Зачем ему моё «да»? По миру меня помотало не один раз. И моё согласие никто не требовал. Чтобы мир не рухнул где-то там, я должен изменить события здесь, у нас? Ерунда какая-то. И старейшины... Они-то откуда знают, соприкасаются наши миры или нет? Даже если кто-то из старейшин и ходит между мирами, понять, соприкасаются миры или нет, невозможно.
Глава 1 / Начало
— Мишка! — схватила меня за руку Женька. — Я кричу, кричу...
— Извини, не слышал. Женька, а ты не знаешь, Славик в городе?
— Я-то откуда знаю? — пожала плечами Женька. — Мишка, а зачем твоё согласие?
— Вот и я думаю: зачем? — Я немного помолчал и позвал призрака: — Тоха!
— Вот он я, — появился взъерошенный призрак.
— Тебя где носило? — удивившись его внешнему виду, поинтересовался я.
— Да так, — отмахнулся он, — делать-то что?
— Дядька из дома выйдет. Когда — не знаю. Надо очень тихо за ним посмотреть. Просто проследи. Но аккуратно. Я не знаю, какой силой он владеет.
— Понял, принял, сделаю, — козырнул Тоха и завис напротив двери дома.
— Ты в архиве номер Славиного телефона чего не взял? — сменила тему Женька.
— У меня и так есть. Если он не сменил. А сменил — то и в архиве его нет, — пробормотал я, доставая телефон и выискивая в контактах номер Славика.
— Абонент вне зоны действия, — отозвалась строгим голосом трубка.
— Ну что? На квартиру? — предложила Женька.
— А у нас выбор есть? — пожал я плечами. Со снами Василисы надо разбираться.
— Я же тебе уже сказала, зачем Варя мне снится, — удивилась Василиса.
— А почему тебе? — Женька посмотрела почему-то не на Васёну, а на меня.
— Понятия не имею. Если в сон входить, то надо человека представлять. А как Варя может представить Василису, если ни разу её не видела? — Я подошёл к машине, открыл дверцу, приглашая девчат садиться в салон. — Васильчиков где? — только сейчас сообразил я, что не вижу Альфреда.
— Не знаю, — тоже удивилась Женька. — За мной шёл. В доме остался?
— Похоже, — вздохнул я и направился к Антону. Сейчас Васильчиков выйдет и приклеится он к нему, следить. А мне Тараскин нужен.
Васильчиков долго не задержался. Вышел на улицу, дожёвывая бублик от Демьяныча.
— Ты чего задержался? — поинтересовался я.
— Да так, — Васильчиков неопределённо пожал плечами. — Мишка, а зачем ему твоё согласие? Ты же по мирам и так болтаться можешь.
— Ну, — пожал я плечами, — я же по своей воле почти никогда в другой мир не попадал. А сейчас...
— И сейчас не по своей воле, — перебил меня Альфред. — Тараскин знал, как Демьяныча подкупить. Стоит охраняет теперь, что твой страж. Тьфу. — Альфред разозлился, хлопнулся на переднее сиденье и продолжил: — Хотел подслушать. Позвонил ему кто-то. А тут Демьяныч. Помнишь, как он нашу Варвару Ильиничну охранял?
— Помню, — улыбнулся я. — Демьяныч грамоту охранную от Тараскина принял. Думаю, теперь он его не ослушается. Хотя домовой лишь дому служит. И думаю, если Тараскин будет угрожать дому, то и охранная грамота не сильно ему поможет.
— Мальчики, вы о чём? — удивилась Женька. — Дом выбрал Тараскина. Понимаете? Дом! И не смешивайте одно с другим! Куда вас понесло в ваших рассуждениях?
— И то, правда, — смутился Васильчиков. — Что-то нагородили мы.
— А я вообще не пойму, — возмутилась Василиса. — При чём тут Тараскин и мои сны?
— Ладно, Женька права, — я выдохнул. — Что-то много нагородили. Давайте займёмся сейчас зеркалом.
— Ты прямо сейчас хочешь ехать в бывшую квартиру Вари?
— Да, а что?
— И как ты себе это представляешь? Без ордера, без разрешения? Кто там сейчас живёт? — Васильчиков не сводил с меня глаз.
— И действительно... Что-то я совсем законы забыл. Дичаю.
— Поехали в кафе, — тронула меня за плечо Женька. — А потом к кладбищу.
— А там что?
