— Ты серьезно собираешься спать? Время уже одиннадцать!
Я с трудом разлепила глаза. Спина гудела так, словно вчера я не салаты резала на кухне, а разгружала вагоны с песком. Ноги ломило от усталости.
— Игорь, сегодня первое января, — хрипло ответила я, натягивая одеяло до подбородка. — Я легла в пятом часу утра. Всю ночь убирала посуду. Дай мне просто поспать.
— Какой спать, Лена? — муж раздраженно сдернул с меня одеяло. — Пашка с ребятами приедут через пару часов. Человек шесть будет. Давай, вставай, надо горячее сообразить. Картошку почисть, мясо в духовку закинь.
Я села на кровати. Сон сняло как рукой. В груди начало подниматься тяжелое, горячее чувство обиды.
— Какую картошку? Какие ребята? Мы же договаривались, что сегодня будем только вдвоем. Будем смотреть телевизор и доедать то, что осталось со вчерашнего вечера.
— Ну, планы поменялись! — Игорь дернул плечом, словно речь шла о сущих пустяках. — Люди захотели приехать, поздравить. Мужики едут ко мне. Мне их чем встречать? Вчерашним оливье и объедками?
— Вот именно. Вчерашним оливье. Там еще половина утки осталась, колбасная нарезка, сыр. Пусть едят это.
— Ты позорить меня перед друзьями вздумала? — голос мужа стал жестким, лицо покраснело. — Жена обязана кормить гостей! Это традиция. Они хотят нормально посидеть, горячего поесть. Поднимайся и иди на кухню, я кому сказал.
Я посмотрела на него. На его свежее, выспавшееся лицо. Вчера он весь день смотрел фильмы, потом сидел за новогодним столом, пил шампанское и шутил. А я меняла тарелки, подносила закуски и мыла бокалы.
— Знаешь что, Игорь? — я медленно встала с кровати. — Я вчера у плиты отстояла восемь часов. Я не кухонный комбайн. Если твои друзья хотят свежего мяса — закажи доставку. Или встань и приготовь сам.
— Ты совсем с ума сошла? — муж преградил мне путь к шкафу. — Я мужик, я не буду перед ними с кастрюлями бегать! И доставку ждать долго. Это твоя обязанность! Иди и накрывай на стол.
Я ничего не ответила. Просто открыла дверцу шкафа, достала теплый свитер, джинсы и начала одеваться.
— Ты что делаешь? — Игорь непонимающе смотрел, как я натягиваю носки. — Лена, прекрати этот цирк. Ребята уже выехали.
— Передай ребятам от меня пламенный привет, — я застегнула свитер и пошла в коридор.
— Ты куда намылилась?
— Гулять. Дышать свежим воздухом.
— Если ты сейчас уйдешь, можешь вообще не возвращаться! — крикнул он мне в спину.
Я молча сняла с вешалки пуховик, надела сапоги и хлопнула входной дверью.
Морозный воздух ударил в лицо. На улице было тихо и снежно. Люди спали после праздника. Я шла по аллее парка и чувствовала, как внутри распускается странное чувство свободы. Десять лет брака. Десять лет первого января я стояла у раковины, оттирая жир с противня, и резала свежие огурцы для внезапных гостей Игоря. Десять лет я боялась оказаться «плохой хозяйкой».
Я зашла в небольшую кофейню у парка, купила большой стакан чая с облепихой и села на лавочку. Я смотрела на снегирей, на редких прохожих и понимала одну простую вещь. Я больше так не хочу.
Домой я вернулась только в начале девятого вечера.
Открыв дверь своим ключом, я сразу почувствовала стойкий запах чеснока, перегара и пролитого пива. В коридоре горой валялись чужие мужские ботинки. Из гостиной доносилось тихое сопение — видимо, кто-то из гостей еще не ушел и дремал на диване.
Я прошла на кухню и замерла на пороге. Это был даже не беспорядок. Это был разгром.
На столе высилась гора грязных тарелок вперемешку с салфетками. По полу были размазаны куски чего-то жирного. Пустые бутылки стояли везде: на подоконнике, на столешнице, даже возле плиты.
