- Слушай, дружище, а ты часом не заболел? - участливо спросил Мин.
Чон посмотрел на него с недоумением:
- С чего ты взял?
- Да сейчас в кафе за соседним столиком сидела такая роскошная блондинка и та-ак на тебя смотрела...
- Да? Не заметил.
- Ну вот я и говорю, заболел. Может, температуру померяешь?
- Тебе сказать, куда свои шуточки деть, или и так поймешь?
- А ты не влюбился ли часом? - выдал вдруг Мин абсолютно абсурдное предположение. - Видок у тебя, как будто где-то в облаках витаешь.
- Влюбился? Я? - Чон посмотрел на него очень удивлённо. - Не думал, что у тебя такое извращенное чувство юмора.
*****
Он остановился на набережной. Стоял, смотрел в воду. Многочисленные солнечные блики на поверхности сливались в единое мерцающее полотно. Влюбился. Если бы всё было так просто. Хех, дружище, знал бы ты, что я выкинул позапрошлой ночью, ты бы очень сильно удивился.
Он ведь все-таки поцеловал её тогда. Сам не понял, как это произошло. Просто вспышка, а через секунду вдруг осознал, что уже целует её. Целует и не может, а более того, не хочет остановиться. У её губ был вкус клубничной жевательной резинки. Сладкий, упоительный, запретный поцелуй.
Её нельзя было целовать. Даже думать об этом было нельзя. Что же ты творишь, котёнок?
- Иди ко мне, - зашептали ее губы, когда он наконец-то смог от них оторваться, и ее руки потянули с него футболку.
Почти не соображая, что делает, он поддался ей.
Но... нет. Не так. Только не так.
Сделав над собой поистине титаническое усилие, отстранился, провел кончиками пальцев по её щеке, вытирая остатки слез.
- Котёнок мой... Спи, тебе нужно поспать. Завтра, всё завтра.
Она уснула мгновенно, как только голова её коснулась подушки. Он ещё какое-то время сидел рядом, смотрел на неё, а потом ушел на кухню.
Ящик Пандоры был открыт, и из него рванул наружу туго сплетённый клубок из мыслей, чувств и желаний. И захлопнуть вновь крышку не было абсолютно никакой возможности.
Жалел ли он о том, что случилось? Странно, но нет. Жалел лишь, что слишком быстро всё закончилось. Но продолжать было нельзя. Он не простил бы себя потом. Да и она бы не простила.
Интересно, кого она видела вместо него перед собой в тот момент? Кто тот человек, который заставил лить её слезы? Она его любит? У них всё серьёзно? Или наоборот, всё совсем не очень?
Когда она начала с ним встречаться? В октябре? Ноябре? Когда попросила больше не провожать её до подъезда? Судя по всему, тогда у них всё и закрутилось. Только почему же большую часть времени она по-прежнему проводила с ним и с Мином, а не со своим любимым? Странно всё. Очень странно. Как-то не складывается паззл.
Слишком много неизвестных в этом уравнении. Слишком много вопросов, и самый главный из них: что же ему теперь делать?