Обсуждая фильмы и сериалы по произведениям Джейн Остин, да и другие классические произведения, невозможно не заинтересоваться правилами поведения того времени. В том числе и правилами поведения на балу. В комментариях к статье на дружественном канале о новоиспеченном сериале "Другая сестра Беннет" идёт обсуждение возможности танцевать с одним кавалером в паре более двух танцев за один бал. Как я поняла, многие считают что это прямо-таки нарушение всех правил и несмываемый позор для девушки. Именно такую трактовку придали этому правилу в романе-фанфике "Другая сестра Беннет" и соответственно перенесли на экран.
Давайте всё-таки разбираться, что такое это правило "не более двух танцев на балу" и что за ним стоит.
К нашему счастью, правила на балах во всех странах Европы, в том числе и в России, практически не различались. Или, вернее, различия были не существенными. Поэтому начнем с небольшого рассказа Льва Николаевича Толстого "После бала" (1903), который раньше был в школьной программе. Уж не знаю как сейчас. Считается, что сюжет рассказа основан на реальном происшествии с братом писателя Сергеем Николаевичем (1826-1904) и время относится примерно к концу 1840-х годов. Я не буду стесняться и приведу довольно большую цитату из рассказа (с сохранением авторской орфографии).
— Красавец, так красавец, да не в том дело. А дело в том, что во время этой моей самой сильной любви к ней был я в последний день масленицы на бале у губернского предводителя, добродушного старичка, богача-хлебосола и камергера. Принимала такая же добродушная, как и он, жена его в бархатном пюсовом платье, в брильянтовой фероньерке на голове и с открытыми старыми, пухлыми, белыми плечами и грудью, как портреты Елизаветы Петровны. Бал был чудесный: зала прекрасная, с хорами, музыканты — знаменитые в то время крепостные помещика любителя, буфет великолепный и разливанное море шампанского. Хоть я и охотник был до шампанского, но не пил, потому что без вина был пьян любовью, но зато танцовал до упаду, танцовал и кадрили, и вальсы, и польки, разумеется, насколько возможно было, всё с Варенькой. Она была в белом платье с розовым поясом и в белых лайковых перчатках, немного не доходивших до худых, острых локтей, и в белых атласных башмачках. Мазурку отбили у меня: препротивный инженер Анисимов — я до сих пор не могу простить это ему — пригласил ее, только что она вошла, а я заезжал к парикмахеру и за перчатками и опоздал. Так что мазурку я танцовал не с ней, а с одной немочкой, за которой я немножко ухаживал прежде. Но, боюсь, в этот вечер был очень неучтив с ней, не говорил с ней, не смотрел на нее, а видел только высокую, стройную фигуру в белом платье с розовым поясом, ее сияющее, зарумянившееся с ямочками лицо и ласковые, милые глаза. Не я один, все смотрели на нее и любовались ею, любовались и мужчины и женщины, несмотря на то, что она затмила их всех. Нельзя было не любоваться.
По закону, так сказать, мазурку я танцовал не с нею, но в действительности танцовал я почти всё время с ней. Она, не смущаясь, через всю залу шла прямо ко мне, и я вскакивал, не дожидаясь приглашения, и она улыбкой благодарила меня за мою догадливость. Когда нас подводили к ней, и она не угадывала моего качества, она, подавая руку не мне, пожимала худыми плечами и в знак сожаления и утешения улыбалась мне. Когда делали фигуры мазурки вальсом, я подолгу вальсировал с нею, и она, часто дыша, улыбалась и говорила мне: «encore». И я вальсировал еще и еще и не чувствовал своего тела.
Лев Николаевич был большим знатоком балов и бального этикета, поэтому ему вполне можно доверять в этом вопросе. И как мы видим ни девушку, ни влюбленного юношу не смущает число совместных танцев.
