Меня зовут Арджун. Я — единственный выживший в Нью-Москве.
Когда межгалактические санкции перестали работать, власть решила, что удержит равновесие своими руками. Сначала пало имя. Запретили самую популярную сеть — ту, что раньше объединяла миллиарды. Её название вытравили из памяти, произносить его вслух стало страшнее, чем проклинать мертвых. Потом пришел черед ютуба, потом мессенджеры ушли в небытие. За VPN начали штрафовать, но люди всё равно искали лазейки, хватались за призрачную свободу.
Тогда, «в целях безопасности», они просто отрубили весь интернет. А следом начали глушить радио, чтобы в эфире не осталось ни единого живого голоса.
Чтобы спасти экономику, они взвинтили пошлины на аэромобили до небес. Люди перестали летать. Тогда подняли налоги на всё, что еще дышало. Бизнесы рухнули как карточные домики, бюджет опустел, а вместо денег ввели штрафы за всё: за громкую музыку, за долгое молчание, за наличие сбережений. Блокировали счета просто за то, что они существуют. А если человек отказывался брать кредит — на него налагали штраф за финансовую независимость. Это была ловушка, из которой нельзя было выйти живым.
Те, кто успел, бежали с планеты или забились в маленькие поселения на окраинах. Но тишина настигла и там. К ним пришли. В целях «санитарной безопасности» уничтожили все домашние теплицы, залили землю ядом, а животных, даже тех, кто спал на руках у детей, объявили вне закона и убили.
Оставшиеся ушли в леса к аборигенам. Теперь они едят коренья и молятся чужим богам, забыв вкус хлеба.
Если в городах еще есть хоть кто-то живой — отзовитесь.
Я выхожу в эфир на средних волнах. Каждый день в полдень я поднимаюсь на трап межгалактического портала — туда, где расколотый купол неба касается шпилей. Я выхожу, когда солнце, пройдя сквозь пепел, застывает в самом сердце небосвода, и тени исчезают, чтобы некому было спрятаться.
Если кто-то слышит меня сейчас... знайте: вы не одни. Не бойтесь.