Поступление.
Метался перед выпускными экзаменами. Кем быть? Как жить? В смысле куда податься. Варианты:
а) В авиацию, потому что мама имела отношение к объединённому Сеймчанскому авиаотряду. Половина нашего класса были потомки работников оного. Из села Колымского в Сеймчанскую среднюю школу мы проезжали в автобусе через аэропорт и видели весёлых мужчин, громогласно шутивших и обсуждавших неведомую нам работу. Но, здоровья не хватило, и я вынужден был отказаться от, как мне тогда казалось, мечты стать пилотом.
б) В дизайнеры. На материк. Всерьёз не рассматривал, потому, что неведомо было и далёко. А я мальчик домашний. В Магадане был только Пед, но работа учителя абсолютно не прельщала (как выяснилось, туда и надо было идти).
Вот и всё. И тут открывается политехнический институт, а точнее Магаданский филиал Хабаровского института (ныне ТОГУ). Решено — туда! Поступил легко — меня готовила моя классная в школе, физичка, Карлова Зоя Никитична. А математика уже была на уровне, нас в школе великолепно подготовили учителя Евгеньева Любовь Леонидовна и Сандалова Наталья Викторовна. И математика и физика — отлично. Литература и русский, при том, что был один учитель Гермогенова Галина Егоровна, сдал по-разному — литература отлично, русский трояк. Набранных баллов оказалось достаточно, чтобы ещё и не работать на хозяйстве, а поехать домой на двухнедельный отдых, как отличнику. Загорал, ездил на рыбалку и за ягодой.
Экзамены дались довольно легко. Литература, физика и математика – отлично, русский – трояк. Учитывая, что аттестат у меня ровно четыре, набрал двадцать два балла. Нас таких было человек десять, проходной балл – двадцать кажется. А конкурс – четыре человека на место. То есть типа отличником заделался, отпустили поэтому домой на две недели, остальных, у кого просто проходной был заставили работать на уборке строительного мусора.
Должен отметить, что поступал я в обсолютно новом здании. Задумывалось оно как 24-я школа, но в облисполкоме решили, что инженеры области нужны край и передали здание филиалу ХПИ.
Как пацаны работали на уборке помещений, знаю только по рассказам, потому что приехал в Магадан прямо к отъезду на картошку.
Картошка
В начале сентября приехал в Магадан и, вместе со всеми абитуриентами, на картошку в посёлок Талон, что километрах в 120 от города. Там все и перезнакомились.
Работали в своё удовольствие, но спать ложились вовремя, так как не отлынивали от выполнения плана. Собрать надо было мешков пятнадцать за смену, за восемь часов. Но один раз поработали на износ — перевыполнили с одноклассником план раза в три или в четыре. Поставили рекорд сезона.
Обедать не ходили, заканчивали под свет фар, но сто двадцать мешков собрали. Наутро на пионерской линейке получили благодарность и, в качестве награды, были отправлены в город на самолёте. Назывался он кукурузник и до Магадана, а это километров сто пятьдесят, добрались за час наверное. Ну и одними из первых должны были появиться в общежитии.
Абитура
На момент поступления общага ещё не была готова к приёму студентов. Делали ремонт. Поэтому институт поселил нас в филиале гостиницы «Магадан», что было совсем недалеко до учёбы. Если за ключевое слово, обозначающее гостиницу, взять слово филиал, то становится понятно, что это услуги, граничащее с тюремным бытом. Номера на пятерых, кровати железные с сеткой, матрацы ватные, душ и туалет в конце коридора. Я такое потом в армии встретил. Месяц мы чалились в этом отеле. Потом уже перебрались в общежитие. Жили мы в общаге по-четверо, кровати такие же, но было, в отличие от гостиницы, тепло и уютно. И все вокруг были свои!
За два года было всё! И тараканов вместе травили, и праздники все вместе встречали, и от руководства пьяными прятались. Думаю, дальше припомню многое.
Преподы
Преподы были роскошные. Опытные, грамотные, рисковые. Короче, появились они из Хабаровска, из Хабаровского политехнического института. Думаю, им было предложено сделать бурную карьеру в Тьму-Таракани. Исключая, конечно, студентов-выпускников. Те приехали по распределению, хотя может и нет.