Итак, бал. Место где знакомятся, общаются, танцуют. А еще место, где можно выразить понравившейся девушке свое особое отношение. И узнать ее отношение к себе. Причем, не признаваясь в любви. Все ведь понимают, что в то время признание равносильно предложению руки и сердца. А если молодой человек не уверен в чувствах девицы? Если не осмеливается говорить открыто о своих чувствах? Если опасается отказа или пренебрежения со стороны дамы? И тут вступает в дело тот самый бальный этикет. В котором поведении может сказать многое о симпатиях, антипатиях, привязанностях. Вот тут то и начинается разговор о количестве протанцованных совместно танцев. Приглашение на один танец ничего не означает. Оно может быть сделано как из симпатии, так и из уважения к даме, к ее семье или к устроителям бала и просто из желания танцевать. Причем на один танец можно было пригласить и даму, которой ты еще не был представлен. Приглашение на второй танец можно делать только будучи представленным. При определенных условиях, это может показать, что кавалеру понравилось танцевать именно с этой дамой. Особенно когда кавалеров не хватает.
Именно так миссис Беннет в "Гордости и предубеждении" Джейн Остин воспринимает то, что молодой человек пригласил ее старшую дочь на второй танец.
Джейн пользовалась необыкновенным успехом. Все только и говорили о том, какая она красавица. Мистер Бингли сказал, что она очаровательна и танцевал с ней два раза. Вы только подумайте об этом, мой друг, — целых два раза! И она была единственной, кого он пригласил на второй танец. Сначала он пригласил мисс Лукас. Меня всю покоробило, когда я увидела его с ней в паре. Но она ему ничуть не понравилась. Да и кому она может понравиться, вы сами знаете! Зато когда стала танцевать Джейн, он как будто весь загорелся. Разузнал, кто она такая, попросил, чтобы его ей представили и тут же пригласил ее на второй танец. В третьем танце его парой была мисс Кинг, в четвертом — Мерайя Лукас, в пятом еще раз Джейн, в шестом — Лиззи; буланже он танцевал…
Но опять же второй совместный танец не выходит за рамки хорошего тона при обычном ничего не значащем знакомстве.
А вот третий танец это уже проявление особой симпатии к конкретной даме. Был ли он под полном запретом? Нет. Но мужчина показывал, что дама значит для него гораздо больше, чем простая знакомая. А дама принимая приглашение на третий танец показывала, что ей приятно предпочтения от данного господина. И это не могло не вызвать интереса среди знакомых. Однако, если молодых людей не волновало, что их будут обсуждать, конечно они могли и пренебречь данным правилам этикета.
Вот как приглашение на третий танец обыгрывается в "Нортенгерском аббатстве" той же Джейн Остин.
Когда оркестр заиграл и объявили новый танец, Джеймс, преодолевая яростное сопротивление своей очаровательной спутницы, все же увел ее к танцующим.
— Говорю же вам, мистер Морланд, ни за что и никуда я не пойду. Как можете вы быть таким дерзким? Ты только послушай, милая Кэтрин, чего хочет твой брат: он решил, что я снова буду с ним танцевать, хоть я уже и напомнила ему о приличиях. Если мы не сменим партнеров, о нас пойдет столько пересудов!
— Помилосердствуйте, — возражал Джеймс, — в таких собраниях правила эти столь же часто нарушаются, сколь и соблюдаются.
— Чепуха. Как можете вы так говорить? Вы, мужчины, как только что-то вобьете себе в голову, больше уже ни о чем и не думаете. Милая Кэтрин, поддержи меня, убеди своего брата в полной моей правоте. Скажи ему, что для тебя будет настоящим ударом, если я снова стану танцевать с ним.
— Ну не преувеличивай уж так сильно. Но если ты думаешь, что это нехорошо, тогда вам следует непременно сменить партнеров.
— Вот! — воскликнула Изабелла. — Послушайте хотя бы, что говорит ваша сестра; впрочем, ее мнение, я вижу, вам совсем безразлично. Хорошо! Но запомните, в том нет моей вины, если назавтра все старухи в Бате поднимут невообразимый шум. Пойдем же с нами, добрая Кэтрин, чтоб мы были у тебя на виду.
