«Германии нужны природные ресурсы, чтобы освободиться от зависимости от мирового рынка и обеспечить свое национальное будущее…
рационально искать территории, производящие сырье, в Европе, в непосредственной близости к империи, а не за океаном, и это решение должно быть проведено в жизнь одним или двумя поколениями...»
Из речи Гитлера на совещании с высшим военным руководством Германии, ноябрь 1937 г.
«Словения ограничила продажу бензина на заправках», «МЭА призвало отказаться от перелётов и газовых плит ради экономии топлива» — глядя на поток подобных новостей, можно решить, что это лишь локальные проблемы, которые быстро решатся и забудутся.
Но на деле всё немного иначе — и куда серьёзнее. И, как обычно, чтобы понять, почему так происходит, стоит обратиться к прошлому.
Одной из главных причин поражения Третьего рейха во Второй мировой войне обычно называют нехватку ресурсов. Речь не только о нефти, о которой вспоминают чаще всего, но и вообще о стратегическом сырье для военной и гражданской промышленности. И это действительно было ахиллесовой пятой Германии.
На ее территории имелось много угля, графита, калийных и натриевых солей, сырья для цемента, но с целым рядом важнейших материалов ситуация была тяжелой. Не хватало железной руды, марганца, свинца, цинка и серы. Практически отсутствовали бокситы, никель, медь и олово. Совсем не было хрома, вольфрама, ванадия, молибдена, каучука.
Собственная нефть под Ганновером покрывала лишь малую часть потребностей - около 500 тысяч тонн при годовой потребности примерно в 12 миллионов тонн. В целом из нескольких десятков стратегически важных материалов Германия в нужных объемах имела менее трети.
В мирное время это не казалось смертельной проблемой. Немецкая промышленность росла очень быстро, а все недостающее можно было купить или обменять. За шесть лет нацистского правления Германия совершила огромный рывок и к концу 1930-х уверенно вышла на второе место в мире по уровню промышленного развития. В 1939 году национальный доход на душу населения составлял в США 554 доллара, в Германии - 520, в Великобритании - 468, во Франции - 283, в Италии - 140, а в Японии - всего 93 доллара.
Немецкая экономика могла предложить другим странам широкий ассортимент товаров, оборудования и промышленной продукции, получая взамен необходимое сырье через экспортно-импортные, товарообменные и клиринговые операции. Именно на этой схеме и держалась уверенность Берлина, что даже в случае войны страна не останется без жизненно важных материалов.
Более того, к началу войны немцам удалось создать и некоторые запасы. Германское руководство считало, что имеющихся резервов хватит примерно на 10-12 месяцев даже в условиях почти полной экономической блокады. Этого, как им казалось, должно было хватить для блицкрига.
А потом, после разгрома противников, проблему должны были решить ресурсы оккупированных стран. Именно поэтому немецкая стратегия и делала такую ставку на короткую войну. Экономика рейха изначально была заточена не под длительное противостояние на истощение, а под серию быстрых ударов с последующим использованием чужих запасов, заводов и месторождений. В этом и заключалась ее сила, но в этом же скрывалась и будущая слабость.
Сталь-топливо войны
Если посмотреть на черную металлургию, то станет ясно, насколько Германия зависела от внешних поставок. После Первой мировой войны она потеряла около 75 процентов добычи железной руды. По условиям Версальского мира были утрачены богатейшие железорудные районы Лотарингии и Верхней Силезии. По сути, остался только Рур, но там запасы были ограничены, а качество руды оставляло желать лучшего.
И все же в 1938 году Германия выплавила более 23 миллионов тонн стали, став первой в Европе и второй в мире. Этот результат был достигнут не за счет собственных месторождений, а за счет импорта. Около трех четвертей стали производилось из привозной руды, в первую очередь из Швеции, Норвегии, Бельгии, Люксембурга и Франции.
Уже в годы Веймарской республики импорт железной руды превышал 15 миллионов тонн в год, а нацисты довели его примерно до 22 миллионов тонн. Основной поток шел из Швеции.
