Морская дева стала одним из его трофеев. Султан привёз её с далёкого острова, где волны разбиваются прямо о ступеньки домов, а дети учатся плавать раньше, чем ходить. В тех краях всё подчинено океану: он дарит местным и еду, и водоросли, из которых они готовят лекарства, и раковины, которыми все украшают свои жилища. Веками жизнь на острове текла спокойно. Каждый корабль, вошедший в гавань, встречали с радостью: помогали пополнить запасы, обменивали жемчуг на инструменты и книги. Флот султана, появившийся на горизонте, не вызвал ни у кого опасений. Он захватил остров за одну ночь. Вместе с крупным жемчугом, перламутром и статуями забрал с собой ещё один трофей — закованную в кандалы главную жрицу. Она была той, к кому прислушивался весь остров. Той, кто мог разговаривать с океаном, успокаивать волны, менять течения. А ещё — очень красивой. Султан не колебался и минуты. В ярком цветнике его гарема появилось новое, необычное лицо. Смуглая кожа, светлые волосы, достающие почти до колен, и — огромные синие глаза. Именно они выделяли жрицу среди остальных. Те, кому посчастливилось её увидеть, говорили, что один взгляд, брошенный из-под длинных ресниц, навевает мысль о море. Другие обитательницы гарема сразу её невзлюбили. Во дворце шептались, что она — ведьма, способная превращать воду в яд и одним щелчком пальцев топить корабли. Султан посмеивался, но велел страже ни в коем случае не подпускать наложницу к океану. В таких случаях предосторожность не бывает лишней. Так она и жила, запертая во дворце. Султан никогда не выбирал её для прогулок на лодке или шумных празднеств, что устраивали на набережной, одетой в белый гранит. Наложницу даже не пускали в сад, к пруду, где резвились карпы, которых Султан привёл с востока. Она тосковала. Подолгу плескалась в купальне, не обращая внимание на шепотки и недовольные взгляды. Гадала по руке тем девушкам, что решались заговорить с ней. И, сидя у окна, часто смотрела на горизонт. В сторону океана. Время шло. Наложница продолжала тосковать, но что она могла — отрезанная от океана, лишённая своей силы? Дважды она пыталась сбежать, но оба раза попалась. Оставалось лишь сидеть у окна, пытаясь уловить хотя бы далёкий отзвук прибоя. Может, она бы состарилась там одна, оторванная от океана, если бы Султан не решил порадовать наложниц подарками. Несколько сундуков внесли в гарем — и чего в них только не было. Золотые серьги и браслеты, шёлковые одеяния, безделушки с далёких краёв. На дне, среди покрывал, вышитых золотом, лежала огромная раковина. Другие наложницы не обратили на неё внимания — зато жрица тут же схватила в руки. Отливающая перламутром раковина едва помещалась на тонкой ладони. Пока остальные щебетали, примеряя наряды и украшения, она поднесла подарок к уху. И услышала знакомый шум. Сердце забилось быстрее. В распахнутое окно проник запах соли. Все замолчали, когда жрица выпрямилась и вскинула голову, не отрывая раковину от уха. Глаза закрыты. Губы напряжённо сжаты. Море шумело всё сильнее — будто надвигалась волна. После все наложницы наперебой рассказывали одно и тоже. О том, как задрожали сами стены дворца, как поток солёной воды, появившийся из ниоткуда, ворвался внутрь. Он закружил в водовороте покрывала и украшения, вызвал крики и панику, а потом — исчез. Схлынул наружу, будто и не было. Жрица исчезла вместе с ним. Осталась лишь раковина на мокром ковре — из которой доносился шум прибоя. 62/365.
Одна из историй, которые я пишу каждый день — для творческой практики и создания контента.
Мои книги и соцсети — если вам интересно!