Первое упоминание о русском мыле отмечено в книге «Домострой», написанной в XVI веке. Хронологически это вполне совпадает с упоминанием промысла по варке мыла в таком серьезном документе, как «Писцовые книги», в котором с дотошной придирчивостью перечислялись все строения, хозяйственные постройки и занятия жителей подмосковного города Коломны в 1577 году.
***
При описании коломенского кремля московские писцы упоминали «осадные дворы», принадлежавшие знатным семьям и монастырям. В военную пору владельцы дворов переселялись в крепость из городских усадеб и сельских поместий, ища убежища во время вражеских набегов за высокими стенами кремля. В мирное время за дворами присматривали слуги и вольные «охотники», которых называли «дворниками». Эти самые дворники занимались ремеслами и торговлей. В числе таковых кремлевских «дворников» был и «мыльник», как называли ремесленников, изготовлявших мыло. Жил он на осадном дворе одного из монастырей возле Ивановских ворот, справа, у городской стены.
Другой коломенский мыльник жил в принадлежавшей коломенскому епископу Троицкой-на-Репне слободе, состоявшей из 18 дворов, населенных разными ремесленниками. Ещё один мыльник нашел пристанище в Затинщиковой слободе, где жили «затинщики», как называли служителей крепостной артиллерии, обсуживавших «затинные пещали» - орудия небольшого калибра, установленные «за тыном», т.е. в башнях и на крепостных стенах. Затинщики были городским сословием, подчинявшимся крепостному коменданту, который назывался «осадным головой». В мирное время они занимались кто ремеслом, кто торгом, и вот мыло варили в том числе. А слободка затинщиков находилась «за торгом на всполье у озерка», т.е. на самой окраине, там, где начинались пригородные поля и огороды. В Ямской слободе варил мыло свой мыльник.
***
Труд мыльников был сложен, пахуч и опасен. Процессы мыловарения требовали многих навыков и больших познаний в разных областях. При устройстве мыловаренного заведения при доме мыльника в большом амбаре ставили печь, в которую вделывались несколько котлов. По стенам пристраивали дощатые лари, в которых хранилась зола. Нужны были черпаки, ушаты и бочонки для воды, а также лошадь с повозкой, чтобы возить эту воду с реки. Свои колодцы на усадьбе были редки. Так же требовались черпаки и веселки для помешивания в котлах мыльной жидкости.
Ещё обязательно нужен был мыльнику ледник – глубокий погреб с двойными стенами, пространство между которыми заполняли льдом. В этом погребе, где даже летом держалась минусовая температура, хранили запас сала, служившего жировой основой для варки мыла.
Процесс приготовления мыла начинался с заготовки поташа. Для этого мастер с подручными ехали в лес, где валили несколько подходящих деревьев. Их разделывали на дрова, разводили костер, на котором жгли полученную древесину, пока она целиком не превращалась в золу. Эту золу собирали в короба, привозили в мастерскую, где её размешивали в воде, получая щелок, который заливали в один из котлов, вделанных в печь. Щелочной раствор кипятили до полного выпаривания влаги. Полученный в котле осадок и был поташ.
Пока приготовлялся поташ, в других котлах кипятилась водо-жировая смесь – в них растапливали говяжий и бараний жир, смешанный с небольшой частью воды. В этих емкостях бурлило некое подобие густейшего бульона, в который добавлялась должная пропорция поташа, что вызывало «омыление» смеси.
Полученное таким образом мыло ни в коем случае не годилось для умывания и стирки. По консистенции это была серая вязкая масса, как густая каша, с очень неприятным запахом. Использовали его для промывания овечьей шерсти, обезжиривая её, перед тем как прясть или валять войлоки.
***
Для мытья же на Руси употреблялись разные субстанции, бывшие под рукой. Прежде всего, щелочь - в бочку с дождевой водой сыпали древесную золу, размешивали и настаивали, получая настой щелочи. Ею мылись и стирали. Так же для помывки использовали чистый мелкий песок – действовал как скраб или пемза.
В большом ходу были растворы глины. Именно глина долгое время была главным заменителем современного мыла. Конечно, для мытья и стирки годилась не всякая глина, а только особенная – белая, жирная, на ощупь даже напоминающая нынешнее мыло.
Как называли такую глину наши предки - неизвестно, но нынче за свойства натуры её называют глиной-«мыловкой». Добывать её было непросто – пласты белой моющей глины залегают ниже остальных. Сверху обычно находится красная «ширевка», ниже слои желтой глины «пушнина», а вот уже под нею располагается белая «мыловка». Моющее действие глины основано на их способности эмульгировать в водной среде жиры и минеральные масла, и тем самым смывать жировые загрязнения.
