Российский фотограф Денис Князев объехал полмира, чтобы снять традиционные свадебные обряды разных народов. Одной из первых его съёмок на родине стала ненецкая свадьба.
Ирина Литвинова, фото: Денис Князев, Сергей Худи, Татьяна Горн / предоставлены Денисом Князевым
Денис Князев – фотохудожник, автор культурно-просветительского проекта «Свадьбы народов мира: культурное наследие», генеральный директор АНО «Международный культурный диалог».
– Как появилась идея снимать традиционные свадьбы по всему миру?
– На стыке двух моих историй – профессиональной и личной. Я много лет снимал стильные московские свадьбы, работал со звёздами, журналами, красивыми площадками. Но в какой‑то момент понял, что оказываюсь в «дне сурка»: сценарии повторяются, а глубокого смысла в происходящем почти никто не видит.
Переломным моментом стала съёмка свадьбы на Занзибаре. Владельцы нового пятизвездочного отеля пригласили на церемонию молодых воинов масаи, и я впервые увидел их традиционные песни и танцы рядом с привычной европейской церемонией. Мне, как историку по образованию, стало интересно, как сами масаи создают семью, какие у них ритуалы, символы, как через свадьбу они говорят о семье и роде. В тот же момент и подумал, что снимать традиционные свадьбы разных народов было бы отличной идеей.
Вернувшись в Москву, я начал искать подобные проекты и обнаружил, что системного визуального исследования свадебных обрядов народов мира не существует. Тогда появилась мысль: если никто этого ещё не сделал, значит, это мой шанс – собрать живую энциклопедию свадебных традиций, где каждая история будет рассказывать не только о красоте костюмов, но и о ценностях, на которых держится семья.
– Ваш проект стал настолько масштабным, что теперь вы сотрудничаете с ЮНЕСКО. Как это произошло?
– Сначала всё было очень камерно: я просто мечтал снять несколько этнических свадеб и, возможно, сделать выставку. Но историческое образование и работа с архивами подсказали, что свадебные обряды – это часть нематериального культурного наследия, с которым работает ЮНЕСКО. Я изучал их документы, самостоятельно переводил материалы. Стало ясно: чтобы проект был интересен государствам и международным организациям, нужно предложить не разовую съёмку, а готовый культурный продукт – книги‑альбомы, фильмы, выставки, образовательные материалы.
Следующим шагом стали переговоры с государственными структурами. От представителя МИД России Марии Захаровой я получил одобрение и поддержку моей инициативы сделать проект «Свадьбы народов мира: культурное наследие» инструментом культурной дипломатии. Когда был подготовлен макет первой книги, я обратился с предложением в Комиссию РФ по делам ЮНЕСКО для предоставления эгиды, которую мы сейчас имеем для каждого проекта серии «Свадьбы народов России».
«Я пришёл в фотографию через ощущение уходящего времени. Ещё в старших классах меня интересовала история моего рода – откуда корни. Я изучал семейные архивы среди родственников, часами сидел в библиотеках, искал информацию об исторических фактах своей малой родины, и больше всего меня цепляли старые фотографии.
В какой-то момент понял: в моем личном архиве совсем мало кадров с людьми, которые для меня важны. Многие яркие моменты – мои детство, юность, близкие – остались только воспоминаниями. Тогда я осознал, насколько ценны зафиксированные эпизоды жизни. Это и стало отправной точкой в фотоискусство.
Свою первую зарплату в 2005 году потратил на камеру, а к 2008 году созрел до коммерческих съёмок. Свадебная фотография привлекала тем, что это всегда живой, насыщенный день с эмоциями, людьми, историями».
– В России вас активно поддержали, а насколько другие страны заинтересованы в таком проекте?
– Интерес очень живой и конкретный. Помню, как в штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже я услышал ключевую и мотивирующую меня фразу, что организация заинтересована в таком проекте, так как систематически на межгосударственном уровне никто не взаимодействует по вопросам сохранения традиционных свадеб.
Министр культуры Сейшельских островов, например, на нашей встрече прямо сказал, что им интересно, как создаётся семья у народов России – особенно на Севере, в глубинке.
