Кенигсбергский университет сыграл значительную роль в создании и развитии образования в России. Этот университет также назывался «Альбертина» в честь своего основателя - герцога Альбрехта Гогенцоллерна. С середины XVI до сер XX века он являлся известным центром науки и духовной культуры не только для немецких жителей Восточной Пруссии, а также для поляков и литовцев. Сыграл свою роль Кёнигсбергский университет и в становлении и развитии высшего образования в России.
За 400-летнюю историю университет прошел разные этапы в своем развитии. С момента своего основания в 1544 г. и в XVIи в XVII столетиях университет был типичным протестантским университетом, играя роль некого форпоста распространения идей протестантизма на востоке.
В XVIII веке «Альберитина» получает широкое признание как один из центров европейского Просвещения, давший миру таких великих выпускников как Иммануил Кант, Иоганн Георг Гаман, Иоганн Готфид Гердер.
Гердер, как философ истории поставил вопрос о существовании общих законов исторического развития, разработав теорию исторического прогресса народов и человечества. Он первым привлёк внимание к фольклору как проявлению уникального духа того или иного народа. В современной российской этнографии фольклорный компонент активно используется для понимания психологии народа и его культурного кода, оставаясь неотъемлемой частью этнокультурных исследований, проводимых БФУ им. Канта.
Иоганн Гердер - создатель исторического понимания истории, считавший своей задачей «всё рассматривать с точки зрения духа своего времени». Я полагаю, что уважаемые гости, коллеги-историки, знакомы с семью принципами преподавания истории Владимира Ростиславовича Мединского. Позволю себе напомнить лишь некоторые из них присутствующим здесь преподавателям других дисциплин. В частности, Владимир Мединский, автор современного комплекса учебников по истории России, говоря об объективности исторических оценок, указывает, что они должны быть даны по меркам эпохи, а не современного дня. Не стоит сравнивать Ивана Грозного с Махатмой Ганди. Для этого вполне подходит король Англии Генрих VIII. Тогда и оценки будут более позитивные. Мы видим, что идея принадлежит не только Мединскому, но и выпускнику «Альбертины» Иоганну Гердеру.
В 60-е гг. XVIII в Гердер преподавал, как и Иоганн Гаман в Риге, которая с 1710 г фактически, а с 1721 г. юридически входила в состав Российской империи. Гердер преподавал российским подданным в соборной школе, был пасторским адьюнктом и получил весьма выгодное предложение о работе в Санкт-Петербурге, однако им не воспользовался из-за ссоры с консервативным духовенством Риги.
Вернемся к университету, который дал миру выдающихся писателей и деятелей культуры Иоганна Кристофа Готтшеда (его имя носила школа в Кёнигсберге, в здании которой и сейчас располагается начальная школа №54 г. Калининграда).
Основатель литовской классической литературы Кристионас Донелайтис, в 1765-1775 гг. написал поэму «Времена года». Поэма относится к вершинам литовской литературы, а Донелайтис - к первым литовским писателям, получившим мировое признание. В посёлке Чистые Пруды с 1979 г. действует филиал Калининградского областного историко-художественного музея - Музей Донелайтиса, включающий дом пастора и построенную им кирху, в которой он захоронен.
Выпускниками университета были Теодор Готлиб фон Гиппель и Эрнст Теодор Амадей Гофман.
Гиппель - немецкий государственный деятель, писатель и критик. А затем и бургомистр Кёнигсберга. В 1756 г. начал изучать теологию в Кёнигсбергском университете, слушал лекции Иммануила Канта. В 1760-1761 годах проживал в Санкт-Петербурге, был принят в высшем обществе. Позже своё пребывание в России называл «одной из приятнейших эпох» своей жизни, больше похожей «на экстаз, нежели на земную реальность». Страстно увлёкся всем русским.
Есть мнение, что Эрнст Теодор Гофман, также выпускник «Альбертины», друживший с племянником Гиппеля - вывел Гиппеля-старшего в роли «крёстного» Дроссельмейера в сказке «Щелкунчик и Мышиный король». Весьма вероятно, что в создании образа использованы подлинные черты Гиппеля - чудак, «замаскированный» под важного чиновника…
Любопытно, что первый корпус Калининградского государственного педагогического института, затем корпус исторического факультета КГУ, а ныне Высшая школа философии, истории и социальных наук располагается в бывшей немецкой школе для мальчиков и девочек. Школа для мальчиков носила имя ректора «Альбертины» Кристиана Крауса, а школа для девочек, как раз, - Теодора Гиппеля.
Вернемся к университету.
