Пока любовь не станет священной, в жизни не будет ничего святого.
Ошо
Что может быть естественнее, чем желание маленького человечка знать, откуда он взялся? И почему родители должны врать ему о каком-то аисте, капусте или ещё какой-нибудь хрени? Позже ребёнок не только всё равно узнает, что к чему, но и будет разочарован, что плохие мальчики на улице правы, а доверие к родителям и их авторитет будут подорваны.
Появление на свет не только человеческого, но и любого другого детёныша, как и цветение и плодоношение растений – разве не чудо? Почему же и как вышло, что предыстория и механизм этого чуда оказалась чем-то грязным и постыдным?
Богиня любви Афродита, она же Венера – лишь один осколок, дошедший до нас с тех времён, когда священным было всё, что связано с любовью: анатомия, физиология, энергетика тела… В храмах древности всё это было компонентами синтеза науки, искусства и чего-то ещё, определение чему, надеюсь, будет восстановлено.
Трактаты о любви писались не только в Индии, и не только в древней. Кстати, благодаря древности, искусство, посвящённое теме любви, не попало в категорию порнографии, разврата и аморальности. Корень слова «аморальность» раскопал обессмертивший себя работами по лингвистике Олжас Сулейменов:
...Несколько лет назад я совершил «поэтический хадж» в Иран. Для политиков эта страна – обитель исламского фундаментализма, рассадник терроризма и чего-то ещё, а для литератора – родина величайших поэтов и учёных средневековья: Фирдоуси, Хафиза, Авиценны… Там в IX веке началась эпоха Возрождения, свет которого достиг Европы и озарил ростки Ренессанса. Европа вспомнила историческую культуру Греции, казалось бы, напрочь вытравленную за тысячелетия борьбы христианского фундаментализма с «эллинской аморальностью».
Мы до сих пор не задумываясь воспринимаем латинское слово amoralis –«распутство» как антоним от исконного moralis – «нравственность». Но существительного mor – в латинском нет. Есть древнейшее общероманское amor – «любовь». От него – amoral – «любовное». Формула эллинского отношения к жизни. С этим и боролось новое учение. По закону отрицания отрицания, применяемому в словотворчестве, было создано антислово – moral – «не любовное»…
Наброски этой этимологии я сделал в записной книжке, сидя в чайхане под чинарой у мраморной беседки, пол которой заменяла каменная плита с надписью: «Здесь покоится прах великого математика Омара Хайяма». Персы произносят это славное имя с характерным огублением корневого гласного – Амор Хоём. Перекличка культур протороманцев и протоарабов в туманной доистории? Не в честь же краба морского (омара) называли своих чад возлюбленные на Востоке! «Хайям» – вавилонское слово, означающее «жизнь»…
(По отчеству Олжас Сулейменов – Омарович.)
Можно ли забыть эйфорию, прилив радости жизни и другие полётные ощущения после того ПРАЗДНИКА ДУШИ И ТЕЛА, который почему-то стал называться холодным, механическим словом «секс»? Чем же любовь так помешала «святым отцам»? Не только им – она ломает технологию власти вообще. Ответ нашёл у Джорджа Оруэлла, «1984»:
…Смысл пуританства, насаждаемого партией. Дело не только в том, что половой инстинкт творит свой собственный мир, неподвластный партии, а значит, по возможности должен быть уничтожен. Когда занимаешься любовью, ты тратишь энергию, а потом тебе хорошо и на всё наплевать. Им это – поперёк горла. Они хотят, чтобы энергия в тебе бурлила постоянно. Вся эта маршировка, крики, махание флагами – просто секс протухший. Если ты сам по себе счастлив, зачем тебе возбуждаться из-за Старшего Брата, трёхлетних планов и прочей ахинеи? Между воздержанием и политической правоверностью есть прямая и тесная связь. Как ещё разогреть до нужного градуса ненависть, страх и кретинскую доверчивость, если не закупорив наглухо какой-нибудь могучий инстинкт, дабы он превратился в топливо?... Такой же фокус проделали и с родительским инстинктом. Партия стремится не просто помешать тому, чтобы между мужчинами и женщинами возникали узы, которые не всегда подконтрольны ей. Её подлинная необъявленная цель – лишить половой акт удовольствия. Главный враг – не столько любовь, сколько эротика – и в браке, и вне его. У брака признают только одну функцию: производить детей для службы государству. Половое сношение следует воспринимать, как маленькую противную процедуру, вроде клизмы. Партия стремится убить половой инстинкт, а раз убить нельзя – то хотя бы извратить и запачкать…
https://dzen.ru/a/Z1MR9L8QCzD59ahV
Умберто Эко в романе «Имя Розы» расширил понимание этой проблемы для власти. Гость монастыря спросил у настоятеля, почему здесь не видно улыбок. Ответ: «Смех убивает страх, а без страха нет веры. Если ты не боишься Дьявола, тебе не нужен Господь».