Конечно, Изабелла Торп не является примером тактичной и воспитанной молодой леди и упирается, скорее всего, из жеманства. Но уговаривает то ее на третий танец Джеймс Морланд, сын священника и сам будущий священнослужитель. Тут надо заметить, что происходит это до помолвки Джеймса с Изабеллой и будет еще один бал, на котором эта пара снова будут танцевать больше положенного числа танцев. Стоит сказать, что никаких последствий ни для Джеймса, ни для Изабеллы за нарушение правил не последовало.
Ну, а как иначе мог молодой человек выразить на балу свои предпочтения? Не так же как сделал это мистер Коллинз?
Остаток вечера принес ей мало приятного. Ее продолжал мучить мистер Коллинз, неотлучно следовавший за ней по пятам. Не будучи в состоянии уговорить ее танцевать, он своим присутствием лишал ее возможности принять приглашение какого-нибудь другого кавалера.
Но зато мы отлично видим, что не принимая приглашение на танец от мистера Коллинза, Элизабет дает ему понять, что его ухаживания не желательны. Жаль только, что сей господин недостаточно понятлив. А ведь по тем же правилам воспитаная дама могла отказать кавалеру только в двух случаях: или она уже приглашена, или у нее нет желания танцевать. Вот такой выбор.
А что же Джейн и Бингли? Могли ли они танцевать более двух танцев на балу устроенном в Незерфилде? Вполне.
Ее манеры и поведение казались, как всегда, приветливыми, веселыми и непосредственными и не давали ни малейшего повода думать, что ее сердце также задето сколько-нибудь серьезно. Приглядываясь к ней в течение целого вечера, я пришел к выводу, что мисс Беннет охотно принимает ухаживания мистера Бингли, но сама не питает к нему глубокого чувства.
Если предположить что ухаживания Бингли заключались в том, что он просто где-то стоял с Джейн в стороне и разговаривал с ней, то это выглядело бы ничуть не лучше, чем поведение мистера Коллинза. Ведь это бал. А хозяин сидит или стоит где-то в сторонке с дамой, не приглашая на танец и не позволяя ей танцевать с другими. А ведь мисс Беннет очень милая девушка и хорошо воспитана, могла ли она позволить себе намекнуть хозяину, что пора заняться другими дамами. Скроее всего не смогла бы. Так откуда у мистера Дарси впечатление, что Джейн принимает ухаживание, а не терпит их? Ведь чувств то он у нее не обнаружил. Хорош же, в этом случае, мистер Бингли, если на собственном балу не только не танцевал, но еще лишал любимую девушку подобного удовольствия.
Вот как описывает его поведение Элизабет:
— Мне еще никогда не приходилось наблюдать более явной сердечной склонности. Он становился все менее внимательным по отношению к окружающим, и его мысли сосредоточивались на ней одной. С каждой их встречей это становилось все заметнее. Устроив бал в своем доме, он обидел двух или трех девиц, не пригласив их танцевать. Я сама дважды заговаривала с ним и не получала ответа. Можно ли требовать более убедительных признаков? Разве невнимание к окружающим — не лучшее доказательство влюбленности?
Получается, что несколько девиц обиделись из-за того, что мистер Бингли пропустил несколько танцев? Но ведь он и не обязан танцевать все танцы, как и приглашать всех присутствующих девиц. С чего такая обида? А вот если он отдал свои предпочтение какой то другой девице, с которой танцевал больше положенного, то тогда обида обретает зримые очертания.
Кстати, это еще одна причина почему танцевать с одной партнершей больше двух танцев считалось неправильным. Это было невежливо, по отношению к другим дамам, которые таким образом могли бы просидеть у стены, глядя как другие постоянно танцуют, не меняя партнерш.
Надо сказать, что поведение Бингли на балу было настолько очевидным, что не только миссис Беннет была уверена в будущей помолвке в самое ближайшее время. Эта дама склонна выдавать желаемое за действительное. Но и сэр Уильям Лукас, который был гораздо более обходительным человеком, хоть и не блистал умом, был уверен, что помолвка или состоялась или вот вот состоится.
