Сгоревшие особняки, обугленные остовы деревянных домов и пустыри на месте купеческих усадеб. Для Самары пожары в историческом центре стали привычной картиной. Официальная статистика говорит о десятках возгораний ежегодно. Но за сухими цифрами скрываются человеческие трагедии, утраченное наследие и неудобные вопросы: кто на самом деле стоит за этими пожарами?
Журналист 63.RU провела большое исследование, изучила статистику МЧС и ответы чиновников, поговорила с федеральными экспертами, девелоперами и жителями сгоревших домов. В этом материале вы найдете подробный разбор: почему Самара теряет исторический центр, кто в этом виноват и есть ли у старого города шанс на спасение.
Цифры, которые не врут
30 пожаров в 2020 году, 41 — в 2021-м, 31 — в 2022-м, 37 — в 2023-м, 38 — в 2024-м, 31 — в 2025-м.
Это данные отдела надзорной деятельности МЧС по городскому округу Самара. Речь только о пожарах в границах исторической части города. Из них 39 — в зданиях, имеющих статус объектов культурного наследия (ОКН).
Особую тревогу вызывает статистика по ОКН:
- 7 пожаров в 2020 году;
- 10 — в 2021-м;
- 2 — в 2022-м;
- 5 — в 2023-м;
- 4 — в 2024-м;
- 6 — в 2025-м.
И почти во всех случаях официальная причина одна — «неосторожное обращение с огнем неустановленных лиц». Формулировка, которая может скрывать что угодно: от банальной невнимательности жильцов до умышленного поджога.
В МЧС перечисляют факторы, осложняющие тушение: огонь быстро распространяется по деревянным конструкциям, есть пустоты в стенах и перекрытиях, горючий мусор в подвалах и на чердаках. Часто приходится спасать людей из огня.
- 17 июля 2020 года, улица Самарская, 53 «Б». Горел второй этаж и кровля жилого дома на площади 200 квадратов. Пострадало два человека, пятерых пожарные спасли. Позднее обнаружение — и жизни повисли на волоске.
- 11 января 2023 года, улица Некрасовская, 25. Трехэтажный жилой дом полыхал на 800 квадратах. Трое пострадавших, двое погибших. Спасли пятерых. Мороз, снежные завалы, узкие проезды — техника не могла подъехать.
- 22 марта 2023 года, улица Красноармейская, 60. Ранг сложности № 3, площадь пожара — 1400 квадратных метров. Растущие деревья вдоль фасада и трамвайные линии не дали установить высотную технику. Дом горел долго и страшно.
Но статистика МЧС не отвечает на главный вопрос: почему горят именно исторические здания? Случайность или система?
Версии: кто поджигает прошлое?
Версия первая: ветхость и безнадзорность
Антон Черепок, журналист и координатор фестиваля «Том Сойер Фест» (активисты которого борются за сохранение старой Самары), не склонен искать заговор:
«То, что в историческом центре горят дома, меня не удивляет. И тут, как мне кажется, дело не в алчных застройщиках, на которых любят списывать эти пожары. После принятия градостроительных регламентов в зоне исторического поселения выжигание территории потеряло смысл. Думаю, просто мы пришли к тому моменту, когда обветшали не только дома, но и люди».
Древняя проводка не тянет современные обогреватели. В печных трубах — трещины, сквозь которые вылетают искры. А люди… Люди подключают по 10 приборов в один удлинитель. Живут в расселенных домах, где по документам никого нет, а из трубы валит дым.
«Идешь по Арцыбушевской, в окнах перекошенной избы и свет не горит, и объявление о расселении, а из трубы дым валит. Кто там живет? Что делает? Никому нет дела», — говорит Черепок.
Он приводит жуткий пример: законсервированный объект культурного наследия на Ленинской, где живет печально известный «дядя Вова». Мимо дома невозможно пройти — там страшно смердит гнилым мясом, а вокруг обитает огромная собачья стая, которую этот человек кормит, разрубая кости топором прямо на улице.
