Трагедия разворачивается на наших глазах. Это больно,это страшно,это бесчеловечно.
В Сибири у обычных людей уничтожают их животных,не просто доход,это их жизнь,их труд,это живые существа к которым люди привязаны как к членам семьи. А нам снова закрывают рты,без права выбора,без справедливости.
В Новосибирской области фермер Петр Полежаев из села Чернокурья облил себя бензином, чтобы остановить людей, пришедших уничтожать его стадо.
Он угрожал самосожжением, и тогда техника развернулась и уехала.
Но ненадолго. Спустя несколько дней силовики и ветеринары вернулись. И скот Полежаева — последний скот в селе — уничтожили.
Фермер, посвятивший сельскому хозяйству 35 лет, остался ни с чем. А за несколько недель до этого у его брата в том же селе забрали и убили больше 160 коров и десятки овец. Это не единичный случай. Это система.
«Пришли нас грабить»: как в Сибири уничтожают тысячи голов
В марте 2026 года Новосибирская область превратилась в зону бедствия для частных фермеров. Власти объявили карантин из-за пастереллеза и бешенства. И началось то, что сельчане называют не иначе как «рейдерским захватом».
Люди рассказывают: приезжают люди в форме — полиция, ОМОН, ветеринары. Никаких документов не предъявляют. Анализов не показывают. Просто забирают коров, вывозят и сжигают.
Иногда — прямо на территории частных домов, фактически устраивая скотомогильники у людей под окнами.
«Для местных жителей это означает одно — у людей будут изымать и уничтожать скот, в том числе из личных хозяйств, где корова — единственная кормилица. Вот что вызывает возмущение граждан», — заявил депутат Госдумы Ренат Сулейманов, назвав ситуацию катастрофической.
В селе Козиха фермеры дважды перекрывали дороги, чтобы остановить технику, приехавшую рыть ров для захоронения животных.
В селе Приволье фермер лишился 128 коров и не смог добиться реакции ни в одном ведомстве.
А в селе Чернокурья Петр Полежаев взял в руки канистру.
Запах бензина и крик о помощи
22 марта фермер записал видео. Он стоял во дворе, держа в руках бензин, и говорил: если тронут его скот — он подожжет себя. Его жена Марина умоляла власть одуматься.
Техника развернулась. Селяне вздохнули с облегчением. Казалось, человеческая жизнь и отчаяние возымели действие. Но нет. На следующий день силовики вернулись. По словам знакомых семьи, на фермеров оказывали давление. Родственники уговаривали Марину: «Корова не стоит вашей жизни».
И они сдались. Ферма Полежаевых — последняя в селе — пала. 35 лет работы, сотни голов скота, надежда, достоинство — всё это сгорело в печах могильников.
Болезнь или заговор?
Вопросы без ответов. Власти объясняют происходящее эпидемией пастереллеза. Ветврачи признают: пастереллез лечится антибиотиками, и ветеринарные правила не требуют тотального уничтожения живых животных — убой допускается только для птиц.
Но скот продолжают забивать тысячами.
И тут возникает главный вопрос: почему у крупных предприятий, таких как «Племзавод Ирмень», скот не трогают, а у частников забирают всех?
Фермеры шепотом говорят о заговоре агрохолдингов, которые расчищают рынок. В соцсетях уже призывают бойкотировать крупные мясные компании. Но точного ответа нет. Есть только гниющие в рвах туши и разоренные семьи.
Экология Байкала: когда смерть скота сливается с реками
Казалось бы, при чем здесь Байкал? При чем здесь экология великого озера?А вот при чем.Когда тысячи туш животных сжигают на полигонах, когда навозные лагуны переполняются, когда биологические отходы попадают в почву и грунтовые воды — всё это течет вниз по течению сибирских рек. А эти реки впадают в Селенгу.
А Селенга — главная артерия, питающая Байкал . И Байкал задыхается.
Ученые бьют тревогу: до 60% побережья Байкала уже покрыто спирогирой — опасной водорослью, которая раньше здесь почти не встречалась.
Она душит эндемичные губки — природные фильтры озера. Вода мутнеет. Рыба гибнет. Экосистема разрушается.
Основная причина — органические стоки. Сточные воды от турбаз, поселков и... сельского хозяйства.
На острове Ольхон, где постоянно живут 1700 человек, за год бывает до 150 тысяч туристов. Очистных сооружений практически нет. Органика попадает прямо в озеро.
А теперь представьте масштаб: если в Новосибирской области забивают тысячи голов скота, куда деваются отходы от этого забоя? Где могильники? Как они обустроены? Есть ли риск, что трупный яд и патогены попадут в грунтовые воды, а оттуда — в реки, а оттуда — в Байкал?
Это единая цепь - от фермерского двора в Чернокурье до кристальных вод священного озера.
Что дальше?
Власти пообещали выплаты фермерам. Полные компенсации .Но разве деньги заменят дело всей жизни? Разве можно оценить в рублях 35 лет работы Петра Полежаева? Его отчаяние с канистрой бензина в руках — это не просто личная трагедия. Это диагноз всей системе. Ситуация дошла до Кремля. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявил, что Минсельхоз координирует действия властей.
Следственный комитет начал проверку. Но пока чиновники пишут отчеты, в сибирских селах продолжают рыть рвы для животных. А Байкал продолжает задыхаться в объятиях спирогиры.
Вместо эпилога
Я вспоминаю слова фермера из Чернокурья, сказанные перед тем, как его скот увели на убой: «Мы сами вырастили их. Мы знали каждую корову в лицо. А они пришли и сказали — это просто мясо».Но это не просто мясо. Это жизнь. Это земля. Это будущее. Когда мы теряем способность ценить живое, когда мы готовы жечь коров на скотомогильниках у чужих домов, когда мы позволяем отходам отравлять Байкал — мы теряем себя.
Фермер с бензином в руках не хотел умирать. Он хотел, чтобы его услышали. Давайте услышим его.
Если вам не все равно — поделитесь этой статьей. Пусть те, кто принимает решения, знают: мы видим, что происходит в сибирских селах. Мы видим, что происходит с Байкалом.