Во время Великого посольства в 1697 г. царь Петр I обратил внимание на это учебное заведение. Помимо того, что русский царь и сам осваивал артиллерийскую науку в крепости Фридрихсбург, он почти два десятилетия спустя именным указом от 25 января 1716 года предписывал: «Послать в Королевец (Кенигсберг) человек 30 или 40, выбрав из молодых подьячих для научения немецкому языку, дабы удобнее в Коллегиум были, и послать за ними надзирателя, чтоб они не гуляли».
Поскольку светских высших учебных заведений тогда в России не было, в 1716/17 гг. в Кёнигсберг приехали 33 молодых человека. Учебу через 4 года закончили не все - двое за лень и «непотребное поведение» были возвращены досрочно и отданы в матросы, один - Никита Титов - скончался, еще один, как написано в сопроводительном письме бургомистра «через некоторыя дни здесь невидимым стал». Пропавший Илья Протопопов объявился только через год, в 1721 г. и объяснил Коллегии иностранных дел, что не уехал вместе со всеми, поскольку «весьма скорбен был». О том, где и с кем пропадал все это время, он умолчал.
Эти студенты оказались первыми в России выходцами из простого народа, получившими заграничное образование. Многие из них затем работали в коллегиях, а также дипломатами.
В XVIII в. «Альбертина» внесла заметный вклад в формирование российской науки. В основанной Петром I Петербургской академии наук из 13 первых академиков четверо были из Кёнигсбергского университета.
Среди них известный математик Кристиан Гольдбах; историк, лингвист и востоковед, основатель норманской теории возникновения Древнерусского государства Готлиб Зигфрид Байер; юрист и исследователь российской геральдики Иоганн Симон Бекенштейн.
Из пяти первых президентов Академии – четверо обучались в «Альбертине».
Это Герман Карл фон Кейзерлинг, Иоганн Альберт фон Корф, Карл Герман фон Бреверн и Кирилл Григорьевич Разумовский, первый русский президент Академии наук, обучавшийся в Кёнигсбергском университете в 1743-44 гг., младший брат всесильного фаворита императрицы Елизаветы Петровны –Алексея Разумовского.
Потомки Кейзерлинга обосновались в Восточной Пруссии, в усадьбе Раутенбург (ныне посёлок Большие Бережки Славского района). В 1753-1755 годах в Раутенбурге в семействе графа Гебхарда Иоганна Кайзерлинга жил в качестве учителя детей будущий философ Иммануил Кант.
В 1751-м лекции в Альбертине посещали братья Гудовичи - Андрей (будущий генерал-адъютант, любимец Петра III) и Иван Гудович (станет генерал-фельдмаршалом, героем турецких и кавказских войн).
Второй наплыв русских студентов в этот университет пришелся на время Семилетней войны, когда обучение русских подданных стало фактически регулярным. В 1758-1762 гг. Восточная Пруссия входила в состав Российской империи, университет формально стал российским.
В январе 1758 года русские войска заняли Кёнигсберг. Все представители сословий, равно как и преподаватели «Альбертины», включая Иммануила Канта, принесли присягу на верность российской императрице Елизавете Петровне.
«Профессор красноречия Иоганн Георг Бок (1698-1762) описал эту процедуру следующим образом: пастор зачитал в церкви манифест русской императрицы, «за тем он зачитал присягу на верность, которая была составлена весьма обязательным образом. Все профессора должны были дать ее с поднятыми вверх пальцами, после чего один за другим должны были записать на листе бумаги свои имена. За ними последовали остальные представители университета», - говорится к книге. Сохранились ли до сего дня эти тысячные списки и можно ли в них обнаружить имя Канта – вопрос открытый… «Закончилось русское подданство магистра Канта через четыре с половиной года, летом 1762 года - на этот раз без каких-либо пышных театрализованных церемоний, - говорится в книге. - Как русские, так и немецкие историки едины в том, что генерал Федор Матвеевич Воейков (1703-1778) по воле наследников императрицы Елизаветы 8 июля / 27 июня 1762 года в документе, который фигурирует в исторической литературе как „прокламация“, „царский патент“ или „объявление“, освободил жителей Восточной Пруссии от данной ими ранее присяги на верность русской императрице». Фиксировать это в письменном виде от жителей Кенигсберга никто не требовал. Прокламация была напечатана в виде листовки-объявления и доведена до жителей города. В ней говорилось: «... При объявлении этого счастливо заключенного мира все жители этого королевства, какого бы сословия и достоинства они ни были, полностью освобождаются от присяги на верность и от остальных обязанностей, которыми они были связаны с момента взятия этой страны Его Королевским Высочеством». Жители обязывались быть верными своему прежнему королю - королю Пруссии.
