- Боря, я устала кормить твоих родственников, - попыталась возразить Наталья.
- Дорогая, ну потерпи ещё немного, им скоро надоест. Кстати, мама попросила, чтобы ты приготовила сегодня мясо по-французски.
Борис ушёл на работу, будучи уверенным, что Наташа всё приготовит.
В шесть часов вечера, как по расписанию, раздался дверной звонок. На пороге стояла свекровь, а за её спиной маячила золовка.
- Мы на ужин! - громко заявила Лариса Александровна, заходя в квартиру.
- Привет, непутёвая, - фыркнула Даша, заходя следом.
Женщины разделись и пришли на кухню.
- Ну, подавай мясо! - громко произнесла свекровь, садясь за стол и хватая тарелку.
Даша села напротив матери и приготовилась вкусить мясо по-французски.
Наташа поставила на стол большую кастрюлю.
- Это что такое? - прищурившись, спросила Лариса Александровна.
- Похлебка на костях, специально для таких свиней, как вы! - заявила Наташа.
На кухне повисла тишина. Эту тишину можно было резать ножом. Лариса Александровна замерла с тарелкой в руках, её глаза округлились, а рот медленно открылся, как будто она хотела что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Даша поперхнулась воздухом и вытаращилась на Наташу, не веря своим ушам.
— Ты… ты что сказала? — первой опомнилась свекровь. Голос её дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Ты меня свиньёй назвала?
— Я назвала свиньями тех, кто ходит в гости без приглашения, ест за чужой счёт и ещё указывает, что мне готовить, — спокойно, даже слишком спокойно ответила Наташа, скрестив руки на груди. — Это вы, Лариса Александровна. И ты, Дашенька.
— Да как ты смеешь?! — взвизгнула Даша, вскакивая со стула так резко, что стул опрокинулся и с грохотом упал на пол. — Мать, ты слышишь?! Она нас оскорбляет! Она… она нам похлёбку подаёт, как бездомным псам!
— Не смей трогать мою кухню! — рявкнула Наташа, когда Даша шагнула к ней, размахивая руками. — Убери свои руки!
— Я тебе сейчас покажу, непутёвая! — заорала Даша, хватая со стола тарелку.
— Даша, не смей! — крикнула Лариса Александровна, но в её голосе не было желания остановить дочь, скорее страх, что та испортит дорогую посуду.
Тарелка полетела в стену и разбилась вдребезги. Осколки разлетелись по всей кухне.
— Ах ты… — Наташа рванула вперёд, схватила кастрюлю с похлёбкой и опрокинула её прямо на середину стола. Жидкость залила скатерть, потекла на пол, забрызгала Ларису Александровну, которая сидела ближе всех.
Свекровь взвизгнула и вскочила, отряхиваясь, словно ошпаренная.
— Ты, ничтожество! — завопила Лариса Александровна, теряя всю свою напускную светскость. — Борис тебя выгонит! Я ему скажу! Ты у меня попляшешь! Да я… я…
Она схватила со стола солонку и запустила в Наташу. Солонка ударила ту в плечо, рассыпав соль по полу и одежде.
— Убирайтесь вон из моей квартиры! — закричала Наташа, хватая телефон со стола. — Вон, свиньи неблагодарные!
— Это квартира моего сына! — заорала Лариса Александровна, делая шаг вперёд и пытаясь выхватить у Наташи телефон. — Я сейчас позвоню Борису, он тебе покажет!
— Руки убрала! — Наташа оттолкнула свекровь. Та пошатнулась, ударилась спиной о холодильник и с грохотом рухнула на пол вместе с корзиной для овощей, которая стояла рядом.
— Мама! — закричала Даша, бросаясь к матери. — Ты сломала ей спину! Ты ответишь, стерва!
Даша с кулаками кинулась на Наташу. Наташа, не ожидавшая такого, отшатнулась, споткнулась о перевёрнутый стул и упала, больно ударившись локтем. Даша нависла над ней, пытаясь ухватить за волосы.
В этот момент входная дверь хлопнула. В коридоре послышались шаги, и на кухню влетел запыхавшийся Борис.
— Что здесь происходит?! — заорал он, увидев разгром: разбитые тарелки, кастрюля на боку, жижа на полу, мать, сидящую на полу среди лужи и картофельных очистков, и жену, которую его сестра пыталась отлупить.
— Боря! — взвыла Лариса Александровна с пола. — Она на меня напала! Она нас чуть не убила! Посмотри, что она тут устроила!
— Братик, твоя ненормальная жена мать толкнула! — завопила Даша, отпуская Наташу и показывая на распростёртую родительницу. — Она в больницу попадёт!
— Это я её толкнула?! — Наташа вскочила на ноги, лицо её было красным, волосы растрёпаны, но глаза горели яростным огнём. — Это она в меня солонкой кинулась! Это Даша тарелку разбила! Это они ворвались без спросу и устроили здесь балаган!
— Борис, ты слышишь, как она с нами разговаривает? — простонала Лариса Александровна, пытаясь подняться с пола с помощью дочери. — Мы пришли по-семейному поужинать, а она нас свиньями обозвала и помоями накормила!
— Боря, ты обещал, что им скоро надоест, — Наташа повернулась к мужу, и в её голосе послышалось что-то холодное и окончательное. — Мне надоело. Мне надоело первой.
