Как и обещал, Питеродактиль завершит рассказ о Бразильской алмазной лихорадке XVIII века, немного порассуждав о рабах и их роли во всех этих событиях. Для настоящих олдов, вроде ящера, бразильское рабство, конечно, вшито в культурный код. Ну-ка продолжите: "Казы кум гарум герум..." Но это так, к слову... Алмазная лихорадка не породила рабство в Бразилии - к моменту её начала африканцев уже давно вывозили туда в промышленных масштабах. Но она открыла новые горизонты для использования рабов.
Тут надо иметь в виду, что Бразилия вообще представляла собой для Португалии не только ценный актив, но и проблему. Экономика колонии росла так быстро, а ресурсы обещали такие возможности разбогатеть, что Португалия испытывала демографические трудности. Все, кто мог, уезжали в Бразилию, мечтая о богатстве. И всё равно рабочих рук там не хватало. Поэтому рабы были чрезвычайно выгодным вложением денег. Они были в каком-то смысле универсальным источником энергии. Рабовладелец мог выбирать, куда их отправить, чтобы труд африканцев приносил ему наибольшую прибыль. Вот тут открытие алмазов было важно, потому что создало новую сферу применения рабского труда. Добыча алмазов - процесс очень трудоёмкий, но в случае удачи сулит огромный выигрыш.
Самый простой вариант для рабовладельца - взять алмазоносный участок и отправить рабов на добычу. В начале лихорадки, 1720х, когда об этих событиях читали в Санкт-Петербургских Ведомостях, это так и делалось. Рабовладелец мог застолбить участок и делать там, что хочет, но должен был платить фиксированный налог с каждого раба. Когда началась эпоха контрактов, доходы тех, кому удалось получить монополию, возросли ещё больше. Теоретически контракт ограничивал как площадь, на которой можно было добывать алмазы, так и количество задействованных рабов, обычно не более 600. Реальность, как понятно, сильно отличалась, и у некоторых рабовладельцев прибыли были такими, что роскошь принимала гротескные формы. Некий Жоао Фернандеш не просто украсил свою чернокожую наложницу драгоценностями, достойными королевы, но и создал для неё целый двор из фрейлин. Для развлечения этого двора плантатор приказал выкопать искусственное озеро, по которому плавал небольшой, но роскошно убранный корабль. Короче, Рабыня Изаура да и только.
Когда копи были взяты в государственную собственность, на них работало в разное время от одной до пяти тысяч рабов, которых поставляли опять же окрестные плантаторы по мере необходимости. Управляющие государственными копями подозревали, что рабы воруют камни для своих хозяев - ещё один способ для плантаторов увеличить доход. Интересно при этом, что наказание для рабов за воровство камней было гораздо менее суровым, чем для свободных рабочих.
Была для них и система поощрений. Работали на шахтах с рассвета до заката с дневным перерывом в 2,5 часа, то есть в целом 9 часов в день. На некоторых шахтах раб мог закончить работу после того, как найдёт определённое количество камней, выполнив дневную норму. За находку хорошего камня удачливого работника могли наградить. Так, за камень в 8 - 10 каратов раб получал новую одежду и хороший нож. А вот если ему везло найти камень в 17,5 каратов (такая мера у португальцев называется Octavo), то такому счастливчику устраивали триумф и торжественно отпускали на свободу, выкупая у плантатора. Вот такой социальный лифт.
Весь этот пир духа оборвался в середине XIX века, когда шахты истощились и стоимость добычи алмазов превысила получаемый от них доход. Алмазы были открыты в Южной Африке, и эта конкуренция окончательно подкосила бразильские копи. Хотя занятно, что какое-то время южноафриканские алмазы отправляли для огранки и продажи в Рио де Жанейро.
Сейчас Бразилия остаётся алмазодобывающей страной, но занимает совсем небольшую долю рынка. Что осталось от алмазной лихорадки? Роскошная колониальная архитектура, самый высокий в Бразилии процент чернокожего населения в штате Минас-Жейрас, ну и вот - заметки в старых газетах. Доброе утро 😊
#экономическаяистория
#экономика
