К 1961 году, когда ГИХЛ (Государственное издательство художественной литературы) выпустило своё издание романа Ефремова "Туманность Андромеды", художник Николай Гришин прочно занял место на олимпе советской фантастической иллюстрации. Однако в оформлении главной книги золотого века советской фантастики Гришин оказался на вторых ролях. С Ефремовым художник работал уже довольно давно, с его иллюстрациями в "Молодой гвардии" вышли два издания повести "Путешествие Баурджеда" (1952/1953) и авторский сборник "Великая дуга" (1956). Возможно Гришин воспринимался тогда только как автор работ историко- приключенческого жанра и ни редакция, ни сам Ефремов пока ещё не видели в нём певца космического будущего. Впрочем, уже в 1957 году художник оформил первую фантастическую книгу Станислава Лема на русском языке - " Астронавты" (МГ), "Аргонавтов Вселенной" Владко в "паутинке" ("Трудрезервиздат"), "На Луне" Циолковского ("Советская Россия") и "Маракотову бездну" ("Географгиз").
Но вернёмся к "Туманности Андромеды". Право первой публикации досталось молодогвардейской "Технике - молодёжи", хотя могло бы оказаться и у журнала "Знания - сила" или у "Юности". В итоге первым иллюстратором романа стал Александр Побединский, а не Арцеулов, не Кольчицкий, не Лурье, не Орлов и не Макаров.
Пока издательство "МГ" снимало сливки перевыпуская книжные издания (1958/1959/1960), Гришин отнёс свои рисунки в "Издательство литературы на иностранных языках" ("Foreign Languages Publishing House") где с ними выпустили роскошное издание в суперобложке на английском языке, но это совсем другая история. Отметим только, что именно эти иллюстрации стали основой издания ГИХЛ (1961). Впрочем и рисунки Побединского использовались в переводном издании. Только художника там назвали A. Pobedinskis.
Выпустили его в цветной суперобложке, качественном коленкоровом переплёте с серебряным тиснением тиражом в двести тысяч экземпляров. Бумага только подкачала, для того издания отпустили далеко не самую лучшаяую.
Фронтиспис и титульный лист объединены рисунком, довольно сильно напоминающем стиль оформления "Астронавтов", и изображающих по всей видимости Спиральную дорогу на фоне некоего футуристического пейзажа.
От рисунков сопровождающих и поясняющих текст в этом издании отказались. Вместо них к каждой главе разместили заставки в две трети страницы, которые скорее создают настроение, чем иллюстрируют текст.
Собственно заставок столько же сколь и глав - пятнадцать. Итого шестнадцать монохромных и весьма экспрессивных картинок.
...нас только двое бодрствующих в космосе и до Земли пятьдесят биллионов километров - всего полтора парсека!
Веда Конг... для выступления надела лучший из нарядов, наиболее красивший женщину и изобретённый тысячи лет назад, в эпоху критской культуры.
Из трёх оконечностей креста вылетели какие-то змеящиеся светлые струи или молнии. Девушка упала на Эрга Ноора, широко раскинув руки....
Громадный чёрный бык вырос перед костром. Пламя мерцало кровавыми отблесками в его злобно выкаченых глазах. Моря и разбрасывая копытами сухую землю, чудовище готовилось к нападению.
Неведомый скульптор прежде всего хотел выразить силу. Он увеличил переднюю часть туловища, непомерно расширил чудовищную грудь, высоко поднял круто изогнутую шею.
Звезды опять заострились иглами, и «Тантра», освободившись, улетала все дальше от грозной планеты.
Широкие каскады могучих звуков в сопровождении разноцветных ослепительных переливов света падали вниз, понижаясь и ослабевая, и меркли в меланхолическом ритме сияющие огни.
Мвен Мас ужаснулся — что же будет, если музыка потребует еще большего убыстрения? Танцевали не только ноги, не только руки — все тело девушки отвечало на пламенную музыку не менее жарким дыханием жизни.
Учитель — в его руках будущее ученика, ибо только его усилиями человек поднимается все выше и делается все могущественнее, выполняя самую трудную задачу — преодоление самого себя, самолюбивой жадности и необузданных желаний.
Мелодичный, нежный и сильный голос проник в сердце Мвена Маса. Он открыл рот, чтобы ответить, но на месте видения вздулось зеленое пламя, сотрясающий свист пронесся по комнате.
— Мне будет трудно жить здесь, на берегу моря, смотреть в его просторную даль и думать о моем потерянном и прекрасном мире.
Черно-фиолетовое небо занимало всю верхнюю часть громадного полотна. Маленький серп чужой луны бросал белесый, мертвенный свет на беспомощно поднятую вверх корму старинного звездолета, грубо обрисовавшуюся на багровом закате. Ряды уродливых синих растений, сухих и твердых, казались металлическими. В глубоком песке едва брел человек в легком защитном скафандре. Он оглядывался на разбитый корабль и вынесенные из него тела погибших товарищей. Стекла его маски отражали только багровые блики заката, но неведомым ухищрением художник сумел выразить в них беспредельное отчаяние одиночества в чужом мире. На невысоком бугре справа по песку ползло нечто живое,
бесформенное и отвратительное. Крупная надпись под картиной: «Остался один» — была столь же коротка, сколь выразительна.
Дар Ветер стоял, широко расставив ноги, на зыбкой основе едва скрепленного каркаса и смотрел вниз, в страшную бездну между разошедшимися слоями облаков.
— Все погибло! Мы не успели. Спасайтесь, наверх! — горестно закричала Веда, и люди кинулись к тележкам-роботам.
Люди замерли, когда перед черным люком на выступе ярко освещенного борта «Лебедя» задержались на секунду две фигуры — высокого мужчины и стройной девушки, принимая последние приветы Земли.