— Наташ, давай успокоимся все, — Борис растерянно оглядывал поле боя. — Мам, ну зачем вы…
— Не смей на меня кричать! — мгновенно переключилась на сына Лариса Александровна. — Это ты женился на этой выскочке! Ты виноват! Она нас не кормит, она нас травит! Я позвоню твоему отцу, пусть он приедет и…
— Всем стоять! — Наташа, которую никто не слушал, наконец нажала заветную кнопку на телефоне. — Алло? Полиция? Ко мне ворвались посторонние люди, угрожают расправой, напали, разгромили квартиру. Адрес: Ленина, 15, квартира 34. Жду.
В кухне воцарилась гробовая тишина.
— Ты… ты ментов вызвала? — прошептала Даша, бледнея. — На свою семью?
— Какая ты мне семья? — усмехнулась Наташа, поправляя одежду. — Вы для меня чужие люди, которые уже полгода приходят и выносят мне мозг.
— Борис, сделай что-нибудь! — закричала Лариса Александровна, хватая сына за рукав. — Она же нас опозорит! Соседи увидят! Полиция!
— Мам, ну правда, вы перегнули палку, — тихо сказал Борис, но взгляд его был испуганным. — Наташ, может, не надо? Ну, разойдёмся же?
— Поздно, — отрезала Наташа, отходя к окну и скрещивая руки. — Ты, Борис, будешь следующим, если не прекратишь пускать этих… родственников на мою голову.
Ждать полицию пришлось недолго. Через десять минут в дверь позвонили. Наташа пошла открывать, пропуская в квартиру двух рослых полицейских в форме.
— Кто тут у нас нарушает порядок? — спросил старший, оглядывая компанию.
— Вот эти граждане, — спокойно сказала Наташа, кивая на свекровь и золовку. — Проникли в квартиру без приглашения, устроили скандал, угрожали физической расправой, разбили посуду и нанесли мне телесные повреждения. — она продемонстрировала синяк на плече от солонки и ссадину на локте.
— Врёт она всё! — заверещала Лариса Александровна, бросаясь к полицейским. — Она первая начала! Она нас обзывала, помоями облила, меня толкнула!
— Гражданка, не надо кидаться, — осадил её второй полицейский. — Давайте документы.
— Какие документы? Я её свекровь! — Лариса Александровна попыталась придать голосу начальственные нотки. — Это семейное дело!
— Семейные дела мы тоже разбираем, если есть заявление, — вздохнул старший, доставая блокнот. — Наталья Викторовна, вы пишете заявление?
— Пишу, — твёрдо сказала Наташа. — На этих двух граждан. На Ларису Александровну и Дарью. Они напали на меня в моём доме.
— Это дом моего сына! — заорала Лариса Александровна, но полицейский поднял руку.
— Собственник, я так понимаю, вы? — спросил он у Бориса, который стоял бледный и мокрый от пота.
— Ну… квартира приватизирована на нас с женой в равных долях, — промямлил Борис.
— Значит, госпожа имеет полное право не пускать нежелательных гостей и вызывать наряд, — резюмировал полицейский. — Так, гражданочки, собирайтесь. Поедем, разберёмся в отделении.
— Как это — в отделение?! — взвизгнула Даша. — Я никуда не поеду! Это вы должны её забрать, она ненормальная!
— Если не поедете добровольно, поедете принудительно, — устало сказал полицейский. — Состав протокола, доставление. Выбор за вами.
Лариса Александровна попыталась было воззвать к сыну, но Борис лишь беспомощно развёл руками, боясь поднять глаза на жену. Тогда свекровь перешла на шёпот, униженно попросила Наташу «остановить этот цирк», но Наташа стояла у окна, как статуя, и даже не смотрела в её сторону.
— Ну и пожалуйста! — неожиданно заявила Лариса Александровна, натягивая пальто, которое принесла Даша. — Мы сами уйдём! И ноги нашей здесь больше не будет! Борис, ты ещё пожалеешь!
— Пройдёмте, гражданки, — полицейский мягко, но настойчиво взял свекровь под локоть. — Составим протокол, дадите объяснения. Если вины вашей не найдут — отпустят.
Даша, вся красная от стыда и злости, натянула сапоги, сверля Наташу взглядом, полным ненависти. Лариса Александровна на пороге попыталась было сказать что-то про «позор на всю улицу».
Хлопнула дверь подъезда. В квартире стало тихо. Только слышно было, как капает вода из неплотно закрытого крана на кухне.
Борис перевёл дух и виновато посмотрел на жену.
— Наташ, ну зачем ты так жёстко? Ведь можно было просто…
— Просто? — Наташа медленно повернулась к нему. — Боря, иди в ванну. Возьми ведро, тряпку. И вымой это всё.
— Но…
— Я сказала: вымой. Пока не отскоблишь всю грязь, которую принесли твои родственники, я с тобой даже не разговариваю.
Борис открыл было рот, чтобы возразить, но посмотрел в глаза жене и передумал. Молча снял пиджак, закатал рукава и пошёл в ванную за тряпкой.
Наташа выключила кран на кухне, взяла со стола свой телефон, на минуту задумалась, глядя на залитый жиром стол и осколки на полу.
— А мясо по-французски, — сказала она вслух, обращаясь к мужу, который уже ползал по кухне с ведром, — я себе завтра приготовлю. Для себя.
Она вышла из кухни и закрыла за собой дверь, оставив Бориса наедине с осколками, похлёбкой и внезапно наступившей, такой долгожданной тишиной.