«Пока город не возьмется за безопасность улиц, пока не будут инспектировать заколоченные дома, все так и будет выгорать», — резюмирует координатор «Том Сойер Феста».
Версия вторая: экономика и инвестиционная привлекательность
Многие горожане уверены: пожары выгодны тем, кто хочет получить в центре города чистые участки под застройку. Но так ли это на самом деле?
Эксперт по недвижимости Мария Иванова, которая почти 20 лет работает на самарском рынке и консультирует девелоперов, объясняет экономику процесса:
«Цена земли определяется тем, сколько квадратных метров новой недвижимости можно там построить. Примерно 8-10% от потенциальной выручки может стоить участок. Но наличие или отсутствие дома на этом участке почти ни на что не влияет. Влияет правовой статус. Кроме того, сгоревший ОКН не исчезает сам по себе из реестра, по закону его надо восстановить. Так что жечь что-либо намеренно не имеет практического смысла».
Она вводит важное понятие — «историческая недвижимость». Это не только объекты культурного наследия и градоформирующие объекты, но и просто старые дома, ценные элементами своей эпохи и создающие среду.
«Главная проблема в том, что у 90% таких объектов нет земли, она чаще всего выделяется по отмостке дома. Полноценного участка нет. Рассматривая любой объект с инвестиционной точки зрения, всегда оценивается и среда, которую можно создать вокруг него, как сделать благоустройство. Да и где развернуться технике во время реконструкции — тоже вопрос», — поясняет Иванова.
Она вспоминает историю с программой «рубль за объект», которую так и не удалось реализовать:
«Была такая инициатива: продаем объект за рубль. Подготовили, даже постановление Думы вышло. Частные инвесторы заинтересовались. Мои доверители выбрали объект. Посчитали реконструкцию, поняли финансы. И начался „путь героя“: напишите письмо мэру, напишите еще одно, потом третье. В итоге мы так и не получили этот объект по этой программе, он был позже продан на рыночных условиях».
Иванова считает, что власти мыслят масштабами крупных застройщиков, а спасти центр могут только «мелкие» частные инвесторы, пассионарии, такие самозанятые предприниматели.
«Застройщику, с точки зрения бизнеса, не интересно брать отдельный объект на 200-300 квадратов. Это не их формат. А частные инвесторы — владельцы барбершопов, небольших кофеен, цветочных магазинов — готовы этим заниматься. Но для них нужна понятная система правил и гуманные условия», — считает Мария Иванова.
По ее мнению, в Самаре нужно создать «министерство исторического центра» — единый орган, который будет управлять развитием территории, взаимодействовать с монополистами (свет, вода, тепло), формировать инвестиционные паспорта объектов.
«Нужна управляющая компания, которая бы учитывала все нюансы. Которая посадит перед собой всех ресурсников и скажет: ребята, мы развиваем центр, увеличиваем плотность населения, у вас будет больше абонентов, поэтому разрабатываете свои инвестиционные программы и льготные тарифы для частных владельцев объектов».
Рынка нет: почему историческая недвижимость никому не нужна
Мария Иванова формулирует, пожалуй, самую важную мысль: в России нет рынка исторической недвижимости.
«Есть рынок жилой недвижимости, коммерческой, загородной, промышленной. А исторической — нет. На сайтах объявлений нет отдельного раздела. Банки не дают кредитов на покупку исторических объектов, только ОКН. Нет описания, характеристик, атрибутов. Почти все объекты со статусом „ветхие“ и с соответствующим к ним интересом и ценами».
Что в итоге происходит? Допустим, человек продает квартиру в доме на Чапаевской. Он размещает объявление в разделе «Жилье». Там указано: «ветхое жилье», год постройки, износ. Историческая ценность растворяется в характеристиках ветхости. В сознание потенциального покупателя проникает сущность «старья», а не «уникального объекта».