Для регионов России проект стал способом рассказать о себе на международном уровне: книги о ненецкой, удмуртской, русской свадьбе Заонежья, горномарийской свадьбе уже презентовались в ООН, Русских домах, национальных музеях и вузах. Они стали презентом высоким официальным лицам, визитной карточкой регионов и реальным вкладом в сохранение нематериального наследия.
– Какие свадьбы вы планируете снимать в 2026 году?
– Сейчас мы продолжаем расширять серию «Свадьбы народов России», уделяя внимание и крупным, и малочисленным народам. В 2026 году продолжу активную работу в Хабаровском крае, рассматриваю Чукотку, ХМАО, Республику Тыва.
Для меня приоритетом остаётся не гонка за количеством, а глубина. Каждая свадьба – это серьёзная подготовка, поиск этнографов, носителей, коллективов, архивов, а иногда съёмки в несколько этапов. Хочется, чтобы через эти книги и фильмы будущие поколения видели не только обряд, но и живой образ семьи, в которой соединяются любовь, уважение к предкам и чувство ответственности за тех, кто будет после нас.
«В русской свадьбе Заонежья, которую я снимал и исследовал в Карелии, кульминационный момент – расставание девушки со своей «вольной волюшкой». Невесту вели в баню. Но она там не столько мылась, сколько проводила магические действия. Садилась на полок в рубашке и штанах, которые потом отдавали жениху, потела и повторяла: «Как телу без рубашки не быть, так и рабу Божьему без меня, красной девицы, не быть». Пот из этой одежды выжимали в брусничную воду, которую потом пили жених и его родня – чтобы полюбили невесту. Это попытка через телесное действие связать двух людей».
Обряд очищения дымом и жертвенный олень
«Моя свадьба была ещё до проекта – обычная стильная московская. ЗАГС, банкет, обряды, позже венчание. Всё как положено. Тогда я делал эти обряды механически, не придавая им особого значения. Проект полностью изменил мой взгляд. Если бы я проводил свадьбу сейчас, мне было бы интересно прочувствовать эти глубокие ритуалы осознанно. Каждый жест, каждая песня, каждый символ – это способ помочь человеку прожить один из самых важных моментов жизни. Предки создавали инструменты осознанности.
Проект научил меня ценить то, что кажется старомодным, – ищу корни в своей культуре, в своём роде. И понимаю, что самое ценное – это связь. С предками, с родом, с землёй, на которой ты стоишь».
– В декабре 2016 года вы сняли ненецкую свадьбу. Почему одним из первых регионов в вашем фотопроекте стал Ямал?
– Когда я начал серию «Свадьбы народов России», было очевидно, что один из первых проектов должен быть связан с Севером. Ненцы – народ с уникальной кочевой культурой, где до сих пор жива традиционная хозяйственная система, язык, одежда. А свадьба тесно связана с образом жизни тундры. Для меня было важно зафиксировать эту традицию не по архивным описаниям, а через людей.
– Каким был процесс подготовки к съёмке ненецкой свадьбы?
– До поездки я много читал о ЯНАО, смотрел фотоархивы, этнографические исследования, общался с экспертами. Понимал, что Ямал – это не только суровый климат, но прежде всего люди, для которых тундра – дом, а олень – основа всего уклада. К этому проекту я приступал с уважением и легким внутренним трепетом: хотелось ничего не навязать, а, наоборот, осторожно войти в этот мир и показать его изнутри.
Подготовка к самой съёмке была похожа на сбор сложного пазла. Нужно было найти этнографа и носителей традиции, подобрать место, где сохранился аутентичный быт, собрать людей, которые знают обряды, песни, умеют готовить обрядовую пищу, имеют традиционные костюмы. Важным условием было снять всё в естественной зимней среде тундры. Я был готов снимать даже в сильный мороз, а во время съёмок погода была в основном солнечной и тёплой.
– Кто помогал вам во время работы над проектом?
– Активными участниками стали местные жители. Они отнеслись к проекту очень по-родственному: подсказывали, как лучше разместить упряжку, в какой последовательности проводить обряды, делились личными историями. Хотел бы отметить глав стойбищ – Алексея Лаптандер, Николая Лаптандер, Галину Матарас.