Богданыч
Присяжной Владимир Богданович — молодой преподаватель строительных дисциплин. Старше меня на пять лет — когда я поступил, его распределили, после выпуска, в Магаданский филиал ХПИ.
Студенты называли его Тайфун в тазике. Где бы он не появлялся, всё начинало развиваться в разы быстрей — курильщики вылетали на улицу как пробки, в столовке очередь приобретала структурированный вид, а двоечники бежали сдавать свои задолженности и так далее.
У него была тонкая шея, короткая причёска — не по моде, а на вид студент студентом. Из-за этого ему приходилось вступать в нешуточные словесные баталии с абитуриентами и студентами второго курса. Никто в начале учебного года не видел в нём преподавателя.
Как то, весной, на первом курсе он вёл у нас Теормех. Строил нас по-чёрному. Меня поймал за списыванием расчётно-графических работ у кого-то из студентов параллельной группы и дал мне эксклюзивный вариант. С тех пор у меня не было проблем с дисциплинами, использующими расчетные комплексы — сопромат, строительную механику, ЖБК, металлоконструкции и другие виды конструкций.
Так вот, экзамен. Сдаём всем потоком. У многих проблемы со знаниями — увиливали на занятиях. А Владимир Богданыч, трепавший нас в семестре, на экзаменах был необыкновенно великодушным.
– Кто пострижётся под «канадку», поставлю тройку без сдачи!
Две третьих парней ломанулись стричься, в аудитории осталось человек восемь.
– Остальные уверены в своих силах?
– Нам волосы жалко, мода… – А в моде тогда ещё были длинные волосы.
– Вперёд!
У меня была задача про шары и верёвочку, опоясывающую эти самые шары. Необходимо было найти усилие в этой верёвочке. Исписали с преподавателем всю доску. Не помню, был ли ответ правильным, но свою четвёрку я получил и сохранил модную причёску.
Татьяна Александровна
Татьяна Александровна Шаповалова. Приехала из Хабаровска, после окончания ХПИ. Преподавала технологию и организацию строительства. Вкалывала, как и все молодые преподы, по-чёрному. Каких то аномалий с ней не помню, не было скорее всего, но то что она научила наших парней вести себя в ресторанах по княжески, это точно.
Метал Металыч
Преподавал у нас материаловедение. Он работал на кафедре Автомобили и автомобильное хозяйство, но эту дисциплину вёл у всех. Звали его Синцов Михаил Михайлович, но из-за того, что он производил впечатление человека, полностью состоящего из, даже не цветных, а чёрных металлов, получил прозвище Свинцов Метал Металыч. Ходил прямой, как будто у него железный кол вместо позвоночника, выбриться не мог, брюнет был жгучий. Ну и дотошный был, что не всегда и кому-либо нравилось.
Студенты
Костя Свеколкин
Костя Свеколкин жил с нами в общаге. Учился по-моему на строителя. Учился неплохо, «стёпу» получал. Но выгнали его за задолженность по физике и пошёл он служить в ряды Советской Армии.
А дело было не в знаниях и понятиях физических процессов. Просто он допустил непростительную ошибку в отношениях с преподавателем. Он нарисовал на него карикатуру. Что уж там он сотворил, не знаю, но когда он её прилеплял на дверь кафедры физике, долго мучился — листок всё никак не приклеивался к стеклу двери. И, вот наконец, всё получилось, поворачивается, чтобы уйти, а сзади стоит препод по физике по прозвищу Солнцедар* и улыбается.
Три раза сдавал, но всё безрезультатно — «пара»!
Выгнали. Как раз под призыв. Никогда бы не подумал, что могут прокатить на экзаменах сына первого секретаря Чаунского** райкома партии (в последствии второго секретаря Магаданского обкома КПСС).
