С любимыми не расставайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
Когда расходитесь на миг…
Опять Новый Год. Опять дежурство. Как всегда почти всех сотрудников райотдела распределили дежурить на праздники, кого в ночь на 31 декабря, кого в день на 1 января. Меня как обычно, уже четвертый год подряд задействовали в оцеплении на центральной площади города, где после полуночи производятся массовые народные гуляния с просмотром салюта и фейерверков. От нас требовалось явиться для инструктажа в 22.00 в райотдел, затем, как обычно, в 00.30 прибыть на центральную площадь, где нас построят и проинструктируют представители руководства из УВД, после чего поставят на один из участков оцепления периметра площади. Короче, перефразируя известную поговорку – кому мать родна, а кому война. Для гражданских – праздник, гулянки и веселье, для нас - внеурочная работа без отгулов и компенсаций.
* * *
Первого января я отдыхал. Далее, по графику выходов на работу в праздничные дни, я должен был выйти на пол-дня 2 января.
Обычно я просыпаюсь часов в шесть утра, когда вставать еще слишком рано и неохота, однако и спать уже не можешь. Так в полудреме проходит с полчаса и, хотя подниматься в выходной день было совершенно влом, я все-таки слез с кровати, выполнил свои обычные предработные хлопоты и отправился в райотдел.
В фойе райотдела никого не было, в окошке дежурной части виднелась фигура оперативного дежурного. Помахав ему рукой в знак приветствия, я приложил магнитный ключ в виде металлического пятачка к металлической кнопке на стене, я открыл решетчатую дверь в коридор, поднялся на третий этаж и проследовал в кабинет отдела участковых. Там уже стояли несколько ребят из числа участковых, тех, кто должен был работать сегодня. За начальническим столом сидела Бабка и перебирала свежеполученные кусы. Я поинтересовался, есть ли что «по нашу душу». Бабка протянула три куса, указав в журнале, где я должен за них расписаться.
Я сел за один из столов и, полистав кусы, вскоре выяснил, что это два материала по обнаруженным после праздников трупам и один - обычный семейный мордобой. Собственно в новогодние праздники всегда народу мрет в разы больше, чем в обычные дни, - с перепою наверное. Так за новогодние праздники материалов по трупам поступает в 2-3 раза больше, чем за целый месяц.
Уложив кусы в портфель, я вышел в коридор. В это время по громкой связи голос дежурного прокричал, чтобы опергруппа собиралась на выезд, добавив, чтобы дежурный участковый тоже спускался в дежурную часть. Я дежурным участковым не был, и не придал этому значения. Когда я спустился в фойе, около дежурки мне повстречался участковый с моего опорного - Сашка Дынин. Мы хлопнули друг друга по ладоням в знак приветствия, после чего он сообщил, что на зоне нашего опорного найден криминальный труп. Криминальные трупы встречаются не часто, поэтому выехать посмотреть, кого именно и при каких обстоятельствах «пришили» вдруг на моей зоне, было необходимо. Пока мы ожидали участников опергруппы, я спросил у Сашки зачем он пришел в райотдел, так как он сегодня по графику не должен выходить на работу, на что он ответил, что ему надо доделать некоторые кусы, подготовить ответы на входящие и списать их в ходе новогодних каникул, а дома все равно делать нечего. Я согласился, что непьющему в новогодние каникулы действительно заняться нечем.
Вместе с участниками опергруппы мы прошли через помещение дежурной части и вышли во двор райотдела. Во дворе стоял дежурный бобик. Вскоре подошел водила и мы, вместе с опером, экспертом, и следователем утрамбовались на заднем сидении. Водила пояснил, что с нами приспичило ехать и Ежопиной, так что придется подождать еще и ее. Долго ли ее ждать – неизвестно: пока подмоется, пока подкрасится, макияж подведет, гриву расчешет, «в общем – хер ее знает!» Я выразил недовольство – у нее есть персональная машина, да и зачем ей туда переться: «Спонтом что-либо понимает! Просто хочет удовлетворить свое бабское любопытство – поглазеть на труп?» Сашка пояснил, что как-то ее водиле понадобилось отпроситься с работы для личных нужд, но Ежопина, будучи бабой очень наглой и безнадежно глупой не отпустила его. С той поры он выходить на работу в выходные дни и после 18.00 часов наотрез отказался, сославшись на трудовое законодательство. И был прав. В соответствии с ведомственной инструкцией, сотрудники милиции, имея сорокачасовую рабочую неделю, могут привлекаться к работе внеурочно только на основании письменного приказа начальника территориального отдела, с последующем предоставлением соответствующих компенсаций. Однако плевать хотели все эти начальники на закон и инструкции!
