У нас в селе была старушка, Галина Петровна, бабушка Галя. Маленькая, сухонькая, очень приветливая. Жила она одна, не считая кошки Муси, бабушкиной любимицы.
Весной - такое горе случилось у бабушки - кошечка пропала. Походила старушка по улицам, поискала свою «подружку» - нет ее, ни следочка. Галина Петровна все равно продолжала надеяться: каждый вечер вплоть до осенних заморозков она выходила на крылечко и тихонько звала: «Муся! Мусенька!»
И чудо случилось! Старушка однажды в ответ на свой зов услышала слабое кошачье мяуканье. Подошла, глянула: в зарослях замерзшей настурции сидит ее кошечка! Точно, Муся! Серенькая, лапки с белыми носочками.
Радостно схватила бабушка Галя вернувшуюся беглянку и понесла в дом. На свету рассмотрела: сомнений нет, это Мусенька! Только исхудавшая, местами шерстка сбилась в комочки, на спине, правда, полоски стали более выраженными и кончик хвоста потемнел.
Кошка накормлена, вымыта, расчесана. Галина Петровна, расцеловав любимицу, уложила ее отдыхать на печку, расстелив там мягкое одеяльце.
Утром к Галине Петровне зашла соседка, тоже старушка, Инна Антиповна.
- Нашлася потеря! – весело сообщила бабушка Галя соседке. – Вон на печке отогревается моя голубка!
- Ага, нашлася бабушкина потеря в дедушкиных штанах, - пошутила Антиповна.
Старушки сели чаевничать. Кошка спрыгнула с печки и устроилась на лавку неподалеку от подружек.
Инна Антиповна, разговаривая с Галиной Петровной, все поглядывала на Мусю и потом она внезапно сказала:
- Петровна! А ведь это не Муська! Она даже и не кошка, а какой-то другой зверек! И даже не лесная животина, а какая-то зюзюка!
- Какой еще зверек?! – удивилась бабушка Галя. – Я что, свою кошечку не знаю?
- С печки спрыгнула, по полу прошлась – все как-то не по-кошачьи! И глаза у нее необычные!
- Либо кто ее травмировал? - предположила Петровна.
- Может быть, - согласилась Антиповна и вскоре ушла.
По селу пошел слух, что у Галины Петровны поселился неведомый зверек. Приходили посмотреть. Вроде кошка как кошка. Но сомнения в душе старушки посеяли.
Стала она присматриваться к Мусе и, действительно, увидела в ней некоторые странности. Она не ловила мышей. Потому что подполье, сени, клети, сарай – все, что было у бабушки Гали, - мыши срочно покинули!
Деревенские наглые коты, которые так прежде досаждали хозяйке, высматривая Муську, чтобы заманить ее в укромный уголок, перестали близко подходить к дому Галины Петровны.
Общественный козел Иуда, не боящийся никого, даже черного, как эфиоп, кочегара из школьной котельной, свободно разгуливавший круглый год по деревенским улицам и выпрашивавший у всех подаяние, от бабушки Гали стал шарахаться и куда подальше прятаться.
И главное, такая ласковая прежде Муська теперь не стала запрыгивать на колени к бабушке, не ластилась к ней. Обычно, свернувшись в клубок, лежала в самом темном месте избы и дремала.
Однажды ночью, накануне Рождества, Галина Петровна проснулась от резкой боли и раздирающего крика. Это, оказалось, Муся вцепилась острыми когтями в руку старушки и истошно орала на весь дом. Бабушка Галя испуганно поднялась с кровати и увидела: икона в красном углу не просто дымится, а уже полоски огня бегают по доскам. (Говорила же ей Антиповна, что лампадка слишком близко висит у святого лика.) Пришлось несколько ковшиков воды выплеснуть на икону, на обои, чтобы избежать большой беды.
- Спасибо, Муся! – похвалила баба Галя свою спасительницу. – Ты молодец! Доглядывай за глупой старухой.
Утром пришла соседка. Навели ревизию в иконостасе: переклеили, поменяли, лампадку перевесили. Инна Антиповна уважительно посмотрела на Муську и вынесла решение:
- Ну и пусть не кошка, все равно ей большой ум даден! Тебе, Петровна, ее либо в помощь прислали. Если она тебе надоест, я эту особу к себе заберу!
А во второй половине зимы через село проезжали цыгане. На нескольких машинах. Веселые, шумные, горластые. Ходили по селу, что-то выглядывали, какую-то посуду, одежду пытались продать, и сами выпрашивали у деревенских жителей что-либо из приглянувшегося им.
Две молодые цыганки зашли в дом к Галине Петровне.
- Порча на тебе! – сразу с порога заявила высокая цыганка. – Помрешь скоро! Купи амулет – болезнь от себя отведешь!
- Купи, недорого! – продолжила вторая цыганка, поменьше которая. – Деньги ведь есть у тебя?
- Есть, - удивленно сказала Галина Петровна и невольно бросила взгляд на кухонный буфет.
- Не хочешь покупать, дай водички! – попросила первая цыганка.
Бабушка Галя взяла чистую кружку, налила воды из крана и протянула стоящей с ней рядом цыганке. Та медленно выпила водичку, поблагодарила старушку, даже обняла ее, по спине похлопала, пожелав здоровья и удачи.
Обе гостьи направились к выходу.
Не тут-то было! На пороге избы стояло что-то страшное - лохматое взъерошенное животное! Чудовище! Глаза полыхали зеленым огнем, длинные острые когти выпущены! Этот разъяренный зверь был в три раза больше домашней кошки!
Маленькая цыганка сразу же из-за пазухи выдернула шкатулку, в которой были все сбережения Галины Петровны, и почти бросила ее на стол. Вторая воровка на стол же кинула кожаный кошелек, минуту назад лежавший в кармане бабушкиной кофты.
На пороге уже никого не было. Воровки-мошенницы, взмахнув длинными юбками, метнулись из избы.
Старушка положила кошелек себе в карман, шкатулку поставила вновь на полку кухонного буфета и закрыла открыткой. Потом Галина Петровна подошла к странному существу, стоящему у печки, осторожно погладила по вздыбленной шерсти:
- Ну, ну! Будя! Меня-то не пугай! Успокойся!
И страшный зверь присмирел, уменьшился - прежняя Муська запрыгнула на лавку и улеглась на свое любимое место.
В конце февраля странная гостья отлучилась. Потом пришла, но не просто вернулась, а принесла откуда-то серенького котенка и положила его перед Галиной Петровной.
Бабушка приласкала пушистый комочек, рассмотрела его, напоила молоком и сказала:
- Эту Бусинкой назову!
И добавила:
- Догадываюсь. Тебе пора уходить к своим: весна скоро. Не знаю, кто ты, но привыкла я к тебе. Надумаешь, возвращайся, хоть осенью, хоть когда.
Через несколько дней «Муся» вышла на крылечко дома, посидела на теплом весеннем солнышке и ушла. Куда, неизвестно.
А может, и правда, когда-нибудь вернется.
(Николаева Эльвира, Щеглов Владимир).