Сегодня исполнилось 320 лет с момента подавления Астраханского восстания. Этот масштабный бунт навсегда вошел в учебники по истории России.
Он начался в 1705 году и мог стать началом более широкого мятежа в стране, поэтому сразу привлек к себе внимание центральной власти. Тем более, что причины его были понятны простому народу. Но обо всем по-порядку.
Тогда в Астрахани было очень много беглых и «воровских людей», которые, как писали до революции, «всегда были готовы принять сторону всякого самозванца и поддержать любого мятежника, лишь бы только пожить в волю и поживиться на чужой счёт». Плюс, в городе на тот момент стоял и крупный гарнизон, насчитывавший 3650 человек, где было немало опальных стрельцов, сосланных после подавления последнего стрелецкого мятежа.
Все они и стали ядром бунта вместе с раскольниками, ненавидящими новые порядки: брадобритие, новый фасон одежды. Прибавьте к ним ещё и недовольство местным воеводой Тимофеем Ржевским со товарищи, которые «с излишней ревностью собирали налоги и проводили реформы Петра Великого», своими действиями подняв цены на хлеб и другие товары.
Астраханцы писали челобитную царю с жалобами: «многие тягости им чинили и безвинно били и в службах по постным дням мясо есть заставляли и всякое ругательство женам их и детям их чинили». А воеводовы капитан Глазунов с астраханцем Евреиновым в праздники и воскресные дни ходили по церквям и улицам, и «у мужска и женска полу русское платье обрезывали не по подобию и обнажали пред народом и усы и бороды, ругаючи, обрезывали с мясом».
Последней искрой стал слух о скором семилетнем запрете на свадьбы, а замуж, мол, станут выдавать лишь за немцев, которых пришлют из Казани. В результате лишь за 29 июля по старому стилю повенчались 100 пар.
В ходе пьяных пирушек по этому поводу хмельных людей подтолкнули к бунту. Уже в четыре утра 30 числа три сотни человек ворвались в кремль и забили в набат. К ним присоединились стрельцы и солдаты, начавшие расправляться со своими начальниками. По некоторым данным, уже в первые сутки восстания погибло более 300 человек.
Воеводу Ржевского нашли ещё спустя день «в курятнике за поварнею и закололи». Из сотни проживавших в Астрахани немцев-лютеран перебили практически всех — выжили лишь двое мужчин и одна женщина. В митрополичьем же доме закололи ещё и подъяческого сына — искали митрополита Сампсона, которого боялись из-за его переписки с царем, но тот успел скрыться.
Боялись, кстати, не зря. Именно Сампсон, спасавшийся сначала в Воскресенско-Болдинском монастыре, затем в Мошаике у татар, а после у калмыцкого владетеля Аюки, как раз и помог подавить восстание. Получив письма митрополита, Петр Первый направил в Астрахань трехтысячное войско под предводительством Бориса Шереметева — в последствии ему за успешное усмирение бунтовщиков первому в стране был присвоен титул графа.
Однако к моменту прибытия военных царя мятеж вышел уже за пределы Астрахани — к нему присоединились в Красном Яре и Черном Яре. Поэтому Шереметев решил побыстрее разбить ядро бунта и встал «за рекою Болдою, на острове Каржинном». Правда, военачальник не учел хитрости астраханцев — они убедили его, что сворачивают мятеж и просят о помиловании, пообещав безопасный проход в город.
Переправившись через реку, войско попало под обстрел картечью в Заболдинской степи и потеряло треть своего состава, а сам Шереметев чуть не попал в плен. Отступив после этого на семь верст, он затем встретился с астраханским митрополитом, который дал совет идти частью на судах по Волге, а частью — по Кутуму около Ивановского монастыря.
Ответное сражение произошло уже у нынешнего Красного (тогда называемого Живым) моста. Бунтовщики в ходе страшного кровопролития не устояли и отступили за стены Белого города. Было ещё две попытки контратак у Вознесенских ворот возле возникшего потом там Благовещенского монастыря, а также в Ямгурчеве, где был стан Шереметева — но безуспешно.
В итоге мятежники попросили направить к ним Сампсона, который бы успокоил мятеж. Тот согласился и организовал встречу Шереметева, который стоял, как и обещал бунтовавшим митрополит, с иконой в руках за Вознесенскими воротами. Военачальник, получив ключ от города из рук митрополита, шел в кремль, а по краям ведущей к нему улицы лежали ниц все астраханцы, молящие о помиловании.
Вслед за этим состоялось приведение горожан к присяге, а лица, признанные зачинщиками, были взяты под стражу. Впоследствии, хоть и было объявлено, якобы, «прощение», 365 наиболее деятельных участников мятежа были казнены или скончались под пытками.
Что интересно, Петр Великий не забыл и о заслугах в этом деле Сампсона. Правда, уже после его смерти. Находясь при посещении Астрахани в 1722 году в Успенском соборе, царь произнес свои знаменитые слова про отстроенный митрополитом тот храм. Полностью они звучали так: «Вот храмоздатель, видишь, какое величественное, прекрасное здание воздвигнуто он; во всем моем государстве нет такого лепотного храма. Благодарю Бога, что он был истинный пастырь и во время бунта не щадили своей жизни, но даже за врагов своих просил помилования у меня».