Мирон
Мирошниченко Юра. Приехал поступать из, то ли Валькумея, то ли Эгвекинота, что на Чукотке. Именно поэтому мы с ним оказались как-то на Майские вдвоём в общаге. Остальные разъехались по своим посёлкам на Трассе***. А праздников было дня четыре. Чем заняться? Водку пить неохота, курить надоело. Надо спортом заняться!
Решили взойти на господствующую над городом высоту — сопку Марчеканская. А заодно позагорать на снегу, улицы в городе уже освободились от него.
Взяли в институте, на кафедре физкультуры, лыжи, купили сосиски-хлеб и отправились наверх.
Вверх-то мы забрались, позагорали, но промочили ноги. Чтобы пожарить сосиски и просушить лыжные ботинки, развели костёр в одной из ям, вырытых в снегу предыдущими туристами. Повесили обувь над костром. Я с краешку, а Юра прямо над огнём.
– Спалишь. – Заключил я.
– Неее, видишь пузыри из-под подошвы идут…
Когда пришло время возвращаться в город, пузыри перестали вылезать из подошвы. Кое-как Мирон натянул башмаки на голую ногу (пришлось вырезать перочинным ножом всю кожу, вздувшуюся внутри).
Спуститься с горы оказалось нетрудно — он сел на лыжи, а я за палки держал его от набора скорости. Но уже внизу пришлось идти пешком. Недалеко — метров пятьсот, но пройти весь путь Юра не смог, снял ботинки и пошёл в носках. Прохожие с недоумением смотрели на спортсмена без обуви. Некоторые улыбались, кое-кто, образно говоря, крутил пальцем у виска. В носках появились дырки. Лыжи сдали как будто ничего не случилось. А Юра Мирон ещё долго, с неделю, передвигаясь по общаге, хромал. Впечатлений, правда, осталось ворох — ржали всем общежитием.
Че
Юрка Чередниченко — небольшого роста, кучерявый каратист. Играл к тому же на гитаре, но всё время проводил в общежитии, а не в, как сказали бы сегодня, клубах.
Запомнился один случай с Юриком. Как-то отключили воду в общаге, ремонтировали там что-то после обеда. А нужно было побриться и идти в кино. Че попробовал поскрестись станком насухую и, о чудо, легко сбрил щетину. Довольный продолжил до полной победы. А через десять минут его лицо раздулось, покрылось пятнами различной интенсивности покраснения. Кому-то из нас пришлось бежать в магазин за сметаной. Кино отменилось, опухоль сошла через день.
Мы же получили опыт, ведь подобные случаи случаются чаще в армии, но мы-то призвались только после ВУЗа.
Лёня Рыскин
Вернее Лёня Рысник, но пренебрежительное отношение к его фамилии появилось неспроста. Он приехал поступать из Синегорья, посёлка энергетиков и энергостроителей — там строилась первая на Северах ГЭС.
Внешности Лёня был выдающейся — высокий, метр девяноста четыре, с вьющимися длинными вороными волосами, чемпион района по классической борьбе, умный к тому же. Поступил легко и, в начале сентября, на картошку вместе с нами. Вот там-то и случилось то, что не должно было случиться не при каких обстоятельствах.
Наш институт поселили в подготовленном для аскетичного проживания в бывшем коровнике совхоза «Талон» Ольского района. Мы занимали половину здания, а во второй половине расположились девчонки из «кулинарного техникума». Шутка, училища. А наличие ничейного женского общества в деревне — это постоянная головная боль для организаторов сбора урожая. Одним словом вечером, после ужина, на входе в нашу импровизированную общагу роилась поселковая шантрапа, не всегда трезвая к тому же. Ну и наши пацаны тоже не гнушались кулинарным обществом. Иногда это вызывало определённые трения как между отдельными индивидами, так и между «коллективами» ровесников.
Короче, улеглись спать после очередного тяжелого рабочего дня, проведённого на грядках в позе «лотоса». Кто уже спит, кто разговаривает вполголоса. Зашёл Лёня и забрался под одеяло. А через минуту в тамбуре раздались крики и звуки беготни. Кто-то заскочил в располагу и истошно завопил: –«Наших бьют!!!»