В воплощении идеи проекта помогала этнограф Харючи Галина, в дальнейшем она стала соавтором книги «Традиционная ненецкая свадьба». Также оказали поддержку департамент культуры ЯНАО, Окружной центр национальных культур ЯНАО и его сотрудники Татьяна Лар, Назарукова Наталья, Уфимцева Елена, Сергей Худи, Екатерина Евай и Сергей Урамаев, Ассамблея народов мира, АКМНСС и ДВ РФ.
– Было ли в процессе съёмок что-то, что вам особенно запомнилось?
– Сразу вспоминаются малыши. Дети двух-пяти лет уверенно орудовали топором, управлялись с оленями, помогали родителям разделывать тушу оленя и свободно говорили по-ненецки. В них культура жила по-настоящему. И самым теплым моментом было то, что встреча с незнакомцем, в данном случае со мной, воспринималась как возвращение большого друга домой.
– Что из традиционной ненецкой свадьбы зацепило вас больше всего и почему?
– Ненецкая свадьба поразила меня глубиной связи между людьми, природой и стадом. В каждом шаге обряда чувствуется ответственность перед родом, кочевым хозяйством, будущими детьми.
Перед отъездом в чум жениха в нарту невесты усаживают маленького ребёнка, чтобы женская нарта никогда не пустовала и в новой семье рождались дети. В этом обряде особенно трогает простая, но очень человечная надежда, как будто будущие дети уже сейчас «присутствуют» рядом с молодыми.
Запомнился эпизод, связанный с оленями. Для городского человека упряжка – красивый северный кадр, а для ненцев это практически член семьи и главный «участник» свадьбы. По тому, как собрана упряжка, как оформлены нарты, можно многое сказать о статусе семьи, её достатке, уважении к традиции.
Меня поразило то, как в ненецкой свадьбе соединяются разные поколения. Рядом со старшими, которые ведут обряд и следят за каждой деталью, стоят совсем маленькие участники. Они так же серьёзно выполняют свои задачи, помогают по хозяйству, вовлекаются в общий ритм праздника. За счёт этого свадьба воспринимается не как разовая церемония, а как момент, когда весь род – от малышей до стариков – буквально собирается вокруг новой семьи.
Но самое большое впечатление на меня произвел обряд очищения дымом, когда поджигали шкурку бобра. Его провели и на мне, чтобы было больше детей. У меня сейчас пятеро детей. На своём опыте могу сказать – работает! И считаю, что традиционная ненецкая свадьба должна быть в основе этнотуризма.
– Чем именно ненецкая свадьба отличается от свадеб других народов России и тем более от других стран? Есть ли что-то общее?
– Ненецкая свадьба для меня стала одной из самых самобытных и в то же время удивительно узнаваемых среди тех, которые я успел изучить и снять в России и в других странах.
Прежде всего она очень тесно связана с тундрой и оленеводством – здесь сама кочевая жизнь превращается в свадебный обряд. Ненецкая свадьба для меня рифмуется с масайской и калбелийской историями. Там и тут брак буквально вписан в кочевой мир: стада, дорога, открытое небо, чувство большой дороги, на которую выходит новая семья. В других моих проектах я тоже видел, как пространство становится участником свадьбы, будь то русская северная деревня, калмыцкая степь с кибиткой или африканская саванна у масаев. Везде повторяется один и тот же путь: сватовство, проводы невесты из родительского дома, встреча в доме жениха, благословение старших, обмен дарами между родами.
Но самое ценное для меня, как автора проекта, – увидеть, как в очень разных культурах через свои, иногда совершенно непохожие внешне обряды, люди говорят об одном и том же: о надежде на любовь, на детей и на продолжение жизни. Ненецкий свадебный обряд добавляет к этой общей человеческой истории свой сильный, северный голос. Для меня большая честь, что я могу этот голос показать.
– Поделитесь своими впечатлениями от всего увиденного на Ямале в целом?
– Ямал у меня ассоциируется не с «краем земли», а с местом, где многое начинается заново. Там в буквальном смысле рядом стоят вахтовые городки и тундра: по трассе идет тяжелая техника, а чуть в стороне по насту тихо скользит оленья упряжка. В чуме могут заряжаться телефоны и работать спутниковый интернет, а утром эта же семья снимает жилище с места и уходит дальше.
