На картине Павла Рыженко воет метель. Она заметает время, уничтожает детали. Снег ложится на погоны, на лица. На красные банты казаков, что целовали вчера царя на Пасху.
Посмотрите на цвет. Здесь нет чистого белого. Белый здесь - мертвый, свинцовый, с примесью грязи и пепла. А красный - цвет крови, которая не пролилась, но уже обещана. Зарево на горизонте - не пожар в соседнем селе. Это будущее. Это брат на брата, казак, рубящий казака. Метель знает об этом. И воет, оплакивая, что грядет.
2 марта 1917 года Россия предала царя, а царь предал Россию. Его генералы, сказали, что так будет лучше, его отречение от престола. Ведь трон Романовых - не кресло. Это верность и воля. И когда генералы говорят: "Ваше величество, вы больше не нужны" , - они ломают его.
А царь подумал, что приносит жертву. Решил, что это его жертва и Голгофа, после которой придет Воскресение. Но это не Голгофа. Это приговор его детям, это его конец.
Казаки
Они стоят плотной стеной. Собственный Его Императорского Величества Конвой. Терцы, кубанцы. Не наемники, не охрана, свои, родные. Рыженко пишет их богатырями - шинели, папахи, награды. Награды, что царь сам вешал на грудь, Георгиевские кресты, которыми дорожили больше жизни.
Царь - отец. Казаки знали его семью в лицо. Они сопровождали в поездках, охраняли в Ливадии, в Царском Селе. Дочери Николая дарили серебряные часы, иконы на День Рождения. И вот теперь на груди казаков - красные банты.
Рыженко не осуждает, он пишет катастрофу. Посмотрите на лица. Это ключ к картине. Те, кто в первой шеренге - тверды. Поверили революции, обещанию, может испугались. Они сделали свой выбор, они часть нового мира.
Но вглядитесь во второй ряд, в третий. Рыженко прячет там тех, кто плачет. Казак вытирает лицо, чтобы никто не видел, другой опустил голову низко. Они не могут смотреть в глаза тому, кого предают.
Предают без обиды, без злости, предают потому, что все предают. И стоят позади, вторыми третьими рядами. Это момент безволия. Когда человек понимает, что он делает что-то неправильно, но не находит в себе силы шагнуть вперед. Никто из казаков не выходит вперед. Стоят, чужие вокруг своего.
Николай Второй
Центр композиции - фигура Николая Второго. Рыженко не идеализирует его. Он пишет слабого человека, которого бросили те, кто клялся умереть за царя. Николай Второй смотрит на казаков. Но это не взгляд царя. Это взгляд, который ищет поддержку. Сканирует лица. Ищет глаза, в которых осталась верность. Царь в последний раз проверяет: «Неужели все? Неужели никто?»
Но Акт отречения свершился. Он гражданин Романов, но в душе теплится надежда. Вдруг кто-то из богатырей выйдет? Вдруг казаки сдерут дурацкие красные тряпки, пойдут бить свору депутатов? Нет, этого не происходит, ведь он отрекся. Он сам дал свободу предать его.
Сотник
Среди метельной, предательской массы, среди красных бантов и опущенных глаз, Рыженко ставит одну фигуру. Старый сотник. Он позади Николая, вне строя. Возможно, его уже отправили в отставку. Этот старый сотник - уходящая Россия. Вокруг все предали, другие с властью новой. По земле носятся листовки и декреты, под ногами, как мусор, ниже него.
Сотник один против всех со своей ненужной честью. Он спасти царя уже не может. Ничего изменить уже не может. Завтра его арестуют, расстреляют, может, он погибнет под Перекопом, будет просить милостыню в Стамбуле. Но сейчас старый солдат стоит твердо и отдает императору честь.
Мужик
На заднем фоне на коленях мужик. Простой крестьянин. Рыженко не случайно пишет его на коленях. Это не поза молитвы. Это поза бессилия. Он - главный адресат драмы. Ради него, ради народа, отрекся этот царь. Ради народа стараются депутаты и Керенский. Ради народа казаки предали монарха. И что?
Мужик смотрит на всех круглыми, непонимающими глазами. Он не может понять, как так вышло. Он Россия, ради которой царь принес жертву. Он не знает, что хочет. Он народ, который не понимает. Но в такую минуту чувствует нутром - так не должно быть.
Депутаты
Рыженко отводит депутатам место на заднем плане, в правой части картины. Они жмутся к стене, кутаются в шубы. В их позах - нетерпение. Им хочется, чтобы ритуал прощания с царем закончился скорее. Им холодно, им неуютно рядом с царем. Они верят, что они хозяева новой жизни, что уедут в теплые кабинеты, где будут издавать декреты. Они построят Россию будущего, и старое вон.
Но они не видят далекого зарева на горизонте. Они не чувствуют, как усиливается метель. И они умрут, или сбегут. Россия, которой они пытались управлять, переедет их катком, закопает в землю. Рыженко знает это. И в фигурах депутатов есть что-то, от могильных червей.
Метель
Рыженко назвал картину «Прощание царя с конвоем». Но это прощание с Россией. Россия уходит. Уходит эпоха, золото погон, вес присяги. Все эти люди как на последнем параде. Уже каждый мертв, ведь его время умирает. Но они еще не знают. И двигаются, кутаются, дышат, плачут, отдают честь.
Но метель, она уже все решила. Она - главный режиссер сюжета. Она выдувает старое и новое, и все в ней исчезают. Останется лишь красный флаг на крыше.
Они стоят, как на последнем параде. Уходит эпоха, уходит Россия. И если прислушаться, слышно как скрипит снег под сапогами. Как колотится сердце сотника, - он еще верит, что если держать руку и не сгибать спину, батюшка-царь обернется, скажет ему что надо делать. Но каждый на картине уже пошёл своей дорогой. В бушующую метель Гражданской войны.