Еще минут десять мы ожидали Ежопину. Хотя мы набились в бобик очень тесно, в нем все-таки было прохладно, так как с утра температура была более -15, а простояв в холодном гараже, машина еще не прогрелась. Тракторист (начальник ОВД) и зам/начальника по линии КМ поехали за дежурным следователем следственного комитета (при прокуратуре). Также туда должны были доставить судмедэксперта.
Примерно через десять минут скачки по ледяным кочкам засыпанных снегом улиц, мы остановились на узенькой извилистой дорожке, бывшей когда-то руслом речушки, впоследствии засыпанной. По краю улицы стоял старый дощатый забор с убогой деревянной калиткой. Во дворе за забором виднелись занесенный снегом огород и несколько деревьев. За ними стоял старый маленький одноэтажный домик, вымазанный снаружи белой известкой.
Мы все вылезли из машины. Первыми, осторожно осматривая по ходу движения следы на снегу, во двор пошли опер и начальник отдела уголовного розыска. За ними цепочкой по дорожке продвигались все остальные. На крыльцо из дома вышел дежурный следователь из опергруппы УВД. Не знаю, для чего опергруппа УВД существует вообще, так как выезжая на место преступления, они там все равно ничего полезного не делают. Могут только следы затоптать, да отвлекают от работы сотрудников ОВД, задавая глупые вопросы, или травя всякие байки. Представившись, он указал, где был обнаружен труп. Опера прошли вдоль стены дома. Я прошел несколько шагов за ними. Около самого угла дома лежало скрюченное тело пожилой женщины без верхней одежды, вся съеженная, со сжатыми в кулаки руками, прижатыми к груди, как будто она плакала перед смертью. Все лицо и руки были густо перемазаны кровью. Рядом валялась потрепанная женская сумочка. Я повернул назад и обошел дом с другой стороны, тщательно осматривая дорожку. Эксперт фотографировал и осматривал труп. Чувствуя, что начинаю замерзать я, вместе с Сашкой пошел в дом.
В доме находилась хозяйка – старая немощная бабка и ее взрослый сын-инвалид. Изнутри дом был сильно обшарпанный, грязный, заваленный старым хламом и обставленный старой потрепанной мебелью. Когда мы вошли в дом, опер расспрашивал бабку, стараясь что-либо выведать у нее о ночном происшествии. На все его попытки что-то выяснить и бабка и ее сын утверждали, что ничего ночью не слышали, «только собака ночью лаяла». Однако, поскольку собака находилась внутри дома и разъяснить что-либо на доступном нам языке не могла, то на роль свидетеля явно не годилась. Труп хозяйка дома увидела утром, когда выходила на улицу, после чего сразу позвонила в милицию.
Немного согревшись, мы с Сашкой и еще с кем-то из сотрудников вышли из дома и аккуратно пробираясь по тропинке выбрались на улицу. Часть следов около дома были уже затоптаны, но как я понял, их и так было очень мало. Зато много следов было возле калитки, снаружи, со стороны улицы, и за ней, как будто шла борьба, и кого-то валяли по снегу. Рядом с территорией домовладения, где обнаружили труп располагалась старая котельная, окруженная ветхим сетчатым забором, около которой обычно собирались местные наркоманы и алкоголики. Вполне возможно, что труп – их рук дело.
Некоторое время я, переминаясь с ноги на ногу, чтобы не мерзнуть, рассматривал следы за калиткой. Потом мы с Сашкой поочередно зашли в стоявшие напротив дома, расспрашивая жильцов, не видели ли они кого-либо прошлой ночью и не слышали ли чего подозрительного. Как всегда никто ничего не слышал и не видел, либо вовсе дома отсутствовал. Записав на листочке адреса домов и фамилии опрошенных, чтобы отразить в рапорте, мы вернулись к дому, где был обнаружен труп.
В это время из калитки дома выскочил начальник ОУР и сообщил, что в сумочке, лежавшей возле трупа, нашли документы погибшей, по которым установили ее личность и выяснили, где она живет. Туда сразу направили машину и вскоре доложили по телефону, что ее, по месту жительства, со вчерашнего дня никто не видел, однако, у ней в двухэтажках (расположенных рядом с нашим опорным пунктом) живет подруга, к которой она периодически ходит. Видя, что местные участковые находятся на месте происшествия, начальник ОУР попросил нас с Сашкой отыскать подругу этой женщины и выяснить, что ей известно. Записав фамилии убитой и ее подруги, которую необходимо было найти, мы поспешили на УПМ.