«Нужна армия частных инвесторов. Только они придут и спасут исторический центр. Никакой глобальный застройщик не будет разбираться с каждым домиком отдельно. Чтобы сформировать эту армию, нужно заселить в людей сознание: эти объекты ценные, они требуют вложений, но они будут расти в цене», — уверена Мария Иванова.
Она предлагает конкретные шаги:
- Создать экспертный орган или сообщество и разработать признаки, регламенты и характеристики, по которым объект становится исторической недвижимостью и попадает в этот сегмент рынка.
- Выделить на площадках объявлений отдельный сегмент «историческая недвижимость».
- Банкам — создать льготные кредитные программы для реконструкции.
«Когда все будут понимать, что есть историческая недвижимость, это отдельная категория, — появятся и те, кто готов в нее вкладываться», — считает эксперт.
Живая история современного помещика
Вячеслав Вершинин — легенда самарского градозащитного движения. В 2007 году он с семьей купил старинный особняк на Молодогвардейской, 6. Дом был в ужасном состоянии, с прогоревшей крышей. Но Вершинин увидел в нем будущее.
«Риелтор показал дом в 2004-м. Здесь тихо было, как в деревне. Птицы пели. Моста этого не было, тупик. Жена работала рядом в поликлинике. Я привел ее, говорю: смотри, где мы будем жить. Она: никогда в жизни сюда не поеду. Я ее вытащил из больницы, показал. Она говорит: смотри, здесь люди еще живут, а я столько лет проработала и не знала», — вспоминает Вершинин.
Потом был перерыв. В 2005-м у Вершининых родилась вторая дочь. И вдруг риелтор звонит: «Хочешь еще раз посмотреть дом? Там второй этаж расселили и был пожар». Вячеслав поехал, увидел и решился.
«Отвага и слабоумие — наш девиз», — смеется он.
Восстанавливали долго, урывками, когда появлялись деньги. Сделали крышу, потом второй этаж, потом третий. Когда деньги заканчивались, начинали расчищать двор. Рядом стоял сгоревший дом, приваленный к их стене. Его разбирали и вывозили по частям.
В 2013-м Вершинин купил еще один дом — во дворе. Деревянный, обложенный кирпичом, стоящий на каменном цоколе. Оказалось, что цоколь затапливают грунтовые воды. Пришлось выкупать сарай, чтобы подобраться к фундаменту, осушать, отводить воду.
Сегодня это целая усадьба. В трех домах живут семьи Вершинина и еще одна молодая семья. Двор расчищен, стоят скамейки, цветут цветы. В прошлом году волонтеры «Том Сойер Феста» построили здесь чайную беседку — пришло больше ста человек, таких теплых, таких разных.
Но именно эта беседка стала причиной конфликта с администрацией.
«На меня подали в суд за то, что я использую сарай. Кирпичный сарай, который достался от бабушки. Хотят, чтобы я его сломал. Земля под сараем не размежевана», — объясняет Вершинин.
Он давно пытается решить проблему по-другому. Вместе с соседями они создали общественную организацию «13 квартал». Идея простая: жители исторических домов должны получить в собственность свои дворы.
«Мы имеем право по федеральному законодательству получить двор в долевую собственность. Это дает совсем другое ощущение — что ты в своем дворе. Но чтобы получить свой двор, нужно размежевать весь квартал. Это дорого и сложно. Мы уже несколько лет этим занимаемся. Сделали геосъемку, есть схема, нужно нанести все коммуникации».
Вершинин убежден: если жители станут собственниками земли, квартал невозможно будет застроить. Никакой девелопер не сможет войти и все снести.
«Мы боялись, что придет риэлтор, начнутся пожары, расселение. Этот участок рассматривался под застройку. Мы сделали это в укор застройщику. Чтобы над тобой не нависал кто-то. Хочется человечной среды. Здесь и ночью нет опасности. Те маргиналы, которые были, — мои лучшие друзья, они уже умерли. Сейчас растет поколение, которое в телефонах торчит. Мы учим их гвоздь забить».
