118 лет назад, в апреле 1908 года, произошло знаменитое Пасхальное наводнение, в результате которого почти четверть тогдашней Москвы ушла под воду. Уровень воды в реке поднялся более, чем на 7,5 метров, а некоторые районы оказались полностью затопленными. Людям приходилось спасать свое имущество и жизни на крышах и чердаках, а передвигаться на лодках. И все это - в канун светлого праздника Пасхи.
Но кроме жилой застройки сильно пострадала и промышленная Москва: на заводах и фабриках остановилась работа, а все прибывающая вода заполняла цеха и склады, приводя в негодность продукцию. Особенно досталось кондитерской фабрике Эйнем, в затопленных подвалах которой хранились ящики с печеньем, конфетами и шоколадом. Разбушевавшаяся стихия вынесла их из помещений и понесла по Москве. О том, как город переживал наводнение, а бизнес справлялся с убытками, расскажем в этой статье.
Предыстория
Зима 1907-1908 годов была морозной и снежной, но к началу апреля весна медленно, но верно вступала в свои права. На Страстной неделе, прямо перед Пасхой, началось резкое потепление: в Великий Четверг на Москве-реке начался ледоход - любимое весеннее зрелище простых москвичей. Огромные глыбы льда раскалывались, наплывали друг на друга, с шумом дробились и уносились течением. Но появлялись и грозные предзнаменования: подмосковные села Мневники и Терехово уже сильно затопило, не ровен час как вся поднявшаяся от резкого тепла вода захлестнёт и саму Первопрестольную. Но москвичи, кажется, мало верили с надвигающееся бедствие: вовсю шли приготовления к Пасхе - люди бегали по магазинам, заказывая угощения и подарки.
Хроники катастрофы
К субботе город было уже не узнать. Всего за сутки уровень воды в Москве-реке поднялся более чем на 7,5 метров. Затопленной оказалась четверть городской застройки, особенно сильно пострадали районы, расположенные на правом, низком берегу - Дорогомилово, где традиционно селились мещане и рабочие, и купеческое Замоскворечье.
Жители небольших частных домов или квартиранты многоэтажных, живущие на первом-вторых этажах потеряли все: нахлынувшая вода уносила из комнат все имущество, включая тяжелую мебель. Сами жители спасались, поднимаясь на чердаки и крыши, откуда их могли спасти только те немногие, у кого имелась лодка.
Единой службы спасения, как сейчас МЧС, в дореволюционной России не было, так что пострадавших спасали немногочисленные полицейские и отважные энтузиасты. Разумеется, были и погибшие, но подсчитать их точное количество невозможно.
Но далеко не все восприняли удар стихии как угрозу - в городе тут же появились мародеры, которые без зазрения совести подплывали на лодках к пострадавшему дому и “обчищали” квартиры.
“Многие остались без освещения, без припасов, без возможности двинуться. Из Кремля, откуда открывался вид на все Замоскворечье, в эту ночь, вместо обычно расцвеченных разноцветными фонарями и бенгальскими огнями многочисленных церквей, взору открывалась картина мертвого города... Такого наводнения Москва никогда не видела…” - вспоминал позже генерал-губернатор города Владимир Джунковский.
Пострадала и городская инфраструктура. Так, еще в четверг под угрозой затопления оказалась электростанция, из-за чего выработку энергии пришлось прекратить. Люди хлынули в постепенно вымиравшие за ненадобностью лавочки с керосином, обеспечив тем огромные выручки. Но это было лишь начало.
В памятную субботу репортер газеты “Русское слово” сообщал, что “при переезде через Устьинский мост жуть брала. Старый ненадежный мост дрожал от сильного напора воды…”. Брянский (ныне Киевский) вокзал оказался отрезан от города. До него можно было добраться только на лодках или на высоких грузовых повозках, которые тянули лошади-тяжеловозы. Однако толку в этом было немного - все равно с вокзала невозможно было уехать - колеса паровозов утопали в мутной воде. Последним прекратившим работу вокзалом был Саратовский (ныне Павелецкий). Поезда отправлялись с него словно пароходы - рассекая водную гладь.