Прибыв на опорный пункт, мы оставили полученные в ОВД материалы и все лишнее. Я взял с собой только оперативную папку, и листок с записями. Пройдясь по квартирам двухэтажек, мы вскоре выяснили у жильцов, где живет искомая нами женщина. Зайдя в нужный дом, мы поднялись на второй этаж и постучались. Дверь открыла светловолосая приземистая женщина лет пятидесяти на вид. Я спросил, здесь ли проживает Перепрыгина Марья Васильевна. Женщина ответила, что это она. Я спросил, знает ли она Овсянникову Людмилу Петровну (так звали погибшую). Женщина ответила, что знает… Мы попросили разрешения войти и по-очереди стали объяснять, что сегодня утром Овсянникова была обнаружена мертвой, недалеко отсюда. Женщина прослезилась, - правда, как мне показалось, без особого «энтузиазма», - судя по ее достаточно сдержанной реакции, она уже знала о ее смерти. Женщина рассказала, что ее давняя знакомая Овсянникова, вчера вечером пришла к ней, в гости, они вместе посидели, поговорили, немного выпили в честь праздника. Примерно в одиннадцать часов вечера ее подруга стала собираться домой. Она проводила ее до ближайшей трамвайной остановки, и посадила в подъехавший трамвай, будучи уверена, что та спокойно добралась до дома. Больше она ее не видела.
Я извлек из оперативной папки чистый бланк объяснения и тщательно записал, ее рассказ, задавая по ходу уточняющие вопросы, после чего предложил ей прочитать объяснение, и дополнить или уточнить, если что-то не так. Прочитав, женщина согласилась со всем написанным. Я протянул ей ручку, попросив написать старую как мир фразу «с моих слов написано верно, мною прочитано» и поставить свою подпись. Тем временем Сашка связался с ответственным и доложил обстановку. Нас похвалили за оперативное установление свидетеля, но сказали, чтобы мы направили ее в райотдел, где ее допросит следователь, а сами можем быть свободны.
Было уже около часу дня. Вернувшись на опорный пункт, я быстро написал рапорт о результатах подомового обхода, приложил к нему объяснение Перепрыгиной. Мы отдали бумаги зашедшему на УПМ оперу, после чего я попрощавшись со всеми пошел домой…
* * *
Впоследствии я спрашивал в райотделе, что выяснилось по этому происшествию. Мне сообщили, что экспертиза установила причину смерти погибшей – от переохлаждения. То есть и труп, вроде как бы, и не криминальный вовсе. А раз такой расклад, - следственный комитет (при прокуратуре) наверняка попытается прекратить дело за отсутствием состава преступления. Женщина была пожилая, к тому же простоя смертная, требовать проведения детального расследования причин ее гибели «от переохлаждения» будет не кому, так что зачем комитетчикам вешать на себя «висяк» по особо тяжким…
Что я могу предположить об обстоятельствах этой смерти?
Скорее всего, женщина, сев в трамвай вышла из него на трамвайном перекрестке, расположенном недалеко от места происшествия, чтобы пересесть на другой трамвай или добраться до дому пешком. Вблизи остановки к ней, наверное, пристали тусовавшиеся рядом алкоголики или наркоманы. Не берусь гадать, что именно они от нее хотели, - деньги и ценные вещи остались при погибшей, - но следы борьбы возле калитки наводят на мысль, что между ними произошел конфликт, в ходе которого с нее сняли верхнюю одежду и избили, от чего она была вся в крови и в слезах. Отсутствие следов во дворе дома указывает на то, что ей удалось скрыться во дворе, и может даже она искала помощи у его жителей, но те побоялись открыть и она, от холода и побоев упав у стены дома, обессилев или потеряв сознание, замерзла. Возможно, сами жильцы дома как-то причастны к ее смерти. В любом случае, последние минуты ее жизни были ужасны, на что совершенно неоднозначно указывал внешний вид обнаруженного поутру тела…
НЕКРОЛОГ
Как говорится, «каждый раз навек прощайтесь, когда расходитесь на миг». Подруга проводила свою подругу до трамвая, не подозревая, что провожает ее в последний путь. Расставшись, спокойно отправилась спать.
Задумываемся ли мы сами, когда в очередной раз расстаемся со своими родственниками, друзьями, знакомыми, что может быть, мы их больше никогда не увидим?
Апрель-июнь 2011 г.
ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ
«В гонорее»(от слов в гэнээре) – дежурить в ГНР (см. гэнээр);
Вернуть «на доп»- возвращение прокуратурой уголовного дела для дополнительного расследования;
«Вечный доп»– материал доследственной проверки неоднократно возвращенный прокуратурой для дополнительной проверки, с указанием произвести проверочные действия, которые в реальности произвести невозможно;
Висяк – уголовное дело, возбужденное в отношении неустановленного лица, неперспективное к раскрытию;
Входящий – запрос или поручение, поступившие в милицию по почте и зарегистрированное канцелярией в журнале входящей корреспонденции;
Гэнээр (производное от ГНР) – Группа немедленного реагирования. После запрещения ставить участковых на суточные дежурства в опергруппы, для них специально придумали так называемую ГНР, в состав которой входит только дежурный участковый, и ГНР как бы прилагается к суточному дежурному наряду.