Он тоже не верит в злой умысел при пожарах:
«Возможно, это просто [глупость] и безалаберность. Бомжи подключаются. Вон через двор сгорело — там дружный двор был, молодежь, елку поставили, огоньки зажгли на Новый год. Старое все, ветхое, коммуникации слабые… Не думаю, что есть злобные люди, которые хотят все сжечь».
Но в одном Вершинин уверен: администрация могла бы помогать больше.
«Помощь администрации — чтобы они хотя бы не мешали. Мы сами справляемся. Но вот эта бюрократическая машина — она очень инертная. Чтобы продлить распоряжение на межевание, мне 7 месяцев потребовалось. Пришел, а мне говорят: мы не можем продлить, подавайте заново. И пошел по кругу».
Большая политика: почему КРТ обречено на конфликт
Вадим Афанасьев, аналитик и журналист телеканала «Царьград», активно пишущий о градостроительной политике, смотрит на проблему шире. Он уверен: реновация центра Самары необходима, но в нынешнем виде она обречена на провал.
«Самара действительно нуждается в капитальной перестройке большинства кварталов исторических районов. Подобного засилья в центре малоэтажного частного сектора — причем неухоженного, обшарпанного, без надлежащей инфраструктуры — пожалуй, нет ни в одном российском миллионнике», — говорит он.
Но, по мнению Вадима Афанасьева, механизм точечной застройки, который годами применялся в Самаре, привел к катастрофическим результатам: треть населения «утрамбована» в полтора десятка ЖК-гетто без инфраструктуры. И главное — сформировано тотальное недоверие между жителями, городом и девелоперами.
«Даже при формально добровольном участии в программах людей тревожит не сам снос, а последствия: где будет новое жилье, сохранится ли привычная среда, не ухудшится ли транспортная доступность? И, как показал опыт, тревожатся люди не напрасно — в большинстве случаев они оказываются в худших условиях: высотка на окраине или плохая вторичка», — говорит он.
Афанасьев напоминает о скандале с КРТ при строительстве метро «Театральная» — в историю с расселением пришлось вмешиваться лично главе Следственного комитета России Александру Бастрыкину. А ведь тогда переселяли всего четыре сотни семей, половина из которых сразу пошла по судам.
«При реновации самарского центра число переселенных может доходить до 20 тысяч. Если чиновники подойдут к реализации так же безобразно, социальный взрыв обеспечен», — считает он.
Вадим Афанасьев выделяет пять ключевых проблем, которые нужно решить:
- Высотность. Центру не нужны человейники 20+. Только среднеэтажки — до 10 этажей.
- Комплексный подход. Развитие должно одновременно решать задачи жилья, инфраструктуры и общественных пространств.
- Запрет точечной застройки. Схема «один-два голых человейника без социалки» продолжается, несмотря на обещания властей.
- Реальная защита ОКН. Самара за 20 лет потеряла, по минимальной оценке, 350-400 объектов культурного наследия. По максимальной — до 1000. Хромает система учета. Бывали случаи, когда памятники сносили «втихую».
- Баланс интересов. Без жестких и прозрачных правил КРТ превратится в механизм уплотнения застройки и давления на перегруженную инфраструктуру.
«Если власти региона действительно хотят снизить напряжение, необходимо максимально прозрачное принятие решений, реальные гарантии равнозначного переселения в пределах привычных районов, опережающее развитие инфраструктуры и постоянный диалог с жителями. В противном случае КРТ рискует остаться не программой развития, а источником долгосрочного социального конфликта», — заявляет Афанасьев.
Что делают власти
Одно из ключевых изменений последних лет — Самара получила статус исторического поселения федерального значения. Этот статус накладывает серьезные ограничения на застройку в центре, в идеале он должен защитить историческую среду от уничтожения.
Без специальных согласований в границах исторического поселения допустимо строить здания высотой до 17 метров (примерно 5-6 этажей). Проекты, превышающие этот параметр, должен обязательно рассматривать областной Градостроительный совет.
