5 глава. (в романе 7 глав)
Я сижу за роскошным столом в доме родителей Олега, сжимаю в руках салфетку и мысленно повторяю: «Катя, не провались. Катя, держи лицо». Вокруг — фарфоровая посуда, хрустальные бокалы, серебряные приборы, которые я в жизни не держала в руках одновременно. Мама Олега, Ирина Львовна, с улыбкой подкладывает мне в тарелку ещё кусочек запечённой форели:
— Катя, милая, попробуйте вот этот соус — я его сама придумала. Олег его очень любит.
— Да‑да, — поддакивает отец Олега, Виктор Павлович. — Наш мальчик знает толк в хорошем соусе.
Я киваю, улыбаюсь:
— Обязательно, спасибо, очень вкусно!
Всеволод сидит рядом со мной, ближе, чем нужно. Он то подливает мне вина, то отодвигает стул, то ловит мой взгляд — и смотрит так, будто пытается прочитать все мои секреты. И задаёт вопросы. Много вопросов. Слишком много.
— Так вы говорите, полгода вместе? — переспрашивает он в третий раз. — И где же вы познакомились?
— На работе, — отвечаю я, стараясь не смотреть ему в глаза, — я уже говорила, он… проверял квартальный отчёт, а я как раз его готовила.
— И что, ты сразу в него влюбилась? — хмыкает Всеволод.
— Ну… постепенно, — выдавливаю я, — сначала были просто рабочие отношения, потом…
— Потом что? — он наклоняется ближе, и я чувствую аромат его одеколона — свежий, морской, совсем не такой, как у Олега. У Олега — резкий, древесный, а этот… этот успокаивает.
— Потом он предложил подвезти меня домой, — продолжаю я, понимая, что несу откровенную чушь, — и мы разговорились.
— Разговорились, — повторяет Всеволод, и в его глазах мелькает что‑то вроде понимания, — и с тех пор — ни дня друг без друга?
Я краснею. Мама Олега восхищённо вздыхает:
— Как романтично! Только очень странно, я знаю своего брата, больше двух месяцев он не встречается с девушками, они ему надоедают.
— Мы… не афишировали, — мямлю я, — он не любит выставлять личную жизнь напоказ.
— Не любит, это точно, — кивает Виктор Павлович.
— Ну это потому, что серьёзных отношений не было у него, —
Недоверчиво смотрит Всеволод.
Ужин тянется бесконечно. Я ловлю на себе взгляды: мама Олега — одобрительные, отец — изучающие, а Всеволод… Всеволод смотрит на меня так, будто я — загадка, которую он хочет разгадать. И чем больше он смотрит, тем сильнее я путаюсь в собственных словах.
Наконец трапеза заканчивается. Я встаю, благодарю за ужин.
Мы смотрим детские фотографии Олега и Всеволода. Мама рассказывает о их детстве. Отец скучает.
Потом я пытаюсь сбежать домой, пытаюсь попрощаться и уйти пешком, но Всеволод решительно заявляет:
— Я тебя отвезу.
— Нет‑нет, что ты, я на автобусе…
— Коттеджный посёлок, автобус не скоро, такси ждать не меньше часа, — отрезает он. — Садитесь в машину.
Спорить бесполезно. Мы едем молча. Я смотрю в окно, а Всеволод бросает на меня короткие взгляды в зеркало заднего вида. Когда подъезжаем к моему дому, он не глушит двигатель. Мы сидим в машине, и он начинает задавать какие‑то странные вопросы:
— А ты любите море?
— Да, — удивлённо отвечаю я.
— А кошек?
— Да.
— А читать перед сном?
— Да… — я начинаю смеяться. — Всеволод, к чему эти вопросы?
— Ни к чему, — улыбается он, — пытаюсь поймать тебя на лжи, я не верю, что вы с Олегом пара, слишком разные.
Ловлю его взгляд — тёплый, внимательный, совсем не такой, как у Олега. Олег смотрит на женщин, как на приз, который нужно завоевать и бросить. А Всеволод… он смотрит так, будто видит меня настоящую.
— Мой брат — повеса, — вдруг говорит он, — нормальная женщина его не выдержит, а ты нормальная.