6 сентября 1758 г. в Кёнигсберг прибыла первая группа из семерых гимназистов, а также студентов незадолго до этого открывшегося Московского университета. Впоследствии многие из них достигли профессорского звания - Матвей Афонин возглавит кафедру естественной истории, Александр Карамышев станет известным натуралистом, минерологом, металлургом и ботаником, членом-корреспондентом Петербургской и Стокгольмской академий наук. Профессорами химии и медицины будут Петр Вениаминов и Семён Герасимович Зыбелин. Последний станет 21 марта 1784 года членом Российской академии наук за создание русского научного языка для медицины в России.
У русской администрации имелась большая потребность в переводчиках. Тогда решили направить в Кёнигсберг еще 10 будущих студентов. Четверо из них – Сергей Малиновский, Илларион Садовский, Панкрат Полонский и Илья Семенов были студентами Московского университета. Компанию им составили гимназисты Сергей и Николай Бухвостовы, Иван и Николай Шихматовы, Степан Доможиров и Христофор Штеге. Малиновский и Доможиров в дальнейшем "доросли" до титулярных советников (гражданский чин IX класса), Шихматов сделал военную карьеру, уйдя в отставку премьер-майором, Панкрат Полонский экзаменовался в Академии наук, продемонстрировав отменные познания, был оставлен на службе в Сенате, занимался литературными сочинениями и переводами, в итоге дослужившись до надворного советника - гражданского чина VII класса.
Всего около 100 студентов из России прошли обучение в Кёнигсбергском университете в XVIII в.
XIX столетие стало для «Альбертины» «золотым веком». Всемирную славу принесли ему - астроном Фридрих Бессель, философ и педагог Гербарт, физики Кирхгоф, Нейман и Гельмгольц, математики Гильберт и Якóби, и многие другие выдающиеся деятели науки.
Среди знаменитостей «Альбертины» был тогда и российский подданный Карл Бэр, выдающийся этнограф, антрополог, естествоиспытатель и путешественник, основатель эмбриологии.
Выпускник Дерптского университета (г. Тарту), с 1817 года Бэр работал в Кёнигсберге. Именно во время работы в Кёнигсбергском университете он сделал своё выдающееся открытие эмбрионального яйца. В 1834 г. Карл Бэр переехал в Санкт-Петербург, где работал в Академии наук до 1862 г. В это время он совершил несколько путешествий по России, результаты поездок были опубликованы в виде целого ряда работ по этнографии, ихтиологии, антропологии, географии. Им был сформулирован закон, объясняющий асимметрию берегов рек, текущих вдоль меридианов. Карл Бэр являлся одним из основателей Русского географического общества, которое существует и в наши дни.
Одной из самых выдающихся фигур профессоров Кёнигсбергского университета является Фридрих Вильгельм Бессель.
Фридрих Бессель внес весомый вклад в развитие российской астрономии: с 1814 г. он являлся почетным членом Российской академии наук. В Кёнигсбергской обсерватории, которая тогда считалась лучшей в Европе и находилась на Масличной горе (пересечение современной ул. Генерала Галицкого и ул. Музейной в Калининграде) учились российские астрономы Александр Николаевич Драшусов - будущий профессор Московского университета, Богдан Яковлевич Швейцер, возглавивший Московскую обсерваторию, открытую в 1831 году при участии Фридриха Бесселя, Ян Барановский, ставший директором Варшавской обсерватории.
Долгие творческие отношения связывали Бесселя с выдающимся российским астрономом Василием Струве, основателем и директором известной Пулковской обсерватории под Санкт-Петербургом, проект которой Струве также обсуждал с Бесселем.
Бессель сыграл большую роль в совместных с русскими учеными геодезических работах, результатом которых стали расчеты элементов земного эллипсоида, служившего долгие годы точнейшей моделью формы Земли.
Первый в истории высшего образования Кёнигсбергский физико-математический семинар, созданный в 1834 году под руководством Франца Неймана и Карла Густава Якóби к середине века был признан мировым центром педагогических новаций в области преподавания физики и математики, стал образцом для многих университетов, в том числе и российских. Он оказал огромное влияние на развитие математики, физики и математической физики в новейшее время.
Среди представителей кёнигсбергской физико-математической школы в XIX в. были выдающиеся математики с мировым именем - Людвиг Гессе, Карл Нейман, сын Франца Неймана, Генрих Вебер, один из величайших ученых XX в. Давид Гильберт, Герман Миньковский, а также один из величайших физиков XIX в, уроженец Кёнигсберга, Роберт Кирхгоф, который в 1859 г. откроет, совместно с Бунзеном, метод спектрального анализа, без которого немыслимы современные физика, химия и астрофизика.