У раковины стоял Игорь. Он был в старой футболке, весь потный, с красным лицом. Он яростно тер губкой пригоревшую сковородку.
Он обернулся и увидел меня. В его глазах не было утренней спеси. Там была только дикая усталость и растерянность.
— Я сам жарил картошку, — хрипло сказал он, бросив губку в раковину. — Они приехали голодные. Съели утку, съели все салаты. Потом потребовали горячего. Я чистил эту проклятую картошку сорок минут. Потом масло брызнуло во все стороны.
Я стояла, прислонившись к косяку, и молча смотрела на него.
— Лена, это просто кошмар, — Игорь провел грязной рукой по лбу. — Они разлили соус на ковер в зале. Пашка разбил два бокала. Я убираю тут уже два часа, а грязи меньше не становится. У меня спина отваливается.
— Добро пожаловать в мой мир, — спокойно ответила я. — Как тебе праздник?
Он опустил голову.
— Прости меня. Я правда не понимал, что это такой адский труд. Я думал, ты раз-раз, и все готово. Я больше никогда не позову их без спроса. Обещаю. Завтра вызову клининг, сам за все заплачу. Только не злись.
В его голосе звучало искреннее раскаяние. Мужчина, который утром кричал про «обязанности жены», сейчас был готов провалиться сквозь землю от усталости. Я даже почувствовала укол жалости. Возможно, мы смогли бы спокойно поговорить и все решить прямо сейчас.
Но в этот момент на столе резко зазвонил телефон Игоря.
На экране светилось имя: «Мама».
Игорь дернулся и мокрыми руками схватил телефон. Он случайно нажал на кнопку громкой связи.
Тишину грязной кухни разорвал пронзительный, звенящий голос свекрови:
— Игорь! Мне звонил Паша! Что у вас там происходит?!
Игорь сглотнул:
— Мам, мы тут убираемся просто...
— Не ври мне! Паша сказал, что твоя супружница устроила скандал и сбежала из дома! Бросила вас одних! Что это за выходки?! Она тебя ни во что не ставит! Ты там как прислуга перед друзьями прыгал!
— Мам, подожди, ты не так поняла... — попытался вставить слово муж.
— Я все прекрасно поняла! — бушевала Антонина Васильевна. — Она опозорила моего сына! Опозорила нашу семью перед приличными людьми! Я этого так не оставлю. Завтра же утром я приезжаю к вам. Я быстро поставлю эту цацу на место. Я научу твою жену, как нужно вести хозяйство и уважать мужа. Жди, я приеду разбираться!
Свекровь бросила трубку. Короткие гудки эхом разнеслись по кухне.
Игорь стоял белый, как мел. Он медленно поднял на меня глаза. В них читался самый настоящий страх. Он понимал, что его мать только что разрушила тот хрупкий мост к примирению, который он пытался построить.
Я не стала кричать. Я не стала плакать. Я просто расстегнула пуховик, аккуратно сняла шарф и посмотрела мужу прямо в глаза.
— Передай Антонине Васильевне, чтобы не утруждалась, — мой голос звучал ровно и холодно, как лед. — Пусть сидит дома. Потому что накрывать на стол для твоей матери я тоже не буду.
Я развернулась и пошла в спальню, закрыла за собой дверь и повернула замок до щелчка.
Утром я проснулась от тишины. Вышла из комнаты и не поверила своим глазам. В квартире было чисто. Ковер в гостиной был оттерт моющим средством. Посуда сверкала на сушилке. Муж спал на диване в зале, укрывшись пледом.
Антонина Васильевна так и не приехала. Видимо, Игорь нашел в себе силы перезвонить ей и сказать твердое мужское слово. Или просто запретил ей вмешиваться в нашу жизнь.
Я заварила себе напиток. Достала красивую чашку, которую раньше берегла только для гостей. Налила густой, ароматный настой и подошла к окну.
Впервые за много лет мне было по-настоящему спокойно. Я больше не боялась ни осуждения друзей мужа, ни криков свекрови. Я больше не была удобной функцией для обслуживания чужих праздников. Я стала живым человеком, который знает цену своему труду. И эту цену теперь знали все остальные.