«Доказуха» – доказательства в уголовном деле или по материалу проверки;
«Доп» – Материал доследственной проверки возвращенный прокуратурой для дополнительной проверки или уголовное дело, возвращенное прокуратурой для дополнительного расследования;
Дознаватель – сотрудник подразделения дознания, правомочный производить расследование в форме дознания по преступлениям, отведенным по УПК к подследственности дознавателей.
Запутанты (от слов за-Путина) – лица, утверждающие, что они целиком и полностью поддерживают В.В. Путина;
«Интеллигенты» – задержанные в пьяном виде, доставленные отдел милиции для оформления протокола об административном правонарушении;
КМ – Криминальная милиция (отдел уголовного розыска и отдел по борьбе с экономическими преступлениями);
Кунг – помещение для задержанных в милицейском «бобике»;
«Кус» – материал доследственной проверки. Обычно зарождается в дежурной части, начинается с регистрации в КУСП (Книга учета сообщений о преступлениях) заявления или сообщения о происшествии в котором могут усматриваться признаки преступления, после чего его передают в подразделения ОВД по направлению усматриваемого состава преступления – чаще в отдел участковых или в отдел уголовного розыска, где по Кусу должны в 3-х или10-и дневный срок должны провести доследственную проверку и принять одно из трех решений – передать для возбуждения уголовного дела, отказать в возбуждении уголовного дела или передать по подследственности для принятия решения в другие органы расследования (в прокуратуру или следственный комитет и т.п.);
ЛОМ (от слов линейный отдел милиции) – линейный отдел внутренних дел – подразделение милиции, обслуживающее территорию вокзала, железнодорожных станций и железнодорожных путей. В отличие от территориальных подразделений милиции подчиняется не местному управлению внутренних дел, а собственному главному управлению в Москве.
МОБ – милиция общественной безопасности – служба занимающая охраной общественного порядка и обеспечением общественной безопасности. В нее входят отдел дознания, отдел участковых, подразделения патрульно-постовой службы, ГАИ (ГИБДД), отделение административной практики, лицензионно-разрешительное отделение и т.п.
Обвинительный акт– процессуальный документ, подводящий итог расследования уголовного дела, содержащий описание преступления, перечень доказательств, краткое содержание показаний и иную необходимую информацию. После рассмотрения дела в суде, его содержание обычно ложиться в основу приговора;
«Обезьянник» - помещение при дежурной части, отгороженное решеткой из вертикально поставленных стальных прутьев. Обычно используется для содержания особо буйных или сильно пьяных доставленных в ОВД.
ОВО – отдел вневедомственной охраны.
«Овошник» – сотрудник милиции из подразделений отделов вневедомственной охраны;
Ориентировка – сообщение, поступившее в дежурную часть по телефаксу, содержащее краткую информацию о выявленном преступлении, которую необходимо довести до заинтересованных служб, для принятия к сведению.
Отделение (отдел) дознания - структурное подразделение МОБ, имевшее в разное время разную структуру и предназначение. В последнее время основная его задача сводилось расследование мелкоуголовных преступлений. Исключительный перечень преступлений (статей уголовного кодекса) по которым дознание может проводить расследование указан в УПК;
Опергруппа – оперативно-следственная группа, дежурная группа из нескольких сотрудников отдела милиции, сформированная для выезда на место преступления, обычно - следователь, оперуполномоченный, эксперт-криминалист, представитель других служб;
«Палка» – показатель работы (обычно, раскрытое преступление или административный материал (протокол));
Передоз - передозировка наркотических препаратов;
Помдеж (от слов помощник дежурного) – сотрудник дежурной части, в обязанности которого в основном входит оформление административно – задержанных;
«Почетные рыгали»- государственные награды и иная символика, навешанные на груди чиновников;
«Прихожане» – люди приходящие на опорный пункт милиции;
«Пэпсы», (производное от ППС) – милиционеры подразделений патрульно-постовой службы;
«Пэпээсник» – сотрудник подразделения патрульно-постовой службы;
Райотдел – территориальный отдел милиции;
«Синьеры» (от слова «синие») – алкоголики;
«Терпило» – потерпевший - процессуальное название человека, пострадавшего от преступления;
Утконос, утконосый,– Путин В.В.
УК – уголовный кодекс
УПК – уголовно-процессуальный кодекс
«Хунтака» - жест в виде кулака с выставленным вверх средним пальцем;