Первая половина XX в. - последний период в истории «Альбертины». С одной стороны, продолжала развиваться наука, особенно медицина и естествознание, росло число студентов, расширялась материальная база. С другой стороны, с приходом в 1933 г. к власти нацистов, несмотря на некоторые научные достижения, «Альбертина» стала терять свои лидирующие позиции среди немецких и европейских университетов. В эти годы не могло быть и речи о взаимодействии советских и германских университетов.
С другой стороны, наряду с другими университетами «Альбертина» смогла стать прибежищем для русских ученых, вынужденных покинуть Россию после 1917 г.
Позволю себе еще раз процитировать Владимира Мединского: «Неправильно кого-то устранять, вычеркивать из исторической памяти». Преподавая «Историю родного края» мы должны воспитывать «сложного человека», умеющего давать сложные ответы на сложные вопросы истории. В связи с этим я должен упомянуть две очень неоднозначные личности. Первая – это «любимый философ» Владимира Путина - Иван Александрович Ильин, которого президент часто цитирует, в том, числе и во время подписания договоров о принятии новых регионов в состав РФ.
С точки зрения философского влияния Ильин, как и абсолютное большинство русских философов начала XX в. - приверженец немецкой философии, немецкого идеализма. Это Иммануил Кант, Иоганн Фихте и Георг Вильгельм Фридрих Гегель - главный автор для Ильина. Диссертация Ильина, защищенная в Московском университете в 1918 г., посвящена учению Гегеля о боге и человеке. С началом Октябрьской революции Ильин заявляет о своей резкой оппозиции к большевистскому режиму. В 1922 г. вместе с другими русскими интеллектуалами, которые открыто оппонируют новой власти, его ссылают на знаменитом «философском пароходе» в Германию.
При этом надо сказать, что его философское наследие, ценилось самыми разными людьми, в том числе «левыми». Даже Ленин был знаком с его текстами о Гегеле и с профессиональной точки зрения оценивал их достаточно высоко. Кстати, интересно, что Ленин, как известно, использовал псевдоним «Ильин». Именно под этим псевдонимом он издал книгу «Материализм и эмпириокритицизм», на которую Иван Ильин написал разгромную рецензию.
Иван Ильин неоднократно читал лекции и в Кёнигсберге в 1926 и 1929 годах.
Из политической биографии Ильина 30-х гг. часто вспоминают период его увлечения национал-социализмом. Надо сказать, что это увлечение носило скорее конъюнктурный характер. В целом, конечно, нельзя утверждать, что Ильин был нацистом: он не был ни сторонником расовой теории, ни превосходства арийской расы. Всегда позиционировал себя именно как русский патриот. А в 1938 г. и вовсе навсегда покинул Германию.
Помимо Ильина, традиции русского дореволюционного университетского образования с 1921 г. продолжал русский профессор «Альбертины» Николай Сергеевич Арсеньев - философ, культуролог, богослов, поэт, много сделавший для популяризации русской православной культуры в Восточной Пруссии.
Он же был и свидетелем последней страницы истории «Альбертины», когда в огне мировой войны, развязанной нацистами, погиб в 1945 г. вместе с Германским Рейхом и Кёнигсбергский университет. И говоря об Арсеньеве мы опять наблюдаем так же, как и в случае с Ильиным, увлечение национал-социализмом. Известно, что в конце 1941- начале 1942 гг. Арсеньев был армейским переводчиком, с присвоением ему специального военного чина, а затем, до 1944 г. продолжил преподавать историю русского богословия на теологическом факультете «Альбертины».
Я убежден, что мемориальная доска Арсеньеву на калининградской улице Чапаева была бы оскорблением памяти тех советских солдат, что в начале апреля 1945-го брали Кенигсберг (в чем собственно и было отказано властями города еще в 2013 г.). Ну а читать или даже издавать в современной России книги философа никто и ничто не мешает. Разумеется с упоминанием этого эпизода его биографии.
В заключении хотел бы подчеркнуть, что система образования Калининградской области не могла стать преемницей системы образования Восточной Пруссии. Для этого есть достаточно очевидные причины. Во-первых - это концептуальная противоположность двух систем образования - восточно-прусская представляла собой модель немецкого образования, калининградская система основывается на российских традициях. Во-вторых - отсутствие прямой связи обусловлено историческими явлениями: война уничтожила накопленные столетиями научные, художественные, исторические ценности, книжные собрания и архивы, научный потенциал и традиции. Калининградская система не унаследовала кадры, и, лишь частично, унаследовала материальную базу в виде зданий и сооружений.
В таком случае существует две системы образования, одна, - современная российская - в настоящем, и другая, восточно-прусская - в историческом прошлом. Неповторимость и своеобразие традиций каждой из них, обусловленных культурными различиями, тем не менее не отменяют общих интеллектуальных ценностей и взаимного влияния.