Конечно, после того, как произойдет определенное и, разумеется, столь желанное — не правда ли, дорогая мисс Элайза? — событие! — При этом он посмотрел в сторону Бингли и Джейн. — Сколько оно вызовет поздравлений!
И это при том, что идет всего третий танец бала: первый Лиззи танцевала с Коллинзом, второй - с одним из офицеров, а на третий ее пригласил Дарси. А сэр Уильям уже сделал выводы. а миссис Беннет будет разглагольствовать о своих надеждах гораздо позже, за ужином. Что же заставило сэра Уильяма сделать такой совсем не прозрачный намек? Не то ли, что Джейн и Бингли танцевали уже третий танец вместе?
Последняя часть этой тирады едва ли была услышана Дарси. Но предположение сэра Уильяма относительно его друга сильно на него подействовало. Его лицо приняло очень серьезное выражение, и он пристально посмотрел на танцевавших неподалеку Бингли и Джейн.
Реакция Дарси тоже довольно красноречива. Можно предположить, что увлекшись собственными сердечными делами и готовясь пригласить понравившуюся девушку, он упустил из виду своего друга. Зато остальную часть бала он посвятил наблюдением за всеми присутствующими.
Интересный момент. Поведение Джейн никто не осуждает, а вот поведение Бингли выглядит не слишком симпатичным.
И снова вернемся на русскую почву. В "Евгении Онегине" главный герой, желая проучить Ленского за то, что тот завлек его на бал к Лариным, обещая, что будет тихий семейный вечер, начинает ухаживать за Ольгой. Именно ухаживать, танцуя с ней минимум четыре танца.
Однообразный и безумный,
Как вихорь жизни молодой,
Кружится вальса вихорь шумный;
Чета мелькает за четой.
К минуте мщенья приближаясь,
Онегин, втайне усмехаясь,
Подходит к Ольге. Быстро с ней
Вертится около гостей,
Потом на стул ее сажает,
Заводит речь о том, о сем;
Спустя минуты две потом
Вновь с нею вальс он продолжает;
Все в изумленье. Ленский сам
Не верит собственным глазам.
Мазурка раздалась. Бывало,
Когда гремел мазурки гром,
В огромной зале всё дрожало,
Паркет трещал под каблуком,
Тряслися, дребезжали рамы;
Теперь не то: и мы, как дамы,
Скользим по лаковым доскам.
Но в городах, по деревням
Еще мазурка сохранила
Первоначальные красы:
Припрыжки, каблуки, усы
Всё те же; их не изменила
Лихая мода, наш тиран,
Недуг новейших россиян.
Буянов, братец мой задорный,
К герою нашему подвел
Татьяну с Ольгою; проворно
Онегин с Ольгою пошел;
Ведет ее, скользя небрежно,
И, наклонясь, ей шепчет нежно
Какой-то пошлый мадригал
И руку жмет – и запылал
В ее лице самолюбивом
Румянец ярче. Ленский мой
Всё видел: вспыхнул, сам не свой;
В негодовании ревнивом
Поэт конца мазурки ждет
И в котильон ее зовет.
Но ей нельзя. Нельзя? Но что же?
Да Ольга слово уж дала
Онегину. О Боже, Боже!
Что слышит он? Она могла…
Возможно ль? Чуть лишь из пеленок,
Кокетка, ветреный ребенок!
Уж хитрость ведает она,
Уж изменять научена!
Не в силах Ленский снесть удара;
Проказы женские кляня,
Выходит, требует коня
И скачет. Пистолетов пара,
Две пули – больше ничего —
Вдруг разрешат судьбу его.
Итак, Онегин с Ольгой танцуют два вальса, он выбирает ее во время фигур мазурки и еще приглашает на котильон, который некоторые авторы 19 века называют "танцем влюбленных".