Историческая справка: шведская руда была особенно важна для Германии не только из-за объема, но и из-за высокого содержания железа, что делало ее куда выгоднее бедных немецких руд. Именно поэтому контроль над путями поставки шведской руды имел для рейха стратегическое значение. Если бы в начале войны Германия лишилась этого импорта, ее металлургия получила бы тяжелейший удар, и производство чугуна и стали могло упасть до четверти или трети довоенного уровня.
Но здесь немцам повезло. Весной 1940 года они захватили Данию и Норвегию, тем самым обезопасив северный маршрут, по которому шла шведская руда через норвежские порты. Летом были разгромлены Франция, Бельгия и Нидерланды. Это не только расширило военный и промышленный потенциал рейха, но и дало доступ к новым ресурсам.
Уже в 1941 году из оккупированных районов Франции и стран Бенилюкса было вывезено около 5 миллионов тонн черных металлов. При этом импорт железной руды из Швеции на протяжении почти всей войны не опускался ниже 16-18 миллионов тонн в год, а Лотарингский бассейн давал свыше 17 миллионов тонн руды в год. В результате уже в 1942 году Германия превысила довоенные показатели и выплавила около 25 миллионов тонн чугуна и 33 миллиона тонн стали.
Половину этого объема обеспечивали уже не собственно германские заводы, а предприятия Австрии, Чехии, Польши, Люксембурга, Судет и Лотарингии. Поэтому можно сказать прямо: в сфере черной металлургии Германия до самого конца войны не испытывала катастрофического голода. Да, зависимость от внешних источников оставалась огромной, но благодаря оккупации Европы и шведским поставкам металлургический фундамент военной экономики рейха держался довольно устойчиво. Именно это позволяло долго сохранять высокие объемы производства танков, артиллерии, снарядов и прочей техники.
Совсем иначе дело обстояло с цветными и легирующими металлами. Здесь у Германии трудности были куда серьезнее. По сути, единственным металлом, с которым у рейха не было больших проблем, оказался алюминий. Хотя в самой Германии бокситов почти не было, еще до войны страна сумела резко нарастить переработку этого сырья.
Уже в 1939 году Германия выплавляла около 200 тысяч тонн алюминия - больше, чем все остальные европейские страны вместе взятые. В 1941 году выпуск вырос до 324 тысяч тонн, в 1942-м - до 420 тысяч, а в 1943-м - до 432 тысяч тонн. Здесь выручил союзник - Венгрия, которая за годы войны поставила Германии более 4,5 миллиона тонн бокситов и почти полностью закрыла потребности рейха в этом сырье.
Но по другим позициям ситуация была куда хуже. Союзники Германии могли примерно наполовину покрыть потребности в свинце, цинке и хромовой руде, но лишь на 10-15 процентов - в марганце и меди. А с никелем, вольфрамом, молибденом и ванадием положение было совсем тяжелым.
Перед войной основные месторождения этих металлов находились либо на территориях стран антигитлеровской коалиции, либо под их экономическим контролем. Никель шел в основном из Канады и Новой Каледонии, марганец - из Индии, Австралии, Южной Африки и СССР, молибден - из США, Чили, Мексики, Перу и Советского Союза. Это означало, что Германия в любой момент могла упереться в потолок своих возможностей.
Оставался путь через нейтральные страны. Турция продавала Германии хром, Португалия - вольфрам, Испания - ртуть, свинец, пирит, олово и ту же вольфрамовую руду, Швеция - ферросплавы и цинк. Через посредников можно было добывать сырье и из Южной Америки. Но за все это нужно было платить твердой валютой. А вот с валютой у Германии с каждым годом становилось все хуже. Военная экономика пожирала ресурсы, экспорт гражданской продукции сокращался, а нейтралы, видя ухудшение положения рейха на фронтах, только повышали цены. Они не были обязаны помогать Германии и действовали строго в свою пользу. В этом была принципиальная разница между союзниками рейха и нейтральными государствами.
К 1944 году дефицит цветных и легирующих металлов стал уже не просто проблемой, а настоящей бедой. Это быстро сказалось на качестве военной продукции. Особенно хорошо это видно на примере немецкой танковой брони. Нехватку молибдена, который придавал броне прочность и вязкость, пытались компенсировать добавками ванадия и специальной поверхностной обработкой. Но побочным эффектом стала повышенная хрупкость.
