Новый разговор в рамках цикла интервью «Диалоги» эксперта Spirit Up Ирины Окуневой — с процессуальным терапевтом и расстановщиком Аленой Солодиловой-Преображенской.
Мы делимся лишь фрагментом этой глубокой беседы. Полную версию интервью и другие разговоры вы найдете в книге «Диалоги. О целительстве, мастерстве и пути». — (И. О.) Традиционный первый вопрос — «как вы представляетесь»?
Я представляюсь процессуальным терапевтом и расстановщиком. Это те направления психотерапии, которые мне интересны. На сегодняшний день они поменялись в процессе профессиональной деятельности. У меня были периоды, когда я увлекалась тренингами личностного роста, и тогда я представлялась как тренер. Эти названия — про какие-то такие социальные роли, про самопрезентацию для других. Кто эти «другие» в моем случае? Скорее какая-то референтная группа, связанная с академической психологией, перед которой нужно получить одобрение. Мне кажется я вообще до 30 лет очень много занималась вот этим “социальным имиджем
Новый разговор в рамках цикла интервью «Диалоги» эксперта Spirit Up Ирины Окуневой — с процессуальным терапевтом и расстановщиком Аленой Солодиловой-Преображенской.
Мы делимся лишь фрагментом этой глубокой беседы. Полную версию интервью и другие разговоры вы найдете в книге «Диалоги. О целительстве, мастерстве и пути».
— (И. О.) Традиционный первый вопрос — «как вы представляетесь»?
Я представляюсь процессуальным терапевтом и расстановщиком. Это те направления психотерапии, которые мне интересны. На сегодняшний день они поменялись в процессе профессиональной деятельности. У меня были периоды, когда я увлекалась тренингами личностного роста, и тогда я представлялась как тренер. Эти названия — про какие-то такие социальные роли, про самопрезентацию для других. Кто эти «другие» в моем случае? Скорее какая-то референтная группа, связанная с академической психологией, перед которой нужно получить одобрение. Мне кажется я вообще до 30 лет очень много занималась вот этим “социальным имиджем себя. Сейчас меня отпускает. Уже нормально.
— То есть стоило получать классическое образование в психологии?
Да. Для меня это было важным. Потому что я в 17 лет стала заниматься Таро, и тут получилось еще так, что «без меня меня женили». Совершенно мистическим образом в моей жизни случилась важная встреча. В книжном магазине ко мне подошел астролог. Мне было 17 лет и мне казалось, что он очень старый, хотя сейчас я думаю, ему было лет 30. Мне он показался очень солидным. Он сказал, что хочет построить мой гороскоп, и потом сказал, что у меня есть способности в Таро. У меня сейчас есть такое ощущение, что он просто хотел передать колоду, то есть завершить свой какой-то процесс через меня. Он благополучно это сделал. Когда я получила от него передачу, стала практиковать с окружающими. И получалось. Это было удивительно для меня для самой в первую очередь, потому что я не верила в гадания. Я вообще очень большой скептик и материалист.
— Вот мне интересен путь от убежденного материалиста до мистика.
Материалист не ушел никуда. Потому что я вот сейчас считаю себя глубоко убежденным материалистом, но материализм я понимаю немного шире. Вот эти все тонкие вещи… их тоже надо тщательно прощупывать. То есть материализм как встреча с реальностью и избегание фантазирования. Скорее в таком ключе. Я не знаю, как работает Таро, до сих пор. Я не понимаю, как работает поле, и у меня ощущение, что я пользуюсь какими-то наработками коллег, той же Лены Веселаго, методическими наработками, чтобы объяснить себе, как это работает. А вот спроси меня без всяких методических объяснений — «как это работает?», я не скажу…
Потом в какой-то момент я поняла, что люди приходят не погадать, а зачем-то другим. Они явно приходят за психологической поддержкой.
— Ну да. От хорошей жизни не приходят.
Конечно. То есть процент любопытствующих очень мал в этой сфере все равно.
— У остальных что-то да болит.
Что-то да болит, да. Поэтому я решила, что надо чему-то учиться в этой области, раз случилось, что я этим занимаюсь. В тот период я вообще не представляла, чем я собственно хочу заниматься. Я хотела поступать на философский факультет, но быстро поняла, что это слишком теоретически и не имеет практического “практического применения, и меня это испугало. Меня очень мотало, я не понимала, кем я хочу быть. А моих родителей расстраивало, что я «гадалка». Они хотели социально-адаптивную дочку, и фактически до 30 лет я доказывала родителям, что я имею место в социуме. Так я стала психологом. То есть я получила один диплом психологический, потом второй институт закончила психологический. Они же все двухгодичные. Вот я успела, у меня есть несколько дипломов разных, гештальт-терапия в том числе.
— А из классической психологии, что тебя сильнее всего впечатлило и вдохновило?
Наверное, глубинный анализ все-таки. Тем более, что в Таро с этим сразу нашлись завязки, перекличка пошла с тем материалом, который заложен в арканах Таро, вот с этими энергиями. Потом я очень много практиковала, а именно работала с клиентами. Мне кажется в силу того, что передо мной стоял вопрос какого-то элементарного выживания. Это существенно подстегивало к деятельности.
— То есть ты про то, что надо было чем-то зарабатывать?
Да. Надо было чем-то зарабатывать, надо было себя содержать, и я работала поэтому тоже. Училась-работала-училась. Например, училась гештальту, затем оплачивала очередную сессию гештальта, на следующий день у меня был клиент, где я применяла то, чему меня научили на сессии, и на эти деньги я жила неделю и оплачивала следующую сессию через неделю. Вот это по-моему какой-то правильный способ обучения, потому что я тут же отрабатывала этот навык. Может быть, это было криво по отношению к клиенту, но, с другой стороны, клиент знал, на что шел, клиент знал, что я — начинающий, может и не с нуля начинающий, а с условной единицы, но без большого опыта. В этом какая-то честность была соблюдена, и это был интересный процесс. И так в любом методе получается, что как только я что-то начинала осваивать, я тут же ставила какие-то «эксперименты на живых людях», и спасибо им.
