Случай этот произошёл много-много лет назад, где-то в начале 20 века. Может правда, может выдумка, не знаю, бабушка много разных историй рассказывала.
Жила в соседней деревне совсем ещё молодая женщина Лукерья, незамужняя, но до того сварливая. Только и слышали односельчане от неё брань, ругательства всякие да «чёрт да леший», от этого, наверно, и сторонились её молодые люди и замуж никто не звал. Женщины, что постарше ругали Лушку за язык её грязный, в церковь отправляли, а она всё своё:
- Да понеси леший!
Говорила так, говорила, да и призвала нечистого. Пошли как-то бабы в лес, и Лукерья с ними. Запнулась она за кочку, упала, да как заорёт:
- Да понеси ты леший!
Вдруг из-за деревьев мужик вышел, высокий, бородатый, косматый, весь ветками да мхом оброс. Откуда взялся – никто не понял, как из-под земли вырос. У баб от испуга речь отнялась, смотрят на него глаза выпуча, а слова вымолвить не могут. Подошёл леший к Лукерье, схватил, через плечо перекинул и понёс. Три шага сделал и пропал, как и век не бывало. И Лукерья пропала, только корзинка одна и осталась на пеньке. Бабы очнулись да бежать из леса. Людей собрали, всей деревней Лушу искали много дней, одну косынку её только и нашли, что с головы упала.
Мать Авдотья к бабке-знахарке пошла.
- Так о чём просила твоя дочка, то и получила.
- Что же делать-то, где искать теперь? Али сгинула уж она?
- Нет, не сгибла, жива пока, но очень слаба, жизнь её на тоненьком волосочке висит.
- Помоги! – просит мать.
- Молись, Авдотья, день и ночь молись, может и поможет, а мне с Лешаком нет права разговоры вести, ты к пастуху сходи, он с Лешим знается, сегодня иди, пока леший ему отпуск не дал, а то потом уж всё, пропадёт девка.
Побежала мать к пастуху Степану, рассказала всё. Тот и говорит:
- Отдашь за меня Лукерью, договорюсь с лешим.
- Да зачем она тебе такая, Стёпа?
- А я её давно люблю. Ну так как?
- Согласна, только помоги, Стёпушка, Христом богом молю.
Сказала, а сама в церковь, молиться за дочку, так и ходила каждый день.
А Степан в лес ушёл с лешим договариваться да и тоже пропал.
Вдруг однажды средь бела дня всё счернело, такой ураган поднялся, всё летало, свету белого было не видно. Сколько людей тогда покалечило, скотины – без счету.
Когда стихло всё, услыхала мать, будто кто-то в дверь скребётся. Открыла, а там дочка её Лукерья, сама на себя не похожая: глаза безумные, волосы растрёпаны, одежда вся в клочья изодрана. Ничего не говорит дочка, только рукой на улицу показывает. Мать вышла, а там Степан на земле лежит, не дышит, не слышит, на теле места живого нет. Авдотья в дом забежала, святой воды вынесла, облила Степана, он и очнулся. Занесли его в дом, еле выходили. Ну, а как оклемался - поправился, - поженили молодых.
Спрашивали их, где были, что да как? Они ни слова о том никому не сказали. Только с той самой поры, Степан не то, что пастухом идти, в лес за грибами-ягодами ни ногой, ни он, ни Лукерья. И деткам своим, что у них народились, строго-настрого запретили даже близко к лесу подходить. По секрету уж потом Лукерья матери поведала, что должок у неё перед Лешим, сам он так ей сказал на прощанье.