В итоге броня поздних Тигров и Пантер уже заметно уступала броне машин ранних серий. А у Королевского тигра молибден в броне фактически отсутствовал совсем. Несмотря на большую толщину листов, такая броня нередко давала трещины, отколы и даже проломы при нескольких попаданиях подряд.
Именно это ухудшение качества немецкой брони внимательно отслеживали и в СССР. По некоторым оценкам, в 1944 году именно резкое падение ее стойкости стало одной из причин сворачивания работ по созданию танков-истребителей Т-34-100 и ИС-100.
Советское руководство пришло к выводу, что необходимости в срочном усилении бронебойных возможностей уже нет, поскольку немецкая броня нового поколения начала проигрывать даже по сравнению с более ранними машинами. Так нехватка стратегических металлов ударила по самому сердцу германской военной промышленности - по качеству вооружения.
Это только часть общей картины. На бумаге Германия выглядела как индустриальный гигант, способный воевать долго и яростно. Но чем дольше шла война, тем очевиднее становилось: без устойчивого доступа к сырью даже самая мощная промышленность начинает трещать по швам. И если в черной металлургии рейх еще держался, то по цветным и легирующим металлам кризис постепенно подтачивал его изнутри.
Очень важный, и незаслуженно забытый ресурс
Каучук был одним из важнейших видов сырья для армии и промышленности. Собственного натурального каучука Германия не имела и иметь не могла, но еще в 1909 году немецкие химики создали технологию получения искусственного каучука на основе метил-изопрена.
Во время Первой мировой войны в стране сумели произвести около 2500 тонн такого синтетического продукта. Исследования на этом не остановились, и уже в начале 1930-х годов появилась новая технология на базе бутадиена и натрия - так называемая буна. Она годилась в том числе для производства материалов, устойчивых к бензину и другим агрессивным жидкостям. Правда, до войны выпуск оставался ограниченным: около 5000 тонн синтетического каучука при импорте примерно 92 000 тонн натурального, который обходился дешевле и потому был выгоднее.
С началом войны поставки каучука из Голландии и Южной Америки резко осложнились, зато выпуск синтетического продукта начали форсировать. Уже в 1939 году производство выросло до 22 000 тонн, а в 1940-м - до 40 000. Однако и здесь была серьезная оговорка: полностью обойтись без натурального каучука немцы не могли.
Он был нужен хотя бы в небольших количествах, чтобы придавать готовой продукции устойчивость к низким температурам. Крупнейшим поставщиком оставалась Голландия, и после ее оккупации Германия получила около 7000 тонн нужного сырья. Дополнительную помощь дал торговый договор с СССР, который предусматривал не только прямые поставки, но и транзит через советскую территорию грузов из Азиатско-Тихоокеанского региона.
О том, насколько важным оставался этот канал, хорошо говорит меморандум посланника германского МИДа Карла Шнурре от 15 мая 1941 года. Он прямо писал, что сибирская транзитная дорога еще действует, а поставки сырья из Восточной Азии, прежде всего каучука, продолжают играть заметную роль. Только за апрель, по его данным, в Германию было отправлено 2000 тонн каучука специальными составами и еще 2000 тонн обычными сибирскими поездами. Но уже через месяц этот маршрут был перекрыт после нападения Германии на Советский Союз.
После этого началась история немецких морских блокадопрорывателей - судов, которые пытались доставлять в рейх из Юго-Восточной Азии каучук и другие ценные материалы. Потери были большими, однако даже 18 прорвавшихся кораблей привезли в Германию более 100 000 тонн стратегического сырья. Эта схема окончательно рухнула только в 1944 году, когда кригсмарине уже не могла всерьез поддерживать такие операции.