Глава города Иван Носков не раз подчеркивал, что статус исторического поселения — это не просто формальность, а инструмент реальной защиты:
«Мы не допустим появления в центре высоток, которые разрушат исторический облик города. Любое строительство должно проходить тщательную экспертизу и учитывать мнение жителей».
Самарский район занимает особое место: именно здесь в 1586 году началась история города. Сегодня на его территории — 500 объектов культурного наследия, из которых 80% имеют федеральное или региональное значение. При этом 81% всего жилого фонда района относится к постройкам до 1917 года.
Глава Самарского района Роман Радюков регулярно проводит прямые линии с жителями и отчитывается о работе. В апреле 2025 года он рассказал о трех домах, которые вошли в федеральную программу восстановления до 2030 года:
- дом А. И. Юрина на улице Льва Толстого;
- дом М. И. Юрина на улице Степана Разина;
- дом П. Е. Каткова на перекрестке улиц Комсомольской и Водников.
Он также сообщил, что часть объектов, нуждающихся в восстановлении, планируется включить в специальный каталог исторической недвижимости с информацией о возможных мерах поддержки для инвесторов.
В 2025 году в Самаре капитально отремонтировали 16 домов — объектов культурного наследия:
- ул. Красноармейская, 117 — инженерные системы;
- п. Мехзавод, квартал 2, д. 50 — инженерные системы;
- п. Мехзавод, квартал 2, д. 52 — крыша;
- ул. Красноармейская, 60 (доходный дом Д. Е. Челышева) — фасад, крыша;
- ул. Венцека, 67 — фасад;
- ул. Галактионовская, 41 — фундамент;
- ул. Ленинградская, 55 — фундамент;
- ул. Ленинградская, 58 (усадьба Ф. В. Петша) — фундамент;
- ул. Ленинградская, 88-90А — фундамент;
- ул. Молодогвардейская, 47-49, стр.1 — фундамент;
- ул. Молодогвардейская, 60 — фундамент;
- ул. Садовая, 54 — фасад;
- ул. Самарская, 40-42, стр. 1 — крыша;
- ул. Самарская, 63 — крыша;
- ул. Чапаевская, 71 — фундамент.
Отдельного внимания заслуживает объект культурного наследия на улице Куйбышева, 28 — «Дом, где в квартире присяжного поверенного Самарского Окружного суда О. Г. Гиршфельда в 1892 году был Ленин. Дом Прагер» (в народе — просто Дом Прагер). Здание построено в 1870-е годы.
На реставрацию его фасада направлено более 7,5 млн рублей. На сегодня работы выполнены на 85%. Руководитель службы заказчика Фонда капитального ремонта Самарской области Алексей Панков объясняет особенности работы с такими объектами:
«Дом Прагер — одно из уникальнейших зданий Самары, украшение исторического центра. Изначально его построили в 1870-е годы по образцовым проектам, потом со сменой владельцев появлялись различные пристрои и надстройки. К таким объектам всегда применяется индивидуальный подход. Перед началом работ подрядная организация обращалась к архивным документам и историческим справкам. Только после проведенного исследования разрабатывалась научная проектная документация».
Культурному наследию нужны инвесторы
Администрация города и Агентство развития исторической Самары разработали новый механизм комплексной реставрации объектов культурного наследия — инвестиционно-реставрационные договоры.
«Обсуждали эту систему с градозащитниками, которые принимают самое активное участие в восстановлении исторического центра. Изучали опыт работы других регионов. Фактически, сегодня в России это единственный понятный и прозрачный механизм работы с инвесторами в части восстановления объектов культурного наследия, позволяющий приводить в порядок целые кварталы», — рассказал глава города Иван Носков.
Важный нюанс: объектом культурного наследия реставрированные здания быть не перестают, поэтому обязательства по их содержанию с собственника никак не снимаются.