— Не знаю. Соседка у нас, — Женька повернулась к Васильчикову, — ты с ней ещё не знаком. Я утром мусор выносила, а она идёт, такая задумчивая. Бледная. Думаю, ну плохо тётке. Под руку её взяла, до квартиры помогаю дойти. Спрашиваю: скорую надо вызвать или нет? А она меня на лавочку увлекла да и говорит. Деда она похоронила. Две недели назад. Вот ходит к нему каждый день. Кладбище недалеко. Старое. Там похоронила, между своих родителей. Говорит: из кладбища выхожу, а навстречу — вроде как женщина. Да какая-то прозрачная. И словно плывёт над землёй. Соседка подумала, что рехнулась малость. А та к ней подходит и, не раскрывая рта, говорит: «Всю меня истыкали. Всю искололи». Соседка — и бежать, как могла.
— Соседка призрака видит? — удивился я.
— Думаю, нет. Это на кладбище что-то, — мотнула головой Женька. — Я ей чай успокоительный налила. Посидела. А потом уже и на работу.
— А я-то думаю, где тебя носит, — всплеснул руками Васильчиков.
Машину мы оставили во дворе дома, где снимают квартиру Васильчиковы, и к старому кладбищу пошли пешком. Два квартала — недалеко, и десяти минут неспешным шагом не шли.
«Призрака» увидели ещё издалека. Белое создание сидело у самой ограды кладбища и что-то доставало из сумки, стоящей тут же на земле. То, что это не призрак, стало понятно сразу: вполне себе человек из крови и плоти. В хорошо сделанном костюме, с правильно наложенным гримом.
— Тут постойте, — остановил я нашу компанию. — К толпе может и не подойти.
Сделав скорбный вид, я направился к воротам кладбища. Заметив меня, фигура тут же стала выше ростом и словно бы поплыла над землёй. Интересно, как она это делает? Приблизившись ко мне и оказавшись на полголовы выше, это существо зашептало. Только вот рот у неё не открывался.
— Всю грудь жинки искололи, истыкали веретёнами. Мои волосы вместо пряжи мотают. Нельзя жинкам в пятницу рукодельем заниматься. День-то мой — пятница. Параскева я, Пятница. Жинке своей передай...
До меня, наконец, дошло, откуда идёт голос. Старушек подслеповатых пугать можно, но я-то не совсем ещё ума лишился. Динамик. Выхватив свой ведьмачий нож, я как можно злее зашептал, схватив это чучело за руку:
— Ты ослепла, нежить? Я — ведьмак! Ты на кого шипишь? Упокою сейчас!
Я поднёс нож к самому горлу клоуна — ну как ещё можно назвать ряженого человека? Тут же подскочили Васильчиков и Женька, потрясая удостоверениями. Ряженый дёрнулся было уехать на моноколесе, которое до этого прятал под юбкой, да мы не дали — свалили его на землю.
— Эй, вы чего! — заорал, наконец, этот «призрак». — Одурели! На людей с ножами кидаться! Полиция! — завопил он.
— Чего орёшь? Здесь мы уже, — Женька ткнула в нос ряженому удостоверением.
— У него нож! Кинжал целый! — завопил он, не пытаясь встать.
— У тебя что, галлюцинации? — убрав нож, я показал ему корочку.
— Полиция? — удивился парень. — А я ничего противозаконного не делал. Заява на меня есть?
— Деловой, — хмыкнул Васильчиков. — Что за цирк? Рассказывай, а мы подумаем, что с тобой делать.
— Я ничего не буду говорить, — надул губы парень, но тут же покосился на мои руки, проверяя, не появился ли снова нож.
Васильчиков молча нажал ему куда-то под ребро — я не понял куда, но парень вдруг ойкнул и, сипя сквозь слёзы, затараторил:
— Задание у нас! Донести до обывателя образ Параскевы! Кружок у нас! Я… я на камеру всё снимаю! — взвыл парень, пытаясь отползти.
Васильчиков отступил. Парень тут же ухватился за бок, потирая его.
— На-ка выпей, — протянула Женька откуда-то появившуюся бутылку.
Парень, постанывая и охая, с благодарностью открыл её и сделал большой глоток.
— И запомни, — подождав, когда он утолит жажду, и забирая бутылку, строго сказала Женька. — Никогда не принимай напитки у незнакомых. Хотя откуда тебе запомнить? Забудешь всё. Пошлите, мальчики, — скомандовала Женька и развернулась, чтобы уйти.
— Ты чего ему дала?
— Немного дурмана, немного полыни, душица и пустырник. Сейчас прикорнет минут на тридцать, а потом и не вспомнит, что мы здесь были.
— А камера? — пискнула Василиса.
— Эта? — Васильчиков повертел в руке небольшую экшн-камеру.
— Так нельзя, — растерялась Васёна.
— Людей пугать нельзя, — выдал я, садясь в машину. — Поехали домой. К Вариной квартире — завтра. Не забудь, Альфред, разрешение.
— Да помню я, оформлю всё как надо. До завтра.