Самый главный ресурс блицкрига
Самой тяжелой и по сути неразрешимой проблемой для Германии оказался дефицит нефти. Авиация, бронетехника, автотранспорт и вообще вся моторизированная армия требовали все больше жидкого топлива. Не случайно Вторую мировую называют войной моторов. Двигатель внутреннего сгорания стал таким же обязательным условием победы, как людские резервы и боеприпасы. Государство, не способное обеспечить свои войска горючим, в перспективе было обречено. Именно поэтому нехватку нефти многие историки считают одной из ключевых причин поражения рейха.
Перед войной положение было тревожным. В 1938 году примерно 90 процентов топливного баланса Германии, то есть около 5 миллионов тонн, обеспечивалось за счет импортной нефти, купленной за валюту. Основными поставщиками выступали США, Венесуэла, Мексика и Голландская Индия, в меньших объемах нефть поступала из Румынии и СССР.
При этом потребности росли постоянно. Увеличивалось число автомобилей в народном хозяйстве, расширялся вермахт, формировались новые части, и всем им требовалось топливо. Чтобы не оказаться в полной зависимости от внешних поставок, немцы пытались решить проблему сразу несколькими способами: развивать синтетическое топливо, переориентировать импорт на союзников и по возможности захватывать чужие месторождения.
В 1936 году в Германии был принят четырехлетний план, направленный в том числе на снижение зависимости от импорта. Производство синтетического бензина из угля сразу получило статус стратегического направления. Первая промышленная установка, работавшая по методу Фишера-Тропша, заработала еще в 1935 году, хотя сначала она имела скорее опытное значение.
Было доказано главное - работоспособный заменитель нефти можно производить в крупных масштабах. Да, на старте его себестоимость была примерно в сорок раз выше, чем у бензина, полученного обычным крекингом нефти. Но ситуация быстро изменилась. Мировой экономический кризис пошел на спад, нефть подорожала, а массовое наращивание мощностей сделало синтетическое топливо заметно дешевле.
Уже к концу 1938 года новые предприятия дали более 2 миллионов тонн горючего. К моменту нападения на Польшу в Германии работали четырнадцать гидрогенизационных заводов, еще шесть находились в стадии строительства. В 1939 году синтетическое топливо покрывало уже более трети общих потребностей. Затем выпуск продолжал расти.
К осени 1944 года в Германии действовало 27 заводов синтетического горючего, которые суммарно давали чуть меньше 6 миллионов тонн в год. Для страны, почти лишенной собственной нефти, это был огромный результат. Историческая справка: именно Германия первой в таких масштабах поставила синтетическое топливо на службу военной экономике, превратив уголь в один из главных резервов для армии и промышленности.
Но и этот путь имел свои ограничения. При всей важности синтетического горючего оно не могло полностью заменить нефть. Уголь в стране действительно был в избытке, однако себестоимость оставалась выше, чем у традиционных нефтепродуктов. Кроме того, синтетическая солярка и мазут плохо переносили низкие температуры и были склонны к загустеванию, что ограничивало их использование.
Поэтому нефть как таковая оставалась для Германии жизненно важной. И здесь рейху довольно долго сопутствовала удача. Дополнительная разведка на территории самой Германии почти ничего не дала, зато незадолго до аншлюса в Австрии были обнаружены достаточно богатые месторождения. В 1939 году к примерно полумиллиону тонн германской нефти добавились еще 300 тысяч тонн австрийской. К 1943 году суммарная добыча собственной нефти, уже с учетом австрийских месторождений, выросла почти в четыре раза и приблизилась к 2 миллионам тонн.
Однако и этого было недостаточно. Уже в 1939 году, даже при всех этих поступлениях, Германии не хватало примерно миллиона тонн нефтепродуктов для полного покрытия потребностей. Поэтому импорт оставался необходимым. После разгрома Польши Берлин заключил соглашение с Румынией о поставках нефти, но король Кароль II не спешил его исполнять, поскольку ориентировался на Великобританию.
Ситуация резко изменилась после переворота и прихода к власти Антонеску. Румыния стала главным нефтяным донором Германии, причем расчеты с ней часто шли не в валюте, а через товарообмен и клиринговые операции. Позднее подключилась Венгрия, которая отправляла в рейх не меньше половины своей добычи, то есть примерно 400-500 тысяч тонн. В меньших объемах нефть шла из Польши, Албании, Греции и Франции.