Заметим, что собравшиеся были удивлены поведением Онегина еще при его втором вальсе с Ольгой, но, на мой взгляд, это удивление скорее относится к тому, что вечно скучающий Онегин, чурающийся общества вдруг растанцевался на балу. А вот Ленский воспринимает это как личное оскорбление. Особенно после того, как узнает о приглашении Ольги на котильон. Потому что поведение Онегина воспринимается как ухаживание за чужой невестой, и Ольга эти ухаживания принимает. При этом надо понимать, что отказав Онегину в котильоне (по правилам мазурки отказаться она не могла), Ольга не смогла бы уже принять предложение кого-нибудь другого, того же Ленского. Это бы было расценено уже как оскорбление Онегина. Удивляет только почему Ленский не пригласил невесту на котильон заранее, но эта тема для другого разговора.
Несомненно после этого бала, в местном обществе начались толки и пересуды, но Ольга вовсе не была опозорена и через полгода спокойно вышла замуж за улана. И это даже несмотря на дуэль и смерть Ленского. Но, если бы Ленский не воспринял бы выходку Онегина столь остро, как личное оскорбление, то никаких последствий для всех троих, не считая возможно каких-нибудь сплетен, не было бы. Но как говаривал мистер Беннет: "Разве мы не живем лишь для того, чтобы давать повод для развлечения нашим соседям и, в свой черед, смеяться над ними?"
Теперь вернемся к ситуации описанной в романе-фанфике "Другая сестра Беннет". Мэри, дочь джентльмена, приглашает на танец Джон Спэрроу, который является помощником окулиста. В этом нет ничего плохого или неприличного, ведь бал общественный и, если мистер Спэрроу может присутствовать на балу, значит его положение позволяет и пригласить любую даму находящуюся в зале. Тем более в ситуации недостатка кавалеров. Второй танец тоже ничего зазорного, хотя учитывая сословные различия, возможно, от него стоило бы воздержаться.
Мистер Спэрроу не может не понимать, что он не принят и, скорее всего, не будет принят в семье Беннет, у них слишком разное общественное положение, а поэтому в его публичных отношениях с мисс Мэри не должно быть и намека на ухаживания. То, что он приглашает Мэри на третий танец, в первую очередь говорит о его бестактности. Он намерен повеселиться и совсем не думает о том, как это будет выглядеть со стороны. Большее в его планах вряд ли есть, ведь он честно говорит Мэри, что вскоре уезжает учиться. То что Мэри не осознает, что третий танец с одним партнером, тем более таким, нежелателен, скорее всего, говорит о том, что матери и старшим сестрам не пришло в голову предупредить ее о там, что кто то из местных мужчин решится на такое откровенное нарушение приличий. Например, у Китти и Лидии подобных проблем не возникает, хотя вряд ли бы эти молодые леди заморочились тем сколько раз прилично танцевать с одним кавалером. Но сами офицеры соблюдают правило. Им совсем не нужно предстать перед местным обществом в качестве предполагаемого жениха той или иной невесты. С другой стороны, если бы на месте Джона Спэрроу был знакомый семьи с подходящим положением и доходом, например, тот же мистер Коллинз, то вряд ли бы миссис Беннет или кто-то другой стал возражать против третьего танца с ним любой из дочерей. В ответе на ухаживания подходящего кавалера, не было ничего ужасного и позорного.
Что касается сериала, то по первым впечатлением он очень далеко ушел не только от самой "Гордости и предубеждения", но даже от романа -фанфика, по которому снят.
Кстати, если вернуться к рассказу Толстого, с которого я начала статью, то Вареньке тоже ничем не повредило ее поведение на том балу, хотя главный герой так и не сделал ей предложение. Она благополучно вышла замуж и вращалась в свете.
P.S. И в качестве послесловия выдержка из письма Джейн Остин к ее сестре Кассандре 1795 год.
«Я почти боюсь признаться тебе, — писала она, — как мы вели себя с моим ирландским другом. Представь себе самое распутное и шокирующее поведение: мы танцевали вместе и сидели рядом.
Я уверяю тебя: он весьма воспитанный, милый, красивый молодой человек. Но все так смеются над ним из-за меня, что он стыдится своих визитов в Стивентон и попросту сбежал во время моего недавнего визита к миссис Лефрой».