Для реализации нового механизма определены первые 11 зданий. Большая их часть относится к концу XIX — началу XX века и расположена в исторической части Самары:
- ул. Алексея Толстого, угол Комсомольской, 33-31/18 (здание Реального училища) — самый масштабный объект, комплекс из пяти зданий общей площадью более 7 тысяч квадратных метров, возведенный в середине XIX века;
- ул. Алексея Толстого, 84;
- ул. Фрунзе, 123-125 (Дом фотографа Панафидина);
- ул. Ленинская, 201 (Дом Рябинина-Ивановых);
- ул. Водников, 84 (Дом потомственного почетного гражданина купца К. И. Курлина);
- ул. Максима Горького, 119, лит. Б, Б1 (Дом на усадебном месте купца О. К. Полуэктова);
- ул. Ленинская, 159-161 / ул. Вилоновская, 66 (Дом Сажина);
- ул. Водников, 40 (Дом Рамзина);
- ул. Степана Разина, 82 / ул. Венцека, 33 (Дом Сурошникова);
- ул. Алексея Толстого, 36 / ул. Комсомольская, 23 (Усадьба купца Ф. М. Слюсарева);
- ул. Ленинская, 106 (Дом на усадьбе мещанина Ф. Д. Лесина).
Главный архитектор Самары Илья Соколов объяснил схему, по которой работает этот механизм:
- Агентство развития исторической Самары объявляет открытый конкурс на право заключения инвестиционно-реставрационного договора.
- С победителем заключается инвестиционный контракт.
- Агентство сопровождает все этапы работ:
получает разрешительную документацию;
разрабатывает проект реставрации;
находит лицензированного подрядчика и взаимодействует с ним. - Реставрация проводится под потребности инвестора — это могут быть гостиницы, точки общепита, музеи, выставочные залы, офисы и другие социальные объекты.
- На заключительном этапе объект вводится в эксплуатацию.
- Отреставрированный «под ключ» объект передается в собственность инвестору.
«На данном этапе, пока идет открытый конкурс, инвесторы могут ознакомиться с каждым из объектов — все они готовы к осмотру, уже поступают первые заявки. По каждому объекту есть комплексное научное исследование с информацией о его исторической, архитектурной и конструктивной ценности, в том числе строительная история и архивные документы», — рассказал исполнительный директор Агентства развития исторической Самары Максим Голубин.
Музейные и общественные инициативы
Музей-галерея «Заварка» (отдел музея Эльдара Рязанова) с проектом «По соседству» стал победителем конкурса «Музей без границ: Музей 4.0» благотворительного фонда Владимира Потанина в номинации «Технологии и инструменты».
Руководитель департамента культуры и молодежной политики администрации города Самара Татьяна Шестопалова пояснила:
«Арт-лаборатория подробно исследует и каталогизирует историческую застройку Ленинского района Самары, где сочетаются деревянные дома, здания в стиле советского неоренессанса и других архитектурных форм. Командой проекта запланировано не просто изучить этот район, но и вовлечь в процесс его жителей, архитекторов, историков, художников и исследователей, чтобы совместно переосмыслить городское пространство».
В рамках проекта планируется создать интерактивную карту с историческими локациями; организовать выставку «Соседи»; построить новые экскурсионные маршруты по Ленинскому району; издать бумажный путеводитель. Сроки реализации: с 5 мая 2025 до 28 декабря 2026 года.
Продолжает работать проект «Том Сойер Фест — Самара», который объявил о поиске домов для восстановления в 2026 году. Условия участия:
- дом должен быть деревянным;
- не являться объектом культурного наследия;
- не быть аварийным;
- находиться на «красной линии» (выходить фасадом на улицу);
- все жители дома должны дать письменное согласие на работы и обеспечить доступ к воде и электричеству.
Волонтеры проекта очищают фасад от старой краски, подправляют резьбу, красят заново, в отдельных случаях благоустраивают прилегающую территорию.
