Гоголь "Портрет", что погубило Чарткова?

Знаете, когда перечитываешь Николая Васильевича, порой мороз по коже пробегает. Вроде бы классика, школьная программа, а темы-то поднимаются такие, что любому современному коучу по личностному росту и не снились. Вот взять хотя бы повесть «Портрет». История молодого художника Андрея Петровича Чарткова — это же настоящий психологический триллер о том, как легко потерять себя, погнавшись за «красивой жизнью». Так все-таки, Гоголь «Портрет», что погубило Чарткова? Давайте попробуем разобраться в этих дебрях человеческой души.

Золото, блеск и ловушка системы

Вначале мы видим Чарткова вполне себе подающим надежды талантом. Да, он беден, да, живет в каморке, а в животе урчит от голода. Но в нем горела та самая искра, которая заставляет творить вопреки всему. Все изменилось, когда в его руки попал тот самый злосчастный портрет старика с «живыми» глазами. И вот тут-то, найдя сверток с червонцами, наш герой оказывается перед выбором.

Казалось бы, ну купи ты себе красок, сними мастерскую и работай в свое удовольствие! Но нет. Соблазн — штука коварная. Вместо того чтобы инвестировать в мастерство, он тратит деньги на рекламу, парикмахеров и модные шмотки. Постепенно отвечая на вопрос, Гоголь «Портрет», что погубило Чарткова?, понимаешь: его сгубило не само золото, а отсутствие внутреннего стержня. Он выбрал легкий путь «модного живописца», штампующего одинаковые портретики для богатой публики.

Как умирает талант

Знаете, есть такое выражение — «продать душу дьяволу». В случае с Чартковым это произошло почти буквально. Став заложником собственной популярности, он перестал видеть истинную красоту. Его кисть стала холодной, а глаз — замыленным. Когда через много лет он увидел настоящее произведение искусства, присланное из Италии его бывшим товарищем, на него нахлынуло осознание. И это было больно. Ужасно больно понимать, что ты сам, своими руками, закопал свой дар в угоду мимолетной славе.

Говоря прямо, Гоголь «Портрет», что погубило Чарткова? — это вопрос о границе между искусством и ремеслом. Едва ли можно винить только мистический портрет или проклятые деньги. Финал его жизни — это агония зависти. Когда человек начинает ненавидеть чужой талант просто потому, что свой он бездарно профукал, наступает полная деградация.

В общем, мораль сей басни такова: берегите в себе искренность. Ведь как только творчество превращается исключительно в способ наживы, «демон» стяжательства тут же постучится в вашу дверь. А Гоголь, как всегда, оказался прав: страшнее всего потерять лицо, даже если на твоем портрете — идеальная улыбка.