В 2026-м главному творению Данте исполняется 705 лет. В 1321 году, закончив свою бессмертную поэму, он уже по-настоящему отправился в, так подробно описанный им, загробный мир, словно только это дело жизни и держало его на земле. В моей домашней библиотеке собрано несколько изданий дантовской "энциклопедии" Средневековья. О них настоящая статья.
«Божественная комедия» создавалась великим итальянским поэтом Данте Алигьери (1265-1321) почти 13 лет в несколько этапов - с начала 1300‑х до самой его смерти. Писал автор свой фундаментальный труд вдали от родной Флоренции, куда ему было запрещено возвращаться. Это изгнание, боль и обида на город, который он любил, во многом и подпитывали его творчество.
В «Комедии» Данте построил целый мир. В основе сюжета — путешествие по трём загробным царствам: мрачному Аду, очищающему Чистилищу и сияющему Раю. В проводники он выбрал древнеримского поэта Вергилия, а в числе встреченных душ — реальных людей: своих современников, исторических личностей, друзей и врагов. В итоге получилась не просто поэма, а своего рода энциклопедия средневековой жизни — с философией, наукой, политикой и глубокими размышлениями о добре и зле, грехе и спасении (кстати, в античной традиции (отсюда и Вергилий), но все-таки с опорой на христианскую доктрину).
Для полноценного знакомства русскоязычного читателя с поэмой на протяжении нескольких столетий препятствием служили трудности поэтического перевода, осложнённые творческими и историческими особенностями текста «Божественной комедии». В XIX — начале XX века было несколько попыток передачи подлинного содержания и сложной стилистики оригинала.
Один из первых полных переводов творения Данте на русский язык был выполнен во второй половине XIX века Дмитрием Дмитриевичем Минаевым (1835-1889).
В моей личной библиотеке с его переводом (современная поэтическая редакция И. Евсы) книга, выпущенная издательствами «АСТ» и «Астрель» в 2010 году в серии «Классики и современники» (не путать с популярной в своё время одноимённой серией книг в мягкой обложке издательства «Художественная литература») с предисловием Б. Зайцева и комментариями Т. Шеховцовой.
«Переступив границу зрелых лет,
Я в тёмный лес забрёл и заблудился.
И понял, что назад дороги нет…
Где взять слова, которыми б решился
Я этот лес угрюмый описать,
Где ум померк и только ужас длился:
Так даже смерть не может испугать…
В глухом краю, зловещей тьмой одетом,
Чего угодно мог я ожидать,
Но только не спасения; нигде там
Я не нашёл, объятый смутным сном,
Пути, что мне знаком по всем приметам…» (перевод Д. Минаева)
Минаев работал над переводом «Божественной комедии» более 30 лет по заказу издателя Вольфа, что тогда стало для многих неожиданностью. В своё время он был более известен, как публицист и поэт-пародист, не снискавший особой славы в литературном сообществе. Дмитрий Дмитриевич не знал итальянского и переводил творение Данте с прозаического подстрочника. В результате его современники, и более поздние критики не оценили этот перевод по достоинству. И. Н. Голенищев-Кутузов так отозвался о своём предшественнике:
«Минаев совершенно лишен переводческого таланта… У этого доморощенного переводчика, не слишком обременяющего себя правилами версификации, нередки строфы, представляющие жалкое подобие терцины».
Но все-таки стоит отметить, что для русского читателя XIX века перевод Д. Д. Минаева был очень важен, ведь Данте «заговорил» с ним, читателем, на его родном языке. Да и я сам впервые познакомился с «Божественной комедией» благодаря ему.
Рассказывая об издании «АСТ» и «Астрель», нельзя пройти мимо иллюстраций, которые использованы в оформлении этой книги. Их автор знаменитый французский художник Гюстав Доре (1832–1883). Его цикл, из более чем 100 гравюр (трудился он над ним около 13 лет), стал классикой книжной графики и открыл «Божественную комедию» для миллионов читателей, которые впервые увидели воочию то, что Данте описал словами.
Когда Доре взялся за иллюстрации к «Комедии», он понимал: перед ним не просто поэма, а целая вселенная со своими законами и не стал упрощать замысел — напротив, он усилил его визуальную мощь. В сценах Ада мы видим гигантские панорамы с тысячами фигур, хаотичное движение грешников, леденящие душу детали. Чистилище у него — это восхождение сквозь туман и свет, а Рай — сияющие сферы и ангельские хоры, где торжествует гармония.
В результате иллюстрации Доре, как практически самостоятельный художественный мир, помогли читателям XIX века (и продолжают помогать сегодня) увидеть и прочувствовать «Божественную комедию» во всей её грандиозности.
Ещё одно издание «Божественной комедии», которое стоит на моей книжной полке – это три небольших томика в тканевом переплёте от издательства «Речь» 2018 года.
