Щёлковская центральная библиотека рекомендует:
Колин Гувер. «Все закончится на нас».
Признаюсь честно: к современной прозе я отношусь с осторожностью. Слишком часто за красивыми обложками скрываются пустые истории, где любовь сводится к набору штампов, а драма — к надуманным ссорам. Поэтому, открывая роман Колин Гувер «Все закончится на нас», я была настроена скептически. Первые главы только укрепили мои опасения: встреча на крыше небоскреба в день похорон отца, мгновенная химия, харизматичный нейрохирург Райл с кубиками пресса и тяжелым взглядом… Всё говорило о том, что меня ждет типичный «love story» для взрослых — с неизбежными постельными сценами и ревнивым красавчиком, который будет устраивать показательные сцены ревности.
Как же я ошибалась. К финалу я поняла: это ощущение «легкого чтива» в начале было не недостатком книги, а ее главным художественным приемом. Гувер намеренно надевает на читателя те самые «розовые очки», в которых пребывает главная героиня Лили. Мы, как и она, не замечаем тревожные звоночки. Вспышка агрессии? Ну, у него же было тяжелое детство. Резкая смена настроения? У кого не бывает? Он просто устал на работе. Ревность? Это же говорит о силе чувств! Автор мастерски показывает, как любовь становится идеальным оправданием для абсолютно недопустимого поведения. Мы влюбляемся в Райла вместе с Лили, и именно поэтому, когда иллюзия начинает рушиться, боль становится невыносимой.
Этот роман — не о любви в том смысле, к которому нас приучили. В большинстве романов всегда бывает «счастливый конец». Здесь же откровенная, пугающе честная психологическая драма о домашнем насилии в семье. И Колин Гувер знает, о чем пишет. Особую боль этой истории придает то, что она во многом автобиографична, ведь автор в какой-то мере рассказывает историю собственной матери, которую бил отец. Именно эта личная боль и обида придает роману такую достоверность.
Читая эту книгу, я ловила себя на мысли, что внутри меня разворачивается настоящая битва. Автор не дает нам права быть просто наблюдателями. Она заставляет нас прожить ситуацию изнутри, оказаться на месте жертвы и на месте свидетеля. И задает вопросы, на которые у каждого найдется свой, порой очень неудобный ответ:
· Имеет ли право мужчина поднять руку на женщину, даже если он любит ее «так сильно, что теряет голову»?
· Почему общество с такой легкостью обвиняет женщину, которая не может уйти от мужа-тирана? «Сама виновата», «стерпится — слюбится», «ну зачем ты его провоцировала» — сколько таких фраз звучит за спинами тех, кто нуждается в помощи, а не в осуждении.
· Где проходит та черта, после которой прощение превращается в предательство самой себя?
· И самый страшный вопрос матери: что делать, если ребенок видит то, что видела когда-то ты сама в детстве? Позволить этому повториться или найти в себе силы разорвать этот круг?
Я давно не испытывала такого спектра эмоций от книги. Мурашки, бабочки в животе, улыбки, смех, слезы, ком в горле, боль, которая разрывает душу. Финал я читала сквозь слезы.
Особенно остро чувствуешь всю мощь этой истории, когда после книги смотришь экранизацию. Фильм стал достойным воплощением книги, но, как это часто бывает, именно текст оставляет тот самый глубокий след в душе.
Есть фраза в этой книге, которая стала для меня главной линией всего романа: «У каждого из нас есть предел. То, с чем мы готовы мириться, пока не сломаемся».
«Все закончится на нас» — это не просто история о том, как любовь может быть опасной. Это история о мудрости и взрослении. О смелости сделать шаг вперед, даже когда кажется, что мир рушится. Это история о простой, но невероятно сильной девушке, которая смогла извлечь уроки из прошлого и не позволила кошмару захватить свое настоящее.
В целом мне «зашла» эта книга. Колин Гувер не побоялась говорить о том, о чем многие предпочитают молчать. И мне искренне хочется пожелать всем, пусть в вашей жизни никогда не встретится человек, который заставит вас проверять, где находится этот предел. Но если так случится — пусть у вас хватит сил, смелости и любви к себе, чтобы сказать «нет» тому, кого любишь, ради того, чтобы сказать «да» себе.