Глава 4.
Я вышла из ванной, сжимая тест в руке, и нашла Алексея на кухне. Он пил кофе и листал новости в телефоне.
— Лёша, — тихо сказала я, — у нас будет ребёнок.
Он замер. Чашка так и осталась на весу, а потом он медленно поставил её на стол. Не посмотрел на меня. Просто сидел и молчал. Минуту, две, три. Тишина давила, будто свинцовая плита.
— Ты уверена? — наконец спросил он. Голос звучал глухо, отчуждённо.
— Да, — я протянула ему тест. — Только что сделала.
Он взглянул, отложил его в сторону и снова замолчал.
А потом вдруг взорвался:
— И что теперь? Ты понимаешь, что это всё меняет? Я не хотел этого! Я же говорил, что не готов!
Я стояла, не в силах пошевелиться. Слова били, как пощёчины.
— Но мы же семья, — прошептала я. — Мы справимся. Вместе.
— «Вместе»? — он горько усмехнулся. — Ты всё решила за нас двоих. Ты хоть подумала, чего хочу я?
Он вскочил, заходил по кухне, сжимая кулаки. Я видела, как на шее у него пульсирует вена, как исказилось лицо.
— Я не могу, — выдохнул он. — Не могу вот так, сразу… Это слишком.
А потом случилось то, что навсегда разделило мою жизнь на «до» и «после».
Он резко повернулся ко мне. В глазах отразилась ярость, рука взметнулась, сжатый кулак мелькнул перед лицом, и я почувствовала удар в плечо. Не сильный, но такой унизительный, такой неожиданный, что я отшатнулась и схватилась за стену.
В комнате повисла тишина. Он сам, кажется, испугался. Отступил на шаг, провёл рукой по лицу.
— Прости, — пробормотал он. — Я не хотел. Это случайно.
Но я уже не слышала. Слёзы катились по щекам, я прижала руку к плечу, будто пытаясь унять не физическую боль, а ту, что разрывала изнутри. Его сжатый кулак, его искажённое лицо, его голос, всё это отпечаталось в памяти, как фотография, которую невозможно стереть
Он подошёл, попытался обнять, но я отстранилась.
— Не надо, — прошептала.
— Просто… просто дай мне время.
Родители живут далеко, в другом городе. Я могла бы позвонить маме, рассказать всё, попросить совета. Но не стала. Стыдно было признаваться, что мой идеальный брак дал трещину, что человек, которого я любила, поднял на меня руку.
Сама выбрала, — твердила я себе. — Сама выбрала, теперь неси ответственность.
Я стирала слёзы, улыбалась, когда он приходил с работы, готовила ужин, делала вид, что всё в порядке.
А ночью лежала без сна, прислушивалась к его дыханию и думала: «Это случайность. Он просто перенервничал. Он любит меня. Всё наладится».
Алексей старался загладить вину, приносил цветы, говорил, что был не прав, обещал, что такого больше не повторится. Он даже начал читать книги про отцовство, спрашивал, что нужно для малыша, предлагал купить коляску. Я хваталась за эти знаки внимания, как за соломинку. Убеждала себя, что он меняется, что страх и злость прошли, что он готов принять новую роль.
Но где‑то глубоко внутри я знала правду, трещина уже появилась. И с каждым днём она становилась шире.
Я пыталась найти оправдания его поведению. «Он испугался, — думала я. — Он не знал, как справиться с новостью. Но он останется со мной. Он будет хорошим отцом».
Я представляла, как мы вместе выбираем кроватку, как он держит на руках нашего малыша, как учит его ходить, как смеётся над его первыми словами. Я цеплялась за эти образы, как за спасательный круг. Они помогали мне просыпаться по утрам, улыбаться, прощать.
Но каждый раз, когда он повышал голос или резко оборачивался, я невольно вздрагивала. И в голове снова всплывал тот момент, его сжатый кулак, мой испуганный взгляд, слёзы, катящиеся по щекам.
Я простила его.
Продолжение следует....https://dzen.ru/a/acKMl7a3C2NySfKe?share_to=link
Благодарю Вас за лайки и комментарии!