Поначалу оправдала себя и сама стратегия блицкрига. Запасы трофейного горючего в ряде случаев превышали то количество, которое Германия успевала израсходовать во время краткосрочных кампаний. Одна только Франция в 1940 году добавила в германский топливный баланс около 750 тысяч тонн топлива. Поэтому на раннем этапе войны говорить о катастрофическом дефиците горючего не приходится.
Флот получал продукты обычного нефтяного крекинга - дизель для подводных лодок и мазут для кораблей. Автомобили, танки и самолеты в значительной степени заправлялись синтетическим горючим из угля. Дополнительно вводилось жесткое нормирование, а там, где это было возможно, использовались эрзацы. К осени 1941 года в Германии насчитывалось уже более 150 тысяч газогенераторных автомобилей, работавших на древесных чурках.
Перелом наступил в 1943 году, когда война против СССР окончательно затянулась. Потребности рейха росли, а главных целей Барбароссы достичь так и не удалось. Особенно болезненным оказался провал надежд на захват кавказской нефти. Летом 1942 года немецкие войска взяли Майкоп, Краснодар и Моздок, но все основные буровые мощности там были заранее выведены из строя. На восстановление не хватало ни времени, ни сил, ни средств. После Сталинграда вопрос о нефти Кавказа был закрыт окончательно. К концу 1943 года нехватка топлива стала уже угрожающей.
Окончательный удар пришел в 1944 году. Успешное наступление Красной армии привело к смене власти в Румынии, режим Антонеску пал, а в августе страна капитулировала и вышла из войны. Германия потеряла своего главного поставщика нефти. Немецкий флот почти полностью встал на прикол, а в вермахте дефицит топлива стал хроническим.
Одновременно союзники начали выходить к важнейшим промышленным районам. Северный Рейн и Вестфалия с их угольной базой оказались под ударом, а Бранденбург и Саксония, где находились крупнейшие заводы синтетического топлива, быстро превращались в прифронтовую зону. Уже к февралю 1945 года большая часть техники вермахта фактически стояла с пустыми баками.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Из всего этого напрашивается важный вывод. В немецком генштабе сидели злодеи, но это были вполне расчетливые и трезвые люди, которые понимали уязвимости собственной экономики. Их не слишком пугала морская блокада, потому что перед войной Германия в меньшей степени зависела от океанских поставок, чем это иногда кажется.
Ставка делалась на ресурсы Европы и на молниеносную войну. Быстрыми ударами рейх действительно расширил свою сырьевую базу, усилил металлургию, получил нефть союзников, трофейное горючее, новые заводы и новые рудники. Вот почему даже крайне милитаризированное и промышленно развитое государство рвалось захватить Советский Союз несмотря на все риски.
И если даже такое государство со всей Европой в тылу не могло решить проблему нехватки ресурсов, то что говорить об отдельных странах современной Европы?
Поэтому новости о лимитах топлива в Словении — где для частных водителей установлен предел не более 50 литров в день, а для компаний и фермеров — до 200 литров, а также рекомендации переходить с газовых плит на электрические (что вызывает вопросы, если жильё уже изначально оборудовано под газ) — это не просто частные меры.
Тут важно признать, что европейцы при всём желании не могут повлиять на ситуацию, ведь основной причиной такого кризиса стала ситуация на Ближнем Востоке, ведь в отличии от нашей страны их экономика не может работать независимо. А мы кстати может еще и заработаем на этом, из-за цен на нефть.
В любом случае это серьёзный сигнал, который имеет весьма неприятные для европейцев исторические параллели.
А если бы Барбаросса завершилась разгромом СССР, Германия превращалась бы в почти безусловного хозяина континента и могла бы перейти к следующему этапу захвата мира.
Но этот расчет не оправдался. Поражение под Москвой, а затем переход войны в затяжную фазу лишили Германию контроля над ситуацией. С этого момента сырьевая база рейха начала истощаться все быстрее. Именно провал главной экономической цели похода на Восток и предопределил дальнейший крах нацистской Германии.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Одноклассники, Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете, почему гитлеровские стратеги допустили такую ошибку?