Ну что, продолжим?
Весна, март, река Тырле-Яха. Напомню, Максим уехал проведать Жору, а Костя — за своими друзьями. Я остался в этом месте один. Вокруг — белое безмолвие, которое уже начинает потихоньку оттаивать под весенним солнцем. Снег на деревьях осел, стал тяжёлым, кое-где с веток срываются белые комья и падают вниз с мягким шорохом. Воздух звенит от птичьих голосов — над рекой перекликаются синицы, а вдалеке, на опушке, слышна трель дятла. На снегу у берега — цепочки следов: здесь пробежала лиса, петляя между кустами, дальше наст прорезал заячий «косой» след, а совсем рядом с лункой отпечатались маленькие лапки — кто-то из пернатых уже успел проверить, не осталось ли на льду чего вкусного.
Пока друзья отсутствовали, я выпил ещё одну кружку чая. Уж очень загнала нас рыба — даже в горле немного пересохло. Солнце уже стояло высоко и приятно согревало своими лучами. Лёд вокруг лунок подтаял, вода блестела на солнце, и я то и дело вытирал руки о штаны — мормышку мокрыми пальцами не удержишь.
А рыба, практически с тем же напором, продолжала брать! К этому времени стало больше попадаться сороги, в основном крупной — больше 500 грамм. Только изредка после поклёвки на льду могла оказаться сорога ладошечного размера. Такую мы почти не брали — только Максим сказал, что немного некрупной сороги прихватит: «Сковородочного размера, — сказал он, — жарить удобно».
Помню, в тот день попалась мне одна сорожка с разбитым лбом. Очень похоже было на то, что рыба билась об камни, но на дне у нас таких камней нет. Скорее всего, она уже срывалась у рыбаков, а травму получила об лёд — бывает такое, когда рыба идёт в лунку не с первого раза.
И вот я услышал звук снегохода. И не одного — это Костя с друзьями вернулся.
— Что, Макс, где можно забуриться? — спросил Дима, выпрыгивая из саней.
— Да где угодно, места всем хватит, — ответил я, оглядываясь. — Яма тут хорошая. Вот если бы у меня перестало клевать, я б там забурился, — я показал Диме на место под большой сосной, укрытой снежной шубой до самых нижних ветвей.
— Ну, значит, попробую там, — кивнул он.
Все начали располагаться, бурить лунки. А я наконец решился сменить червя. Всё это время я даже не менял наживку на удочке — рыба брала просто на убой. Только сменил червя, опускаю мормышку ко дну и думаю: «Смотаю пока старую удочку, на которой в самом начале у меня оторвало мормышку». И тут вижу — мой кивок плавно идёт ко дну.
Подсечка. Леска натянулась.
— Это точно не сорога, — сразу понял я.
Борюсь с рыбой. Тяну вверх — а она не идёт. Леска то и дело скрипит, всё с более сильным звуком. Ух, что-то хорошее! Хотя сегодня мелочи и не было.
Я практически уже вытащил язя на лёд, но случайно рукой сбил снег вокруг лунки — и он забил всё отверстие. Рыба зависла где-то в толще льда. Быстро очистил лунку, подтянул язя и вытащил его за жабры.
— Ого, ничего себе! — слышу знакомый голос. Это был Жора.
— Это сегодня самый мелкий, — шучу я.
В моих руках — хороший язь, весом за 1200. В этот день было много крупного язя, но этот заметно крупнее. Его брюхо уже даже не жёлтое, а коричневое, плавники ярко-оранжевого цвета. Красивый.
— Ну что, Жора, рассказывай, что ловите там?
— А у нас там окунь идёт, да так хорошо, что нам тоже одной удочки хватает. Виталя с Сергеем уже вдоволь нарадовались, а у меня уже три балансира щука откусила!
— Что, без поводка?
— В том-то и дело, что с поводком!
— Ничего себе, — говорю я. — Мамка, видимо, гуляет!
Жора огляделся:
— Что, Макс, я тут присяду?
— Давай вот рыбу уберём и прям тут забуришься.
Я раскидал рыбу, Жора пробурил лунку, и мы уже все вместе продолжили рыбачить. Солнце тем временем начало клониться к закату, тени от сосен вытянулись и легли на снег длинными синими полосами.
Сначала у Жоры совсем не брало. Но спустя минут пятнадцать клёв начался и в его лунке. Сначала сорога, потом подъязки. И вот вижу — у Жоры загибается кивок. Он подсекает и не спеша вываживает рыбу, а под конец аж встаёт с ящика. На крючке оказался здоровенный язь!
— Давай, давай, — подбадриваю я. — Не отпускай!
Солнце понемногу начало садиться, на улице заметно похолодало. Пришлось обратно одеваться, застёгиваться, натягивать капюшон — мартовское тепло обманчиво, оно уходит вместе с солнцем.
В тот день я утолил свой рыбацкий аппетит за первые пять минут рыбалки в новом месте. Обрыв и четыре язя подряд — что может быть лучше?
Мы сидели на льду, вокруг — лес, засыпанный снегом, но уже чувствующий весну. Где-то далеко заливалась кедровка. Снег под ногами уже не скрипел, а мягко оседал, набираясь талой воды. А на душе было тепло и спокойно — от удачного дня, от хорошей компании, от того самого чувства, когда ты ровно там, где должен быть.
Солнце почти село, оставив на снегу розоватый отсвет. Пора было собираться. Но этот день, этот клёв, этот язь за 1200, сорога с разбитым лбом, смех Жоры и тот самый скрип лески — всё это осталось с нами. В памяти. В истории. В тех моментах, ради которых мы и выезжаем на реку.
До новых встреч, друзья! 🎣❄️✨