Стены Кремля оказались затоплены почти на два с половиной метра. Особенно пострадал находившийся в одной из башен городской архив - около 80 тысяч дел было уничтожено стихией. Под угрозой была и знаменитая Третьяковская галерея, которую, дабы сохранить бесценные картины, пришлось обложить мешками с песком. Но кирпичная стена галереи выдержала и защитила полотна.
Окруженные водой церкви не открывались - и это в канун одного из важнейших религиозных праздников! Впрочем пострадавшие, вынужденные спасаться от стихии, все равно не смогли бы посетить церковные службы. Праздник им пришлось встречать на крышах и чердаках, что даже успели запечатлеть фотографы.
Удержать бизнес на плаву
Пасхальное наводнение 1908 года доставило большие неприятности не только городу и разорило не только жителей пострадавших районов, но и существенно сказалось на работе промышленных предприятий. Понесенные убытки варьировались от полностью утраченной продукции и разрушенных торговых площадей до существенного урона экологии города.
Так, по слухам, владельцу сахарного завода Гепнеру незадолго до наводнения предлагали вывезти все хранившиеся на заводе запасы сахара за 4 тысячи рублей, но предприниматель не согласился. В итоге Москва-река унесла сначала в Оку, а потом и в Волгу гепнерского сахара на семь миллионов. Другой пример еще страшнее: в какой-то момент вода в разлившейся реке стала желтой - размыло склады на лакокрасочном заводе Ушакова. Схлынув, вода окрасила близлежащие дома в яркий желтый цвет, а что стало при этом с экологией самой реки и с обитающими в ней организмами, страшно представить.
Но самая необычная история касается знаменитой кондитерской фабрики Эйнем, корпуса которой расположены на Болотном острове, более других пострадавшем от наводнения. В подвальных складах хранились ящики с готовой продукцией, и в результате по разлившейся реке поплыли целые ящики конфет, печенья, пряников и шоколада. Особо шустрые принялись вылавливать хоть и намокшие, но вполне съедобные сладости, которые в обычное время стоили весьма дорого и были доступны лишь самым обеспеченным жителям города. Московский губернатор даже издал указ, под страхом штрафов и арестов запрещающий «вылавливать при разлитии рек и половодье плывущие различные предметы», но, когда по реке плывут целые ящики дорогостоящего шоколада, удержаться не так-то просто.
Помимо потери большей части готовой продукции, фабрика Эйнем столкнулась с еще одним вызовом. Наводнение 1908 года случилось буквально накануне Пасхи и подтопление складов и производственных корпусов поставило под угрозу выполнение заказов на куличи. Чтобы успокоить москвичей, правление выпустило объявление в газете о том, что все заказы будут выполнены в срок. На протяжении трех дней фабрика работала и днем и ночью, и в результате все покупатели получили заказанные куличи.
Последствия
Несмотря на масштаб принесенных разрушений, наводнение кончилось так же быстро, так и началось. Уже на следующий день вода начала убывать, а к вечеру большинство улиц вновь стали доступны для проезда и прохода пешком. Но понесенные убытки восстанавливать пришлось долго: повсюду лежали ил, мусор, бревна, разломанные бочки, вывески магазинов и различный скарб, унесенный со дворов, множество построек было разрушено. Еще много дней пожарные, полицейские и простые жители приводили Москву в порядок.
Для потерявших имущество вскоре заработали комитеты по оказанию помощи, в храмах собирали деньги и одежду для пострадавших. Но особых уроков из этого разгула стихии сделано не было: да, на мостах повесили новые спасательные круги с более крепкими веревками, но радикально проблему возможного затопления города удалось решить только в советское время после сооружения каскада подмосковных водохранилищ, призванных регулировать сток воды в реке.
Сейчас о пасхальном наводнении 1908-ого года напоминают памятная табличка, размещенная на Якиманской набережной, и фотографии, запечатлевшие те непростые, но важные для истории города дни.