а будешь улыбаться и говорить правильные слова.
Но возникает простой вопрос: а остальным-то что с этого? Десяткам миллионов зрителей какая разница, сколько у него наград и какой у него статус внутри телевизионной тусовки? Он им что — зарплаты платит, пенсии индексирует или коммуналку снижает?
И тогда ещё интереснее становится: за какие именно заслуги ему навесили столько регалий? За бесконечные шоу с одними и теми же лицами, которые десятилетиями не сходят с экрана? За «юмор», от которого уже хочется не смеяться, а плакать?
Отдельная история — трудоустройство на этот «телевизионный Олимп». Чтобы попасть в штат к Эрнсту даже на самую скромную должность вроде администратора, кандидата прогоняют через несколько кругов собеседований, психологические тесты и проверки службы безопасности. Создаётся ощущение, что человек идёт не на развлекательный канал работать, а устраивается в закрытый государственный объект с повышенным уровнем допуска.
И вот тут начинается самое интересное: при всей этой строгости, пафосе и ощущении собственной важности, зарплаты там, мягко говоря, не впечатляют. Курьер или начинающий айтишник сегодня легко зарабатывает больше, чем многие сотрудники телевидения.
Возникает парадокс: денег немного, требований выше крыши, атмосфера — как при дворе с обязательным поклоном в нужную сторону. Словно не современная индустрия развлечений, а реконструкция феодального общества.
И на этом фоне возникает главный вопрос: кто вообще в здравом уме стремится туда попасть? Люди с образованием, с возможностями, с доступом к интернету, где можно реализовать себя без этих сложных ритуалов — зачем им всё это?
И ещё более интересный вопрос: если зритель уже ушёл в интернет, если молодёжь телевизор не включает, если контент давно устарел — то на чём вообще держится вся эта конструкция? Кто её поддерживает, кто финансирует и, главное, ради кого всё это продолжается?
Похоже, перед нами классический пример системы, которая существует по инерции. Просто все делают вид, что это по-прежнему важно, значимо и востребовано. Хотя на деле зритель уже давно нажал кнопку на пульте «выход» и пошел заниматься своими делами.