Несколько человек выбежали в одних трусах и крики стали удаляться. В драке пострадал Вася Маскаренко, боксёр и по жизни боец. Он миловался с какой-то симпатичной поварихой и был поражён тем тоном, с которым Лёня Рыскин был послан каким-то сопливым местным шпанюком. Василий вступился за Леонида и получил велосипедной цепью по носу и ушам. Вася, видимо, был уверен, что Рыскин встанет с ним спина к спине. Они отобьют все атаки сельских деклассированных элементов, но Лёня тихо сквозанул к себе на нары и укрылся с головой одеялом.
Вася до поступления уже был возведён на вершину областного пьедестала по боксу, но после талонского инцидента ему пришлось бросить бокс, потому что при малейшем попадании по носу, боль пронзала всё лицо. А Лёня получил печать на всю свою биографию на некоторое время – через два года он перевёлся в другой ВУЗ на материке.
Серёга Дыбов
Учился на курс старше. Сам с Тахтоямска. Значит априори таёжник, потом это полностью подтвердилось в Сеймчане, где мы потом вместе жили и работали. А в общаге слыл чемпионом по шахматам. Чемпионом каких соревнований не скажу, но нашего общежития на Транспортной улице дом 19, точно. Что касается меня, то я знаю как ходят фигуры, не более того. Но однажды мне пришлось схлестнуться с этим шахматным монстром на доске, как на поле боя.
По воскресеньям студенческая общага представляет из себя сон в начале тумана… или как там? В субботу все расчехляют свои кошелёчки, скупают в ближайшем вино-водочном магазинчике дешёвый алкоголь. На момент моей учебы в институте это были ставропольские вина, местной пищевой промышленностью донельзя обезображенные водой и спиртом. Как то Портвейн, Кавказ, Белое и т.д. И в воскресенье все просыпаются с диким желанием пить, хотя бы чай. Но, частенько, за ночь уничтожалось всё более менее съестное.
Короче, просыпаемся как-то, а в тумбочке вакуум. Чайку хочется, жуть как. Пошёл по комнатам побираться. В живых были только ребята, на год постарше нас. Сидят сёрпают из блюдцев.
– Доброе утро. Поделитель сокровищами!
– Самим мало!
– Пожалейте!
– Выиграешь в шахматы, хоть всё забирай!
Пришлось согласиться — доли процента выиграть у Серёги Дыбова, чемпиона магаданской студенческой галактики, были … наверное.
Перетасовали… В смысле расставили фигуры. У меня белые. Е2-Е4. Ответ тоже стандартный, ну какой-то, не помню сейчас.
– Серёга – тебе мат! Детский.
– В смысле? Подожди, я не правильно пошёл… Давай ещё партию.
– Ээээ, подожди, я перенесу сахар, чай, печеньки к себе в комнату и переиграем.
Больше я никогда в жизни у него не выигрывал…
Петрович
Петрович — это Толик Петровский, мой лучший кентяра. Мы с ним по всем практикам вместе ездили. С одного посёлка, хотя я его до поступления вообще не знал. Он попал в мою группу после академического отпуска, аппендицит решил дело.
Свадьба — всегда хорошо! А свадьба друзей хорошо вдвойне. Весело, непринуждённо. Без драк, тихо-мирно. Гуляли не в Магадане, а в посёлке1, откуда Толик. И жена его, Лиля, тоже жила рядом2, в 30-ти километрах.
Жили то они рядом, а встретились всё равно на чужбине — в областном центре Магадане, когда поступили учиться в политехнический институт.
Гуляли в столовке аэропорта. Машины, мосты — всё как положено. Колесили по окрестностям. И заехали ко мкне домой. А батя как раз аврил холодец из сохачьей головы. Ну выпивали, пили обжигающе горячий шулюм. Потом ещё катались по окрестностям.
Так вот, спустя почти тридцать лет, Толик признался мне, что этот эпизод был лучшим во всём этом свадебном кутеже.
*Солнцедар - старший преподаватель кафедры физики. Очень любил пить вино.
**Чаунский район - Чукотский автономный округ Магаданской области. СССР
***Трасса - имеется ввиду Колымская трасса
Продолжение следует