И в этот момент я вспоминаю всё: как смотрела на всех этих красоток в офисе, как ревновала, как мечтала, чтобы Олег хоть раз посмотрел на меня так же, как на них. И мне становится так жаль себя. Так обидно, что я — умная, добрая, верная — для него просто «Катя из отдела», а не женщина, не любимая. Слезы сами покатились по щекам.
Всеволод растерянно тянется ко мне:
— Эй, ну что ты… Не плачь, пожалуйста. Он что, изменяет тебе? Точно изменяет! Я своего брата знаю!
Но я не могу остановиться. Он берёт меня за руку, а потом — неожиданно — наклоняется и целует. Мягко, осторожно, будто боится спугнуть.
На секунду я замираю, а потом… потом всё внутри тает. Так хорошо, так приятно, будто меня обволакивает что‑то родное, тёплое и мягкое. Я чувствую, как напряжение последних месяцев уходит, как становится легко, спокойно. Я отвечаю на поцелуй — всего на десять секунд, но этих секунд хватает, чтобы понять: так должно было быть.
А потом я отпрянула. Смотрю на Всеволода большими удивлёнными глазами. Он краснеет, отводит взгляд:
— Прости. Я не должен был…
— Всё в порядке, — вырвалось у меня, хотя ничего не в порядке конечно... Внутри — буря.
Мы сидим в тишине, оба в шоке от случившегося. Сердце колотится, губы горят, а в голове — одна мысль: «Что же теперь будет?»
Надо же было сморозить такую глупость, я же невеста его брата. Но в момент поцелуя я об этом не подумала и поцелуй был таким естественным.
Мысли крутятся вокруг одного: как я могла это допустить? Как позволила моменту слабости взять верх? Поцелуй был таким правильным, таким настоящим — в отличие от всего, что я чувствовала к Олегу. Но это же брат Олега! Нельзя так. Нельзя переступать эту черту.
— Катя… — начинает он осторожно. — Я не хотел, чтобы так вышло. Но… я не жалею.
Я сжимаю пальцами край куртки, пытаясь унять дрожь.
— Всеволод, это неправильно. Ты брат Олега. А я… я его невеста.
Он чуть наклоняется вперёд, не отрывая от меня взгляда:
— А если бы не было Олега? Если бы мы встретились просто так, ты бы ответила мне?
Вопрос повисает в воздухе. Я молчу, потому что ответ слишком очевиден — и это пугает.
— Не надо, — шепчу я. — Не усложняй. Сейчас главное —чтобы Олегу поправился. И… и мне нужно разобраться с тем, что я натворила.
Всеволод кивает, но в глазах читается упрямство:
— Я вижу, ты не счастлива с ним.
Я отвожу взгляд, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он прав. Ужасно, но прав. Все эти месяцы я цеплялась за иллюзию, за возможность стать для Олега чем‑то большим. А он… он даже не замечал меня по‑настоящему.
— Мне нужно идти, — я открываю дверь машины, но Всеволод мягко останавливает меня за руку.
— Подожди. Давай договоримся: завтра я заеду за тобой. Отвезу в больницу к Олегу.
Я колеблюсь, но киваю.
Выскакиваю из машины и бегу к дому, не оглядываясь. Забежав в квартиру, прижимаюсь спиной к двери и закрываю лицо руками. Сердце колотится, губы горят, ав голове — одна мысль: «Что же теперь будет?»
Захожу в комнату, бросаю сумку на стул и подхожу к окну. За стеклом — ночной город, огни, спешащие куда‑то люди. А я стою здесь, разрываясь между своим враньём и тем, что шепчет сердце.
Достаю телефон, открываю чат с Олегом — тот самый, где все наши рабочие переписки. Прокручиваю вверх: «Отчёт готов», «Встреча в 15:00 подтверждена», «Кофе принести?». Никаких «Я скучаю», никаких «Давай встретимся после работы». Ничего личного.
А потом вспоминаю поцелуй Всеволода — тёплый, бережный, будто он боялся меня спугнуть. И понимаю: я больше не хочу притворяться. Не хочу быть тенью в жизни Олега. Но как всё исправить? Как сказать правду?
Сажусь на кровать, обнимаю колени. Завтра будет тяжёлый день. Очень тяжёлый.
Продолжение по ссылке:
По жизни, что сломать всегда нас хочет, иду вперёд и никогда не трушу, Душа нежданной радостью клокочет, в пути встречая родственную Душу...