— А где ты их брала?
Ну, это с «тарошных» клиентов в первую очередь. А вот на Таро они приходили сами. Но были те, которые хотели чего-то еще. Потом приходили странные клиенты на Таро, они говорили, что им дали мой номер телефона в метро. Или рассказывали какие-то странные истории и говорили, что только я им могу помочь, вылечить, допустим, от алкоголизма. Хотя когда я пыталась сказать там, что я вообще не нарколог и даже еще не психолог, это не работало. То есть со странными убеждениями. И у меня такое чувство, что у меня есть видимо какой-то магнетизм, который “читывается другими, но не читается мной. Потому что люди каким-то образом видят, что что-то через меня транслируется. Обычно это так вербализируется. Меня очень в начале пугало это, мне казалось, что я такая маленькая, и как я могу? Это же вопрос большой ответственности. И я боялась. А сейчас, в конце концов, я сняла с себя эту ответственность, это не моя ответственность. Если есть способ контактировать с чем-то бОльшим, и для этого нужен какой-то такой посредник, то — пожалуйста. Я могу просто честно озвучивать какие-то вещи, и как я их вижу, но абсолютно не готова отвечать за людские глюки на мой счет.
— А что касается обратной связи, результатов? Ты собирала?
Да. Я долгое время вела такие тетрадочки. По времени я их вела больше 10 лет точно. Потому что сейчас практики у меня 21—22 года, наверное. И вот больше 10 лет я отслеживала, делала записи, потом люди эти приходили, я поднимала эти записи, смотрела как там и что работает. Поскольку у меня взгляд был больше критический на эту деятельность, для меня это было исследованием. И первый кто удивлялся результату, была я сама. То есть мне казалось: «Ого, вот ну надо же, как совпало!». То есть «ну надо же как совпало» — длилось 10 лет, где-то до сих пор я не доверяю может быть чему-то мистическому. Хотя, нет, сейчас уже как-то спокойно. Вот эти защиты, они потихоньку сыпятся.
— Глядя на эти результаты исследований, ты к каким-то выводам неожиданным для себя пришла?
Да. Про то, что оно работает, «оказывается, она вертится!» То есть, в общем, выводы не новы, мягко говоря. Большинство верующих людей в этом уверены. Для меня, как для скептика, это было очень любопытно. Что, оказывается, почему-то расклады совпадают с реальностью. Синхрония есть.
— Я не то, чтобы про расклады, я про любую полевую работу
Да. Она работает, она действует каким-то образом. Есть связь, есть влияние. Вот это было самое удивительное для меня.
— Я так понимаю, ты довольно быстро перешла от мантики, к чему-то большему, а как это выглядело? Учитывая, что слово «расстановки» тогда не было?
Да, не было. Если мне казалось, что человек пришел за чем-то большим, чем погадать, я это озвучивала. Я говорила, что мне кажется, что вам нужно не погадать, а вам нужно поработать с чувствами или прожить какой-то кусок энергии. Я как-то так озвучивала это, и большинство соглашалось на какой-то эксперимент. И первые такие серьезные клиенты, готовые со мной работать появлялись вот таким образом.
— Это была работа уже без Таро?
Да. Это была работа с телом, например. С той женщиной, которая про алкоголизм, я вообще не понимала, что делать. Я сначала ее отправила погулять. Потом я сама свернулась комочком, полежала, почувствовала, что происходит. Когда она вернулась, я положила ее на пол. Как я сейчас понимаю, я делала какую-то технику телесно-ориентированной психотерапии — ну, это я сейчас так думаю. Потому что тогда конечно я не понимала, что я делаю. Это было моление «Дорогое большее! Протранслируйся, пожалуйста, через меня и проявись так, как ты считаешь правильным». И вот это большее, оно проявлялось. Проявлялось через очень конкретные штуковины, которые потом я изучала как техники телесно-ориентированной терапии. Удивительно, что она не пьет. Я думаю, что это эффект плацебо в чистом виде, но тем не менее. Это не обесценивание, ведь часто на этом эффекте люди завязывают, именно на эффекте плацебо.
— Я думаю, то, что у вас произошло, имело глубокий смысл.
Да, наверное. Потому что все эти встречи, на мой вкус очень личные, но не про личности. Они личные в том смысле, что какими-то кусками мы подходим друг другу, как шестеренки совпадаем где-то, потом процесс размыкается, и мы можем никогда больше не встретиться. Вот в этот момент совпадения очень серьезная работа происходит. Я верю, что каждому клиенту — свой терапевт, каждому терапевту — свой клиент. Вот именно на этом резонансе может произойти больше, чем мы отдельно можем сделать с этим, или какой-то метод может сделать с этим.
— Один плюс один равно… намного больше чем два.
Равно миллион, да.
Знаешь, если совсем по-честному, то в общем, не с того все началось. Я озвучиваю что-то про Таро, но для меня оно не про Таро вообще. Отношения с Таро, они отношения волевые в первую очередь. Там есть элемент чужой воли для меня, когда я говорю о Таро, тот факт, что я не выбирала этим заниматься. То есть мне сказали «тебе дано и ты должна», и я поверила почему-то.
В этой статье только часть разговора. Полная версия и другие глубокие диалоги ждут вас в книге Ирины Окуневой «Диалоги. О целительстве, мастерстве и пути».