Это ли не портрет религии вообще? Ближе к нашей теме, понятие первородного греха – козырной инструмент навешивания чувства вины со всеми вытекающими.
...Целые общества страдают от психоза, вызванного голоданием биологических потребностей. Сексуальное подавление поддерживает власть церкви, которая пустила корни глубоко в эксплуатируемые массы утверждением греховности секса и вины за него. Это порождает робость взрослых перед властью и детей перед родителями, воспитывает покорность, парализует интеллектуальные критические способности, потому что потребляет большую часть биологической энергии. Наконец, это парализует здоровое развитие творческих сил и создаёт мощный заслон стремлениям к человеческой свободе. Таким образом, эта господствующая система, в которой отдельные люди могут легко управлять всеми массами, становится внедрённой непосредственно в психические структуры угнетаемых...
Бен Стюарт, «Киматика»
https://dzen.ru/a/YlRbYMdKtWE4hJ3O
А когда я размышлял о марксизме, в голову пришло: если человек доволен жизнью – ему не нужен ни поп, ни мулла, ни партийный секретарь.
https://dzen.ru/a/YkQe4_JGLWZF6_7q
Казалось бы, какое дело Генри Форду, чьё имя связывают только с конвейером, до проблем человеческой души и морали? Его слова: «Большинство людских причуд и извращений – от подавления естества». Попробуйте возразить. Даже биографии маньяков изучать не надо: пидорские и педофильские скандалы в Ватикане – ярче любой иллюстрации.
Европейская «сексуальная революция» 1960-х годов – реакция маятника на тысячелетнее подавление природы христианским мракобесием. А сколько было охов и ахов о падении морали со времён нашей Перестройки. Но разве это не та же реакция маятника на тотальное ханжество, при котором гордо заявлялось: «В СССР секса нет!» За 30 лет, похоже, все всего наелись, отношение к теме успокаивается, уравновешивается.
Но грязь ещё с любви надо смывать и отскабливать – слишком много и ругательного смысла втёрто за два тысячелетия. И малыши продолжают узнавать о своём происхождении в обход производителей.
И всё же трава пробивает асфальт. Вместе с библейской концепцией деления общества на толпу и элиту растворяется и грязь, служившая моральной штукатуркой. Парадоксальный факт: во всём тексте достаточно объёмной книги «Эммануэль» ни разу не прописано то самое, холодное и механическое, слово «секс» – можно понимать как знак. Всё больше информации о тонкостях в разнице мужской и женской психологии и их причинах, объясняющей неистребимую природу священного огня, который церковники и их преемники в идеологических отделах ЦК заставили подавлять, скрывать, стыдиться. Вместо ругательных или ханжеско-медицинских терминов почему бы не прививать поэтико-романтические: «цветок жизни», «корень жизни»...? А сама любовь (во всех смыслах) – разве не ПРАЗДНИК ЖИЗНИ (безо всяких кавычек)?
Комментируя в Сети один из роликов на эту тему, вспомнилось слово «священнодействие». Какой-то моралист решил меня поправить: «животнодействие». Ну, если он родился в результате животнодействия – это его проблема. А мои родители, при том, что отец до конца остался коммунистом, привели меня в этот мир через СВЯЩЕННОДЕЙСТВИЕ. И пусть каждый выбирает сам, что ему ближе.
Оркен Утебалиев
Я вышел ростом и лицом –
Спасибо матери с отцом...
(Высоцкий)