Для гигиенических процедур удобнее всего было использовать глиняный раствор. Для этого в чан закладывали «мыловку», доливали водой и тщательно размешивали, добиваясь однородности смеси, а потом пускали в дело с неизменным успехом.
Так же для помывок употребляли квасную закваску и жидкое овсяное тесто, замешанное на травяных отварах. Что касается последних, то в качестве растительного сырья для приготовления банных самым подходящим было растение, вовсе не случайно названное «мыльнянка». В средней полосе России мыльнянка растет где попало в самом отрадном изобилии. Корни её насыщены сапонинами, которые являются «безазотистыми органическими соединениями гликозидов растительного происхождения» и обладают свойством активно вспениваться густой пеной при попадании в воду. Раствор воды с мыльнянкой не только хорошо мыл и дезинфицировал, но и чистил, удаляя пятна с одежды, а потому использовался для купания и стирки.
Кроме мыльнянки в банные растворы и отвары употребляли солодку, бузину, и крапиву, которую томили в кипятке, а полученным отваром мыли голову. Этим средством не брезгуют и по сей день, особенно те, кто предпочитает натуральные продукты ассортименту химической промышленности.
***
Настоящее мыло, которым мылись, привозили иноземные купцы и послы в качестве дорого дара. В средние века главные центры производства мыла сосредоточились на побережье Средиземного моря – в испанской Кастилии, Марселе, Неаполе и сирийском городе Алеппо. В качестве основы для варки мыла в этих местах использовали оливковое масло, и стоил это товар совсем не дешево. Мастера свято хранили свои секреты, передавая их по наследству из рода в род. Тщательное соблюдение секретов производства помогало держать высокие цены на мыло, и пользоваться им могли себе позволить себе только очень богатые и знатные люди.
Постепенно, методом проб и ошибок, русские мыловары додумались облагораживать мыльную смесь. Для мягкости и изменения консистенции к животными жирам стали прибавлять в нужной пропорции льняное масло, вводить экстракты ягод, растительные отвары и другие «отдушки», отбивая пахучесть золы и жира. Мыльная смесь становилось гуще – её разливали по формам, а когда смесь застывала, готовое мыло резали на куски.
***
В таких кустарных мастерских мыло варили до самого конца 18-го столетия, и только после 1800 года в России стали появляться первые мыльные заводы. В 1839 году по указу императора Николая I было создано «Общество производства стеариновых свечей, олеина и мыла».
К тому времени в Коломне существовали несколько предприятий, изготовлявших «сальные свечи», и варившие мыло. Развитие именно этой ветви промышленности сильно способствовало то, что в Коломне долгое время процветал промысел торговли скотом.
С Дона и из приволжских степей в Коломну пригоняли многотысячные гурты быков, которых забивали, делая солонину. Шкуры пускали на выработку кож, а сало топили и продавали его аж в Англию, где была развита химическая промышленность, употреблявшая животные жиры для тех же целей, с которыми нынче перерабатывают нефть. Но кое-что из того потока топленых жиров перерабатывалось в Коломне, и, благодаря низкой цене на исходное сырье, мыльный промысел в городе вполне процветал.
Самый большой завод того времени принадлежал коломенскому купцу 2-й гильдии Павлу Фирсовичу Токареву. Из подробностей, приведенных в «Атласе промышленности Московской губернии» за 1843 год следует, что заведение Токарева было оснащено четырьмя котлами, и работало при них 6 человек наемных рабочих. При столь незатейливом устройстве заводика, он вырабатывал товару на 24 тысячи рубелей серебром. Дело росло и развивалось, и несколько лет спустя на Токарева работало уже 13 человек, и доходы его увеличились пропорционально.
К концу века промысел ещё сохранялся, хотя и сильно сократился. На коломенском заводе Суранова продолжали варить мыло, но вернее было бы это предприятие назвать кустарной мастерской, ибо в ней работали только два человека. В основном же господин Суранов торговал в своем магазине мылом фабричного производства, производившимся не только в Москве, но и в разных частях Европы.
Нынче этот магазинчик подле Пятницких ворот коломенского кремля возрожден в виде музейной лавки, в которой не только продают, но и просвещают, рассказывая увлекательные истории седой старины, связанные с мылом, баней и прочими особенностями гигиенических ухищрений наших предков.