Представь: отрок, корпящий над науками зело прилежно, но в час экзамена терпящий фиаско. Не от недостатка ума, но от дьявольского своенравия собственной руки!
Вот он, бледный как полотно, выводит на бумаге строки. Мысль его чиста и быстра, как горный поток, но пальцы, сжимающие перо, будто бы скованы недугом. Буквы пляшут, словно бесы на шабаше: «о» у него сродни «а», «п» как «т», а «м» и вовсе сбежала, оставив вместо себя закорючку, достойную китайского мудреца.
Сидит за кафедрой профессор, важный, как индейский петух. В очках своих он силится разобрать каракули. Пыхтит, морщит лоб, протирает стёкла — тщетно! Видит он не ответ о походах Александра Македонского, а загадочную вязь, будто бы курица, обмакнув лапу в чернила, пробежала по листу.
И что же? Вместо пятёрки — кол. Вместо похвалы — укор. Ибо где не видно смысла, там начинаются домыслы, а где домыслы — там и до греха недалеко. Так погибает знание, погребённое под безобразными знаками. Не почерк, а сущая напасть! Берегись, студент, ибо сказано: что толку в знаниях твоих, коль их прочесть никто не может!