Здесь приведён перевод, по праву считающийся эталонным образцом советской переводческой школы. Его автор выдающийся советский переводчик Михаил Леонидович Лозинский (1886-1955).
«Земную жизнь, пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины.
Каков он был, о, как произнесу,
Тот дикий лес, дремучий и грозящий,
Чей давний ужас в памяти несу!
Так горек он, что смерть едва ль не слаще.
Но, благо в нем обретши навсегда,
Скажу про все, что видел в этой чаще.
Не помню сам, как я вошел туда,
Настолько сон меня опутал ложью,
Когда я сбился с верного следа…» (перевод М. Лозинского)
Перевод, выполненный Лозинским, — это не обычный рифмованный пересказ великого произведения на русском языке, а настоящий подвиг филолога и поэта. Чтобы понять замысел итальянца, переводчик изучил массу материалов о Средневековье, разобрался в сложных богословских вопросах и особенностях поэтики Данте. Особое внимание Лозинский уделил форме: он сохранил знаменитую терцину — особый способ рифмовки, который придаёт поэме неповторимый ритм. В итоге получился перевод, который звучит по‑русски естественно, но при этом сохраняет дух оригинала. В 1946 году Михаил Лозинский был удостоен Сталинской премии I степени «за образцовый перевод «Божественной комедии» Данте Алигьери».
Украшают данное издание иллюстрации, выполненные в технике ксилографии (гравюра на дереве) известного советского художника-графика Михаила Ивановича Пикова (1903-1973). Он потратил почти десятилетие, работая над циклом гравюр к «Божественной комедии» Данте, — и в результате создал не только набор картинок, а целую визуальную симфонию по мотивам великого произведения.
Каждая гравюра рождалась через десятки эскизов. Пиков искал идеальный ракурс, жесты персонажей, ритм линий — так, чтобы зритель не просто увидел сцену, а почувствовал её атмосферу. В итоге его работы стали самостоятельным художественным высказыванием, которое дает возможность современному читателю глубже понять Данте.
Последнее издание из моей библиотеки, о котором пойдет речь в настоящей статье – поэтический сборник «Пир» Данте Алигьери из серии «Великие поэты» (совместный проект издательств «Амфора и «Комсомольская правда») 2011 года. Наряду со стихотворениями, написанными итальянским поэтом в разные периоды его жизни, сюда вошли и избранные песни из «Божественной комедии» в переводе советского и российского литературоведа, поэта и переводчика Владимира Георгиевича Маранцмана (1932-2007).
В средине нашей жизненной дороги
Попал я в мрачный, незнакомый лес,
Где путь прямой терялся в темном логе.
Как рассказать, чтоб он в словах воскрес?
Тот лес был диким, мощным и суровым.
Немногим горше к смерти быть готовым,
Страх в памяти доселе не исчез.
Но расскажу, как там добро нашел
Среди всего, что мне предстало новым.
Не знаю точно, как попал в тот дол,
Настолько я тогда стал вялым, сонным,
Когда с дороги истинной сошел…» (перевод В. Маранцмана)
Почему Владимир Маранцман решил заново перевести «Божественную комедию» (в 1990‑е годы, помимо его работы, появились переводы А. Илюшина и В. Лемпорта), когда уже существовал, по мнению абсолютного большинства специалистов, образцовый перевод Лозинского ? В том переводе Маранцмана не устраивала “торжественная классичность”, “намеренная архаизация” и “романтическая патетичность”, то есть все то, что создает стилистическую перспективу и отдаляет текст от современного читателя. Сам же Маранцман стремился к тому, чтобы “сделать текст понятным и без комментария, чтобы в общем своем строе каждая песнь была понятна современному читателю”. Заслуживает ли нашего внимания новый перевод? Вот как об этом написал один из авторитетнейших отечественных филологов М. Гаспаров в своей статье «О новом переводе «Ада» Данте, выполненном В. Г. Маранцманом»:
«…Очень высокий процент точности; это уже внушает уважение к переводческому дарованию В. Г. Маранцмана и позволяет настаивать на том, чтобы он (перевод) был опубликован… Новый перевод и старый перевод Лозинского будут взаимно оттенять друг друга, и ни один из них не окажется лишним…»
В завершение с уверенностью можно сказать, что «Божественная комедия» продолжает вдохновлять: её тексты переиздаются, изучаются, цитируются. Разнообразие русских изданий — это не конкуренция, а диалог эпох и стилей, позволяющий каждому найти свой путь к Данте. Как писал сам поэт в финале «Рая», «Любовь, что движет солнце и светила» — эта строка, переведённая по‑разному, остаётся символом вечного поиска смысла, который объединяет читателей во все времена.