Личный дневник, 23 марта 2026
Рабочая неделя сразу захлестнула бурной волной. Мы наконец-то дождались выхода детей с больничных — и это замечательно! Но за смену ушло столько сил, что в тихий час хотелось просто упасть на ковёр в игровой зоне и не шевелиться.
Дети соскучились друг по другу, эмоции выплёскивались через край. После выходных, а уж тем более после больничных, все напрочь забыли существующие правила. Случилась даже драка — столкнулись в попытке побегать по группе и обиженно начали толкаться. За что были незамедлительно усажены на штрафные стульчики.
И мы обсуждали, обсуждали… правила поведения в группе, на занятиях, во время обеда. А энергия кипела — буквально кожей ощущалась. И выплеснуть её мы не могли: на улице лужи и грязь, прогулки отменены.
Но вот работа закончена. Я направилась в университет, наслаждаясь дневным теплом и солнцем. Хлюпающие тротуары замедляли шаг, но совсем не портили настроение.
В университете мы много выступали: студенты подготовили проекты по этапам логопедической работы с детьми — постановка звуков. Было интересно наблюдать, как однокурсницы мечтают о работе, сколько любви вложено в каждую идею.
После университета меня встретил Никита и сразу начал рассказывать про свой день — про «эти дурацкие лужи» и как он хочет, чтобы поскорее наступило лето. По пути мы решили зайти в магазин — я очень хотела пить. Он заодно купил себе что-то для ужина: чай, овощи и какие-то мыльно-умывальные вещи.
Мы шли по улице. Я пила лимонад и вдруг поймала себя на том, что стараюсь абстрагироваться от человека рядом.
— Я устал, понеси.
— Что, прости? Я немного отвлеклась.
— Понеси пакет, мы же всё равно в одну сторону идём.
— Извини, он тяжёлый.
— Ну ты же сильная.
И это стало последней каплей.
Да, я сильная. И умная. Мне многое интересно. Но ничего из того, что мне важно, мы никогда не обсуждали. И сейчас последнее, что я хочу — брать на себя заботу о «милом мальчике».
— Знаешь, Никита, ты прав. Поэтому я считаю, нам больше не по пути. Спасибо за время, проведённое вместе. Мы расстаёмся.
И с невероятной лёгкостью я пошла прочь, сменив маршрут домой на чуть более длинный, но красивый.
Я шла через парк, где уже почти высохли тротуары, и смотрела, как город тихо погружается в вечерние сумерки. Ещё было светло, но становилось прохладнее, и в окнах домов постепенно зажигался тёплый свет.
Дома меня ждала семья и наши котики. Казалось, они рады, что теперь я буду чаще гладить их, а не листать телефон.
Стоило только закрыть за собой дверь, как из комнаты послышалось мягкое «мрр». Ориошка появился первым — неуклюже выскользнул из-за угла, чуть притормозил на повороте лапами и, как ни в чём не бывало, направился ко мне, будто именно так и было задумано.
Он сразу начал тереться о ноги, оставляя на джинсах тёплые следы своего настроения. Я присела на корточки, и он, не теряя ни секунды, устроился рядом, переминая лапками и довольно жмурясь.
Митя, конечно, не спешил.
Он появился чуть позже — белый, аккуратный, с янтарными глазами и тем самым взглядом, будто всё происходящее его касается лишь постольку-поскольку. Остановился на расстоянии, внимательно посмотрел, как я глажу Ориошку, и только потом, с достоинством, подошёл ближе.
Я протянула руку. Он позволил — но ровно настолько, насколько сам решил. Тёплая шерсть, спокойное дыхание… и это его особенное «я рядом, но сам по себе».
Вечер заканчивался в любимом кресле под пушистым пледом. Пока я рассказывала маме и сестре про все события дня, коты сидели рядом и, казалось, соглашались с каждым сделанным мною выводом.
После того как я закончила свой рассказ, Ориошка громко замурчал, уткнувшись носом в ладонь, а Митя лишь прикрыл глаза, будто одобрил сказанное.
Я сидела между ними, поглаживая то одного, то другого, и вдруг поймала себя на мысли, что они — удивительно точные учителя.
Ориошка — про тепло.
Про то, что если хорошо — мурчи, не сдерживайся. Если любишь — будь рядом, без условий и сомнений.
Митя — про границы.
Про то, что можно быть нежным и тёплым, но не терять себя. Подходить только тогда, когда действительно хочешь, и уходить — не объясняясь, если что-то больше не твоё.
И, кажется, именно сегодня я впервые по-настоящему поняла их обоих.
Иногда жизнь — это не про то, чтобы быть «удобной» или «сильной».
Иногда — это про то, чтобы выбрать себя и спокойно уйти в свою сторону…
так же уверенно, как это делает кот, если его больше не устраивает место.
Митя тихо спрыгнул с кресла и, не оборачиваясь, ушёл в комнату.
Ориошка остался со мной — тёплый, живой, настоящий.
И в этом было всё.