Подать заявку можно, отправив сообщение в группу «Том Сойер Фест — Самара» в ВК. Нужно написать в свободной форме о доме, его истории и жильцах, приложить фотографии и контакты.
«Надо дать людям возможность почувствовать себя хозяевами»
Точечные успехи, несомненно, есть. Дом Прагер реставрируют, 11 объектов выставили на аукцион, волонтеры красят фасады. Но работает ли это как система, способная кардинально остановить пожары и деградацию центра Самары? Опрошенные 63.RU эксперты сомневаются.
Новый механизм инвестиционно-реставрационных договоров — интересный шаг. Но он работает только с объектами культурного наследия. А как быть с тысячами «рядовых» исторических домов, которые не имеют охранного статуса, но создают неповторимую среду старой Самары? Ответа пока нет.
Эксперт по недвижимости Мария Иванова смотрит в будущее со сдержанным оптимизмом:
«Кардинально мало что изменится. Какое-то количество объектов будет куплено и реконструировано. Какие-то кварталы достроятся новым жильем. Надеюсь, именно так, как должен застраиваться центр — без шапкозакидательства, в рамках сохранения среды».
Она напоминает — у Самары уже есть важные достижения: статус исторического поселения, который защищает центр от уничтожения, и зарождающийся интерес инвесторов к исторической недвижимости.
«Если ничего глобально не поменяется, не появится „министерство исторического центра“, мы все равно будем двигаться — пусть и медленно, за счет спроса и самосознания граждан. Но какие-то кварталы развалятся, потому что туда не направится спрос, не потянут коммуникации, не скажут: „Ребята, идите сюда, здесь будем развивать“», — считает Мария Иванова.
По ее мнению, особенно это касается территорий за улицей Венцека. Для горожанина и инвестора это уже «затон» — там квартиры дешевле даже в современных домах. Самоходом инвесторов туда не затащить. Нужны точки притяжения. Как, например, Дом Губернатора — особняк Субботина-Шихобалова. Грандиозный объект, на реконструкцию которого областные власти нашли бюджет. Когда его восстановят, он станет магнитом для всей территории.
«Там надо ЗАГС сделать и бал приемов. Невероятной красоты интерьеры — свадьбы играть», — мечтает Иванова.
Вячеслав Вершинин, прошедший 18-летний путь восстановления своего дома, говорит о главном:
«Людям сложно представить, что это возможно — жить в старом доме, в центре, с комфортом. У нас нет образа будущего, нет понимания, правила меняются. Но если один безумец начинает наводить порядок, все включаются с удовольствием — тоже что-то делают, сажают цветы, чистят снег. Надо дать людям возможность почувствовать себя хозяевами. Что это их земля, что они могут детям оставить. Что их уважают».
Заключение от автора
У самарских пожаров нет одного виновного. Есть ветхие сети и обогреватели, включенные в розетки с убитой проводкой. Есть расселенные дома, где, тем не менее, все еще кто-то живет. Есть немалые доли равнодушия и бюрократии, изматывающие даже самых упертых энтузиастов.
Но есть и надежда. Статус исторического поселения. Федеральные программы. Первые аукционы по реставрации. Волонтеры «Том Сойер Феста». Жители 13-го квартала, которые хотят получить свой двор в собственность. И люди вроде Вячеслава Вершинина, которые не ждут, пока им кто-то сделает ремонт, а берут и делают сами.
Вопрос в том, хватит ли у города политической воли превратить этот стихийный процесс в систему. Создать то самое «министерство исторического центра», о котором говорит Мария Иванова. Посадить за один стол монополистов, чиновников, инвесторов и жителей. И сказать: «Ребята, мы развиваем центр. Вот правила игры. Давайте работать».
Потому что альтернатива — продолжать считать сгоревшие дома и хоронить очередные «объекты, не представляющие ценности». А вместе с ними — память о старом городе, который мог бы стать музеем под открытым небом, а рискует стать очередным спальным районом с точечными вкраплениями стекла и бетона.
25 марта 2026