Ненцы, с которыми мы общались, говорили о себе очень просто, без больших слов, но с внутренней уверенностью: нормально, что здесь холодно, нормально, что дорога домой – это несколько часов по тундре, нормально, что дети растут между нартой и ноутбуком. Условно говоря, они не сохраняют традиции как музейный экспонат – они в них живут и параллельно спокойно пользуются всем, что дает XXI век. Поэтому Ямал для меня – это место, где рядом живут прошлое и будущее. Там ясно видно, что традиция помогает людям оставаться собой, когда вокруг всё быстро меняется.
– Книгу «Традиционная ненецкая свадьба» презентовали уже за пределами России. Расскажите об этом.
– Когда в МИД России решили презентовать книгу на международной площадке, я обратился к губернатору ЯНАО Дмитрию Артюхову с предложением напечатать дополнительный тираж книги специально для представления на таком высоком уровне. В апреле 2024 года «Традиционная ненецкая свадьба» была представлена в штаб-квартире ООН. Книгу презентовал полномочный представитель РФ при ООН Василий Небензя.
Сегодня экземпляры книги находятся в музеях и библиотеках Ямало-Ненецкого автономного округа, федеральных культурных учреждениях, у руководства ООН, в российских посольствах, иностранных музеях, библиотеках, а также в частных коллекциях тех, кто поддерживал проект. Я знаю, что один из экземпляров лежит на рабочем столе губернатора ЯНАО Дмитрия Артюхова – об этом он сам сказал, когда на форуме-выставке «Россия» была поставлена ненецкая свадьба по мотивам нашего издания. А во время рабочей встречи в посольстве Индии в РФ мне буквально с ходу сказали, что меня уже знают по книге о ненецкой свадьбе, полученной в подарок от губернатора.
Материалы книги продолжают жить: по ним ставят театральные и иммерсивные проекты, используют иллюстрации и тексты в образовательных программах, а статьи о ненецкой свадьбе выходят в международных изданиях. Это значит, что свадьба из конкретной тундровой стоянки стала частью большого разговора о ценности семейных традиций и культурного разнообразия мира.
Сотрудничество с Ямалом не заканчивается на книге. Оно продолжится рядом встреч с властями России и зарубежных стран, а также новыми проектами для продвижения культуры и туризма Ямала.
– В современном мире пары иногда отказываются от праздника или проводят его номинально. Как вы относитесь к такой тенденции?
– Я думаю, проблема не в том, что люди отказываются от свадеб, а в том, почему они это делают. Если человек не хочет пышного праздника, это нормально. Но часто за отказом стоит другое: люди не понимают, зачем вообще нужен какой-то ритуал кроме штампа в паспорте. И вот это потеря.
Традиционная свадьба была одним из главных обрядов перехода в новый статус: человек переставал быть ветвью родительского древа и становился корнем нового. Это был способ осознать: всё, теперь ты не один, теперь ты отвечаешь за семью. Свадьба делала этот шаг видимым – для тебя самого, для твоего рода, для мира вокруг.
Сейчас этот механизм сломался. Свадьба превратилась в дорогостоящую постановку, которая ничего не меняет внутри. И люди интуитивно чувствуют фальш: зачем тратить деньги и нервы на что-то пустое? Поэтому и отказываются. Я их понимаю.
– Как думаете, человечество что-то потеряет, если свадьбы останутся в прошлом?
– Потеряет – но не сами свадьбы, а умение проживать важные переходы не через слова, а через действие, не в одиночку, а через связь с родом. Мы разучиваемся останавливаться на пороге и говорить себе: «Стоп. Сейчас что-то большое происходит. Давай это по-настоящему проживём». И это касается не только свадеб – всех переходов в жизни.
Но знаете, что обнадеживает? Хотя люди и их мышление сейчас другие, вектор развернулся в сторону традиций. А это значит, у нас есть реальный шанс не просто сохранить традиции создания семьи, а передать их будущим поколениям – живыми, а не музейными экспонатами.